Точка невозврата

Ибрагим очнулся в больничном крыле султанского дворца поздним вечером. Последнее, что он помнил, это разговор с Мурадом по поводу завтрашней поездки в Манису, во время которого у него закружилась голова и потемнело в глазах. И еще этот сон… будто сама Хюррем сидит у его постели, нежно гладит по голове и дает что-то выпить… Попытка отделить сон от реальности отдалась болью в висках, отчего визирь перевернулся на бок и уткнулся в подушку, от которой ощутил знакомый легкий аромат лаванды… как пахло от нее. Неужели все-таки не сон? Но визирь не стал думать об этом сейчас… он чувствовал жуткую тяжесть во всем теле и жажду. С трудом поднявшись с постели, Паша медленно побрел к столу с кувшином, чтобы выпить воды. В помещении никого не было, но из коридора доносились далекие приглушенные звуки спешных шагов и чьи-то голоса. Во дворце явно был переполох… Когда визирь вышел в коридор, его тут же чуть было не снесла с ног проносившаяся мимо рабыня. — В чем дело? Во дворце что-то случилось? — сердито спросил визирь охрипшим от долгого молчания голосом, схватив девушку за плечо, потому как она сама чуть не полетела на каменный пол, запнувшись об него. — Паша Хазретлери, простите… — замямлила служанка, но тут же была прервана. — Обойдемся без формальностей, переходи к делу. — Вчера пришло донесение, что в Манисе началась эпидемия чумы. Наш Шехзаде, Махидевран Султан, а также большая часть жителей их дворца заразились этой страшной болезнью. С сегодняшнего дня в столице объявлен карантин, всем приказано как можно дольше не выходить из своих домов. Мы также принимаем меры, чтобы болезнь не проникла во дворец… Ибрагим был шокирован полученным известием. Сколько же он пролежал, что успела разгореться целая эпидемия… — Сколько я был без сознания? Ты знаешь, что со мной было? — Кажется, у вас была лихорадка, Паша. Вы лежали около недели… — Можешь идти. Всего неделя? Как чума смогла так быстро распространиться? Разумеется, случаи заболевания этой болезнью часто встречались по всей стране, но за последние 100 лет это были лишь единичные случаи… а чтобы за неделю скосить целый дворец… «Мустафа… она сказала, что Мустафа заразился?!» эта мысль пронзила его сознание, заставив метаться по коридору в поисках девушки, чтобы она повторила свои слова, но ее уже нигде не было. Неужели Хюррем пошла на такое… или это лишь совпадение… Ибрагиму срочно нужно было узнать все подробности и убедиться, что его любимому воспитаннику ничего не угрожает. Но только он кинулся было в сторону своего кабинета, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто сможет объяснить ему происходящее, ноги, что и так еле держали его тело, подкосились, отчего визирь рухнул на колени. В это время к нему подошли лекари, которым рабыня уже успела сообщить, что визирь пришел в себя. Подняв с пола Ибрагима, что, кажется, опять был в бреду, не прекращая шептать имя старшего Шехзаде, они уложили его на кровать и насильно дали снотворное.

***

В это время Хюррем была в своих покоях. Она с задумчивым видом сидела на тахте и наблюдала за огнем в камине, когда вошел Сюмбюль и сообщил ей о самочувствии Великого Визиря. — Что ж, Сюмбюль. Пусть набирается сил. Завтра ему многое предстоит осмыслить, — тихо пробормотала она, не отрывая пристального взгляда от игривых языков пламени. — Госпожа, неужели все это вы сдела… — хотел спросить евнух, но замолк, когда султанша резко перевела на него свирепый взгляд. — Не задавай глупых вопросов, — грозно приказала она и продолжила уже мягким и воодушевленным тоном, — это только начало, Сюмбюль. Сегодня ночью нас ждет продолжение… В лице, взгляде, голосе рыжеволосой султанши евнух уловил нотки легкого помешательства, ощутил, как в ней ожило нечто зловещее. Хюррем действительно была сейчас слегка безумна. Понимание, что она убила несколько десятков человек, отразилось на ее разуме. До прошлого дня, пока не произошло смертельных событий, внутри нее еще была борьба за осознание того, что она собирается совершить. Теперь же обратного пути не было, и госпожа стала одержима доведением своего плана до конца. Этой же ночью в коридорах гарема одна из девушек нашла письмо, в котором говорилось, что его автор успешно доставил зараженные чумой ткани во дворец старшего Шехзаде и что уже большая часть жителей дворца больна. Теперь он намеревается также распространить чуму в столице империи… Рабыня жутко напугалась своей находке и тут же побежала к Афифе Хатун, чтобы эту весть немедленно узнали все. Хазнедар гарема же немедленно отправилась к Хюррем Султан, что с нетерпением ждала этих новостей, до глубокой ночи не сомкнув глаз. — Хюррем Султан, простите, что беспокою вас в такой час. Но дело не требует отлагательства, — начала Афифе Хату взволнованным голосом, представ перед Хасеки. — В таком случае я тебя внимательно слушаю, — произнесла султанша, выразив своим видом крайнюю обеспокоенность происходящим. — Ночью одна из девушек нашла в коридоре вот это, — сказала Хазнедар, протягивая Хюррем то самое письмо от «персидского лазутчка». — Как такое возможно, Афифе?! — воскрикнула Хюррем, поверхностно пробежавшись по строкам, — вы уже сообщили Повелителю? — Нет, госпожа, я решила сначала сказать вам. — Немедленно передай это письмо ему и подними весь дворец на ноги. Обыщите каждый угол! Если это письмо здесь, значит в гареме спрятался предатель! Найдите его немедленно! — вопила Хюррем, превосходно отыгрывая свою роль. Поклонившись госпоже, Афифе Хатун выскочила из ее покоев и стремительно понеслась выполнять указания. К рассвету весь дворец был перевернут вверх дном, и в покоях фаворитки Султана Фирузе было обнаружено еще несколько писем, написанных тем же почерком, в которых отрывочно описывался план по распространению чумы. А также еще одно письмо с печатью персидского Шаха. Все они немедленно оказались в руках Падишаха…

***

Когда утром Ибрагим наконец окончательно пришел в себя и смог дойти до султанских покоев, он увидел своего Повелителя, сидящим на террасе в окружении клочков пергамента. Его лицо было отрешенной маской, а глаза затянула пелена… казалось, что Султан сейчас в ином мире… По пути визирю уже успели кратко доложить обо всем, что случилось за время его отсутствия. И он жаждал сам немедленно разобраться в ситуации. — Повелитель, — тихо поприветствовал визирь своего правителя. — Ибрагим, ты вернулся к нам… уже знаешь последние события? — Да, Повелитель. Известно, как чувствует себя Шехзаде Мустафа? — Он болен чумой, Ибрагим. Его конец уже предрешен, а я даже не могу увидеть своего сына перед его смертью, — голос Султана дрогнул на последнем слове, и впервые в жизни визирь увидел, как из глаз его друга полились слезы. Ему самому хотелось плакать, ведь старший Шехзаде тоже был для него как сын. Он с самого детства учил его писать и считать, говорить на других языках. Был его наставником. Был его другом…. защитником, что был готов оберегать его ценою своей жизни… — Повелитель, я не знаю всех деталей, но мне кажется, что все это не просто стечение обстоятельств… — начал было Ибрагим, когда Султан перевел на него усталый взгляд и протянул одно из писем, что валялись рядом с ним. — Это было найдено в покоях Фирузе… она предатель, персидская шпионка, и у нее есть сообщники. Ее уже несколько часов истязают в темнице, добиваясь их имен, но она кричит, что невиновна. Займись этим делом, Ибрагим. Можешь отрезать ей все конечности, но я хочу взглянуть в глаза тому человеку, что уже убил моего внука и… вскоре убьет сына… — с трудом договорил Падишах, пряча лицо в ладонях. Ибрагим же немедленно отправился в темницу, чтобы выразить свою скорбь по Шехзаде через ярость и гнев.

***

Через несколько дней в Топкапы вновь пришли вести из Манисы уже о смертях всех членов Династии. В самом городе также было несколько заболевших, но глобальное распространение болезни удалось предотвратить. К этому времени Фирузе Хатун уже находилась где-то на грани между жизнью и смертью. Ибрагим Паша собственноручно нещадно истязал ее по несколько часов в день, пытаясь выбить ответы на все вопросы. Но наложница упорно твердила, что невиновна, потому, когда на ее теле не осталось ни одного живого места, Султан приказал отрубить ей голову и закопать в лесу как собаку. Дело было в тупике. Визирь лично изучил найденные письма. Весь пазл складывался, и сомнений в обстоятельствах произошедшего и ее вине не было. Это его и смущало… слишком все гладко, как будто кто-то специально написал сценарий этих событий. А из головы все не выходили подозрительные маневры Хасеки Султан накануне трагедии и то, как он провалялся без сознания все это время, чего с ним прежде никогда не происходило. Ведь именно Хюррем было выгодно избавиться и от Шехзаде Мустафы, и от Фирузе Хатун… Махидевран, маленького Шехзаде Сулеймана. «Неужели просто посчастливилось избавиться от всех одним махом?» Но в слепую удачу визирь никогда не верил...

***

Пока Повелитель мира оплакивал смерти и предательство близких людей и не выходил из своих покоев, Хюррем была абсолютно спокойна и продолжала жить, как ни в чем не бывало. Самая сложная часть ее плана была успешно исполнена, и, чтобы не случилось дальше, только смерть отнимет у нее триумфальную победу над врагами. Оставалось лишь разобраться с Султаном, но с этим она решила повременить, поскольку боялась, что в стране начнется смута. Сейчас ситуация нестабильна. Народ оплакивал любимого Шехзаде и боялся распространения чумы. Смерть Падишаха лишь усилит эти волнения и может привести к непредсказуемым последствиям. Так бы и продолжалось это ожидание лучших времен, если бы Великий визирь не решил перенести свое расследование на место событий — в Манису, где ему все же удалось вытянуть одну нить из этого клубка. Отправной точкой стал торговец тканями, что несколько лет доставлял свой товар во дворец. Поскольку из писем было понятно, что именно ткани стали источником заражения, он решил найти этого человека и узнать, как он причастен к делу. Но нигде не смог его найти… Соседи сказали, что торговец исчез три недели назад перед тем, как началась эпидемия. Про родственников также никто ничего не знал. Сказали лишь, что у него была дочь, которая уехала в то же время вроде как в Амасью… на этом след терялся, потому визирю ничего не оставалась, как отправить своих людей на поиски этой девушки. Также Паша приказал временно прибыть в столицу Рустему под предлогом важного государственного дела. Если все это действительно хитро подстроено, этот прохвост точно замешан в деле, поэтому лучше какое-то время подержать его возле себя. Когда спустя неделю ему пришло письмо от Мурада с тем, что они нашли ту девушку, и она уверила их, что ее отец не был предателем, а пошел на это только, чтобы спасти ее от смерти, визирь тут же тайно бросил Рустема в темницу своего дворца и принялся за пытки. — Неужели ты готов отдать жизнь за Хюррем Султан, хорватский пес?! — ревел визирь, в который раз избивая Рустема до полусмерти. — Эту девчонку очень скоро доставят в столицу, и когда она тебя опознает, я сдеру с тебя шкуру, освежевав этим ножом, — проговорил он, втыкая лезвие в его руку. — Говори! Чума во дворце Шехзаде твоих рук дело?! — Я ничего… не знаю об этом… Паша… — твердил Рустем, не в силах уже даже держать голову на весу от потери крови… Снова услышав тот же ответ, Ибрагим обессиленно опустился рядом с ним и облокотился о каменную стену темницы. — Мы ведь с тобой оба понимаем, что это ложь, Рустем… и что я не выпущу тебя отсюда живым, если ты не признаешь это… Неужели ты так верен султанше? — Я ни за что не предам свою госпожу, Паша… — Почему? Что может быть дороже жизни… — вслух размышлял Ибрагим, когда его настигло осознание. Он ведь и сам уже не раз поддавался ее чарам, неужели… — так ты любишь ее, Рустем? Подтверждением стал молчаливый ответ, который отчего-то зверски взбесил визиря так, что его тело свело мелкими судорогами, а лицо перекосилось от злости. «Чертова дьяволица… я выведу тебя на чистую воду»

***

Исчезновение Рустема через несколько дней после прибытия в столицу не ускользнуло от зоркого глаза Хасеки. И когда Перчем Ага прислал ей весточку о необходимости срочно встретиться, она молниеносно отправилась к нему. — Есть вести от Рустема? Куда он делся? — нетерпеливо задавала она вопросы. — Мне удалось выяснить, что его схватил Ибрагим Паша. Сейчас он в его темнице, но у меня не получилось пробраться к нему. Его охраняет целая армия. Кажется, Великий визирь что-то знает. Отряд во главе с начальником его стражи уехали в Амасью… — Амасья?! — резко прервала его Хасеки. Если Перчем не был осведомлен о всех подробностях плана, то Хюррем точно знала, что могло привлечь визиря в Амасье. — Я все поняла Перчем. Тянуть более нельзя. Будь готов завтра утром вызволить Рустема Агу из лап визиря... по приказу Валиде Султан.