Точка невозврата

Когда Хюррем стрелой подлетела к зданию конюшни, Рустем как раз передавал обязанности человеку, что займет его место на посту главного конюшего. Заметив раскрасневшуюся от быстрой ходьбы госпожу, он мигом понял, что произошло что-то важное, и отослал его, поспешив к султанше навстречу. — Моя госпожа, что-то случилось? — взволновано спросил бей, когда они поровнялись. — Плохи дела, Рустем. Ибрагим Паша намеревается отправиться в Манису на днях, — начала она шепотом, чтобы никто не имел возможности их подслушать. — Но ведь в таком случае он тоже скоро умрет, и нам не придется разбираться с ним позже. А мне он не сможет помешать, я выдвигаюсь в Теке уже завтра, а потому точно успею со всем разобраться еще до его приезда… — Ты не понимаешь, Рустем? Что если он вернется обратно раньше, чем распространятся вести? — раздраженно просила Хюррем, еле сдерживая себя, чтобы не заговорить в голос, — он ведь каждый день во дворце, бывает в султанских покоях! Мы все будем под угрозой! Ни в коем случае нельзя отпускать его туда! Рустем было подумал, что султанша волнуется за жизнь визиря, отчего на него накатила волна ревности, но, услышав истинную причину ее бурного волнения, успокоился… — Госпожа, а что если отравить пашу, чтобы он слег на несколько дней. Достаточно, чтобы он пробыл в постели всего неделю. — Это выход… — задумчиво пробормотала рыжеволосая, прикусывая кончики своих пальцев и теребя ими нижнюю губу от одолевшей тревоги, — как быстро ты сможешь достать яд? — наконец Хюррем немного успокоилась и смогла трезво мыслить. — У меня есть подходящий наркотик. Он вызывает слабость и временное помутнение рассудка. Начинает действовать через несколько часов. Лекари решат, что у него лихорадка и бред. Но есть вероятность летального исхода. Так что если вам пока нужна его жизнь, лучше дать ему противоядие… — Подойдет, когда ты передашь его мне? — Прямо сейчас, моя госпожа, пройдемте внутрь, — сказал Рустем, растягивая слова и наслаждаясь моментом, когда он снова смог угодить своей любимой султанше. Все это время Ибрагим наблюдал за ними сквозь ветви деревьев близлежащей рощи. Он не имел возможности слышать их разговор, но реакция султанши возле реки и ее взволнованность при беседе с Рустемом заверили его, что все догадки по поводу их сговора небезосновательны. — Засуетились…

***

Этой ночью Хасеки смогла сомкнуть глаза лишь перед рассветом, лихорадочно обдумывая, каким образом подлить наркотик визирю. Дело набирало серьезные обороты, и любая ошибка на этом этапе могла стоить ей жизни, значит нельзя доверять это дело никому, кроме себя самой. Когда утром к ней зашли Сюмбюль и несколько служанок, чтобы помочь ей привести себя в порядок, султаншу волновал лишь один вопрос. — Сюмбюль Ага, когда Ибрагим Паша приедет во дворец, немедленно отправляйся к нему и сообщи, что я прошу его об аудиенции. — Как прикажете, госпожа, — с поклоном ответил евнух и удалился, чтобы проследить за прибытием визиря. Для предстоящей встречи с пашой Хюррем выбрала роскошное изумрудное платье с небольшим шлейфом и глубоким вырезом. Сегодня она должна быть неотразима, чтобы слегка выбить мужчину из колеи. Рыжеволосая чувствовала, что ее игривое кокетство с ним уже значительно повлияло на их отношения. Своими маневрами ей удавалось не просто срывать с него бесстрастную маску, но даже смущать… а потому для исполнения своей новой затеи она была готова сегодня зайти чуть дальше дозволенного. К возвращению Сюмбюля султанша уже закончила сборы и выглядела поистине великолепно. Платье облегало ее грациозную фигуру, подчеркивая тонкий стан. Волосы, собранные в легкую прическу, оставались полураспущенными и каскадами струились по спине и хрупким плечам, полыхая огнем на контрасте с изумительным цветом ткани. Весь образ был увенчан изящными изумрудными украшениями. — Выполнил? — нетерпеливо обратилась она к Сюмбюлю. — Да, моя госпожа… — начал было ага, но был прерван жестом ладони. — Все выйдите, — прозвучал приказ Хасеки. Дождавшись его исполнения, она вернула свое внимание на слугу, — он ожидает меня в своем кабинете? — Да, моя госпожа. — Хорошо. У тебя важная задача, Сюмбюль, — тихо проговорила она, достав из декольте флакон, — это наркотик, который сегодня обязательно должен принять визирь. Поэтому я лично прослежу за этим, — от этой новости Сюмбюль разволновался, вытаращив на султаншу глаза и приложив ладонь к приоткрытому рту. — Вчера я заказала приготовление иностранного десерта, он уже готов? Вопрос про сладости мигом вернул Сюмбюлю его обычное приподнятое настроение. — Да, Шекер Ага следовал строго вашим записям. Он получился невероятно вку… — он хотел было подробно описать, в какой восторг его привела эта сладость, но остановил свой поток слов под грозным взглядом госпожи. — Когда я буду у паши, ты должен ждать меня у его кабинета вместе с десертом. Предварительно пропитай все кусочки наркотиком. Когда я тебя позову, внесешь поднос, поставишь на его стол и вернешься в гарем. Ты все понял? — Да, госпожа, все будет исполнено. — Хорошо, принимайся за дело.

***

Ибрагиму было безумно интересно, по какой причине султанше вдруг понадобилось его увидеть. Он был уверен, что это связано со вчерашними событиями и его отъездом, а значит нужно быть настороже. Но мужчина и представить не мог, что его ждет… а в голову как назло полезли воспоминания о том, как он вчера прижимал ее к себе. К тому моменту, как Хюррем переступила порог его кабинета, он уже накрутил несколько кругов по комнате в ожидании этой встречи, пытаясь выкинуть из головы навязчивые мысли о ней. — Госпожа, рад вас видеть. Чем обязан вашему утреннему визиту? — любезно начал Паша. — Ибрагим, — Хюррем произнесла его имя ласковым тоном и одарила визиря обворожительной улыбкой, отчего он нервно сглотнул, — слышала, вы уже завтра утром отправляетесь в дорогу. Решила лично пожелать вам хорошего пути. — Кажется, вы уже сделали это вчера. Но благодарю за ваше внимание, — с поклоном ответил визирь, чтобы вновь скрыть свое замешательство от ее новой манеры говорить с ним. — Вы правы, это не единственная причина, по которой я сейчас здесь, — продолжила она приглушенным голосом, устремив на него томный взгляд из-под полуопущенных ресниц, — на самом деле я уже месяц раздумываю над нашими отношениями, Паша, и хотела бы обсудить их с вами. — Что именно вас волнует, моя госпожа? — спросил визирь сдавленным голосом, поддавшись на ее соблазнительные маневры. — Я бы хотела заключить между нами мир, — произнесла она, тронувшись с места. Обойдя его сбоку, султанша остановилась позади плеча визиря. — Что скажешь, Паша? — раздался ее шепот прямо возле уха. Эти слова мигом вернули визиря в реальность, напомнив, с кем он имеет дело. Отбросив все эмоции, что она вызвала в нем своими проделками, Ибрагим резко развернулся и заговорил стальным голосом. — Хюррем, ты ведь понимаешь, по какой причине я отправляюсь в Манису, верно? Не думай, что это перемирие спасет тебя от меня, если ты готовишь что-то против Шехзаде. Тогда тебе уже ничего не поможет. — Вы закончили, Паша? — спросила Хюррем, внимательно выслушав его, — в таком случае могу вас уверить, что мои помыслы как никогда чисты. Ты не хочешь мне верить, Ибрагим, но теперь я действительно хочу лишь мира во дворце. И даже приготовила небольшой подарок в честь нашего примирения, — продолжила она тихим медовым голосом, чем снова участила его дыхание. — Сюмбюль, — в следующее мгновение в кабинет вошел ее слуга с подносом в руках, оставив который, тут же покинул комнату. — Это французская сладость — зефир. Я знаю, что ты питаешь особую страсть к европейской культуре, надеюсь, что он придется тебе по душе, — объяснила она, пока визирь оглядывал поднос. Видя его нерешительность, Хюррем широко улыбнулась и прошла к столу. — Не волнуйся, он не отравлен, — произнесла султанша, взяв кусочек десерта и аккуратно откусив его, — на самом деле это старинное русское лакомство — пастила, французы лишь заменили мед на сахар и получили блюдо, что носит уже их имя. Как просто в нашем мире создать что-то новое… Так что ты ответишь на мое предложение, Паша? — спросила султанша, подхватив тарелку со сладостями и направившись к нему с грацией кошки, чем снова заставила его завороженно смотреть ей в глаза. Только когда Хюррем остановилась на расстоянии вытянутой руки, Ибрагим наконец смог неуверенно вымолвить ответ. — Я принимаю его… до первого подозрительного действия с твоей стороны. — Идет, — согласилась она, перейдя на полушепот и, сделав еще шаг, поднесла к его губами зефир. После короткого вдоха, Ибрагим откусил кусочек пирожного прямо из ее рук, все еще находясь в сильном напряжении от осознания того, как она ловко подчиняет его себе. — Вам понравилось? — Да, благодарю вас за подарок. — Хорошо, — лишь вымолвила она, после чего настроение султанши резко изменилось, она внезапно развернулась и направилась к выходу, по пути оставив тарелку на его столе. Только когда госпожа покинула его кабинет, Ибрагим смог наконец выдохнуть… Все эти годы он не понимал одержимость Султана этой женщиной, и только теперь, в полной мере ощутив на себе ее чары, понял, почему Падишах так просто прощал ей все прегрешения, за которые легко казнил любого другого. Оставалось лишь понять, во что она вздумала играть с ним самим… Хюррем же, покинув покои визиря, тут же приняла противоядие. Все прошло по плану, оставалось лишь ждать действия наркотика. И уже к вечеру Сюмбюль доставил весть, что паша слег с лихорадкой. К счастью лекари действительно ничего не заподозрили и назвали причиной банальную простуду, значит этот вопрос можно считать закрытым. — Следи за его состоянием, если будет ухудшение, незамедлительно сообщи мне. — Да, моя госпожа. Теперь оставалось лишь ждать скорбных вестей из Манисы.

***

Минула неделя с того дня, как визирь слег в постель. Он бы пролежал в бреду еще несколько дней, но накануне пришли вести, что ждала Хюррем, и днем она зашла в палату, чтобы дать ему противоядие. Больше не было необходимости держать его в таком состоянии. — Здравствуй, Ибрагим, — поздоровалась Хюррем с бессознательным пашой, мирно лежавшим на постели, и аккуратно присела на край матраца на уровне его груди, слегка откинувшись на спинку кровати. Опустив руку на голову визиря, она зарылась пальцами в его черные волосы и задумалась над тем, сколько зла они успели причинить друг другу за пятнадцать лет общей судьбы. Отравления, наемные убийцы, поддельные письма, ядовитые слова... и все ради чего? Чтобы вытеснить друг друга из жизни человека, для которого они оба жалкие рабы... к которым он просто сильно привязался и не хочет отдавать как ребенок свою любимую игрушку. Вся их власть, вся их сила, все их величие держится лишь на шаткой благосклонности Падишаха, что в одни день может лишить их жизни из-за своей прихоти. Долгие годы Хюррем питала свою ненависть к визирю, заставляя себя думать, что он повинен во всех бедах, что обрушиваются на ее голову. Но на самом деле он никогда в открытую даже не угрожал ей, лишь пытался приструнить ее за дерзость и нахальство, что она позволяла себе в отношении его сначала по юношеской глупости и спесивости, что появилась в ней из-за чрезмерного внимания султана. А затем такое общение просто вошло в привычку... Теперь же, освободившись от своих чувств к султану, рыжеволосая ясно осознала, что больше не ощущает ненависти к своему врагу. Она уже второй раз видит его в таком беспомощном состоянии перед собой, но если в прошлый раз султанша боялась, что он очнется, и даже хотела додушить подушкой, то теперь сама вливает ему в рот противоядие, аккуратно приподняв голову, чтобы визирь своими глазами увидел ее неминуемый восход. Очнувшись, он узнает, что она победила. Больше ничего не будет стоять на ее пути к абсолютной власти, поскольку во дворце Шехзаде, что был ее главной проблемой, теперь правит чума…

***

5 недель назад в мраморном павильоне — После переворота на престол должен взойти мой сын, Рустем. Но это невозможно, пока жив Мустафа. К тому же если подослать к нему убийцу, после их с султаном смертей будут волнения в народе против нас. Люди очень любят Мустафу, они будут искать виновного и найдут доказательства. — Что же вы предлагаете, госпожа? — Эпидемию чумы. — Но госпожа… — Это единственное смертельное заболевание, заражение которым остается незамеченным больше недели. За это время его подхватят уже все жители дворца, и мы разом избавимся от множества врагов и их мести. — А если болезнь распространится за пределами дворца? — Жертвы неизбежны, Рустем. Главное, что ее успеют остановить до того, как она докатится до столицы. — Как же мы завезем ее во дворец Шехзаде? — С помощью ткани. Нам нужен человек, что доставляет ткани для представителей династии. Нужно будет заразить весь товар, что он повезёт на продажу, и она станет разносчиком инфекции. А вот как заставить торговца это сделать — твоя задача. Думаю, можно будет похитить кого-то из членов его семьи. И обязательно нужно будет убить его после всего, нельзя оставлять никаких следов. — Во дворце приняты меры предосторожности от распространения болезней. Даже если все удастся, будет расследование, и обязательно выяснится, что все дело в зараженной ткани. Ведь чума просто так не распространяется с такой скоростью... — Верно, потому мы сами дадим всем понять, как это произошло. Для этого нужно затеять переписку с персидским Шахом о возбуждении эпидемии в нашей империи. Расписать, что это поочерёдно планируется сделать по всей стране и запросить у него помощь, на что он с радостью согласится. Дальше я подкину эти письма и обеспечу, чтобы они были найдены после того, как точно станет известно, что Мустафа болен. Все будет выглядеть так, что персидские лазутчики обезврежены, а принятие срочных мер помогло избежать дальнейшего распространения эпидемии. Тогда никто не станет копаться в этом деле. — А что же с Султаном и Ибрагимом Пашой? — Об этом позже, Рустем. Сначала надо разделаться с Мустафой.