Точка невозврата

Не успела Хюррем переступить порог Топкапы, а шпион Великого визиря, что наблюдал за ее разговором со слугой, уже мчался во дворец у ипподрома, чтобы доложить своему господину об услышанном. Отыскав визиря в подземелье, он немедленно начал свой доклад. — Паша, я приехал доложить, что Хасеки Султан только что встречалась в дворцовом саду с Перчемом Агой. Мне удалось услышать, как она взволнованно вскрикнула «Амасья», а затем поспешила вернуться во дворец. — Она знает… — пробормотал Ибрагим, — немедленно готовьте моего коня. В это время Хюррем уже двигалась по золотому пути в покои Повелителя, где она не появлялась больше месяца.

***

После встречи с Перчемом, султанша первым делом прошла к себе и приказала приготовить ее белоснежное платье. А затем уточнила у вошедшего следом за ней Сюмбюля, где сейчас Султан. — Сюмбюль, Падишах в своих покоях? Он один? — Да, госпожа. — Хорошо, иди следи, чтобы так и оставалось до моего прихода. — Слушаюсь, госпожа, — ответил евнух в поклоне и поспешил исполнить приказ. Закончив все приготовления, служанки разомкнули круг вокруг своей госпожи, чтобы как обычно дать ей возможность полюбоваться на себя в зеркале. Но Хюррем было все равно, как она выглядит. Султанша даже не взглянула на свое отражение, сосредоточившись на том, что сейчас ей предстоит совершить. Прогнав рабынь из покоев, она прошла к своему рабочему столу и ключом открыла один из его ящиков. Внутри лежало два на первый взгляд одинаковых флакона, но один из них наполняла жизнь, а второй — смерть. Взяв первый пузырек, Хюррем поднесла его к губам и мигом осушила до дна, а затем сбрызнула содержимым второго флакона кончики своих пальцев и провела ими по губам. Через несколько минут султанша уже вошла в султанские покои. К этому времени столицу начали окутывать вечерние сумерки, и в помещении царил полумрак. Повелитель уже долгое время мало кого принимал у себя, особенно в вечернее время, и этот день не должен был стать исключением. Однако, услышав, что к нему пожаловала его смеющая госпожа, приказал немедленно пропустить ее. — Сулейман, — произнесла Хюррем в своей привычной манере и склонилась перед ним. Как давно он не видел ее перед собой… Его рыжеволосая любовь была словно ангелом, что спустился к нему, чтобы вызволить из водоворота горечи и смертей. Только сейчас Султан понял, как соскучился по своей возлюбленной. — Хюррем моя, ты так прекрасна. Я рад, что ты пришла ко мне на эту ночь, — шептал Падишах, как и прежде любовно и нежно глядя ей в глаза. Вот только перед ним уже была не его Хюррем. Та влюбленная госпожа, которая когда-то отдала ему сердце, давно обратилась в пепел в огне своей неистовой любви и жгучей ревности и восстала из этой пыли, готовая сжечь за свою безумную боль всех, кто довел ее до этого. — Поцелуй меня, Сулейман, — маняще произнесла она. И он накрыл ее губы своими, вовлекая султаншу в страстный поцелуй, будто бы не было всех тех предательств, не было всех тех ночей, что он провел с другими женщинами, будто бы он не отказывался от нее. Но Султан не знал, что этому поцелую суждено стать их последним. Уже в следующее мгновение мужчина почувствовал сдавленность в груди и, пошатнувшись, упал к ногам своей Хасеки. Убив супруга, Хюррем ничего не почувствовала. Она лишь равнодушно опустила взгляд, оглядывая его бездыханное тело, в котором только что остановилось сердце от сильнейшего яда, что пропитал ее губы. Но не успела Хюррем сделать и шага к нему, как дубовые двери распахнулись настежь, и в комнату влетел Ибрагим вместе со стражей, что стояла у дверей Султана. — Что здесь происходит? — воскликнул визирь, оглядев обоих. — Повелителю стало плохо и он только что потерял сознание. Что вы стоите? Немедленно позовите лекарей! — проговорила султанша, постаравшись добавить в голос взволнованные нотки. Слуги немедленно побежали выполнять приказ, а Ибрагим застыл как вкопанный. Он понял, что лекари Султану уже ни к чему… Хюррем и не думала скрывать что-то от визиря и устремила на него взгляд, полный апатии. Слова были излишне. После чего, последний раз посмотрев на тело своего венценосного супруга, рыжеволосая не спеша покинула его покои и направилась в свои комнаты, что теперь по праву принадлежали только ей как Валиде Султан Османской Империи.

***

После осмотра лекари объявили, что Султан скончался от остановки сердца. Так как такое уже бывало с ним прежде, когда он переволновался из-за маленького Шехзаде Джихангира, все решили, что Повелитель просто не смог выдержать утраты старшего сына. Уже на следующее утро тело десятого султана Османской империи было захоронено как велят традиции, а на престол взошел его старший сын от рыжеволосой кадины — Мехмед. Сама церемония прошла без серьезных происшествий, однако, как и боялась Хюррем, из-за большого количества бедствий за короткое время уже через несколько дней в народе начали расползаться слухи о нечистой силе, что поселилась во дворце правящей семьи, центром которых стала ни кто иная, как сама Хюррем. Также ее волновал побег Ибрагима, что исчез еще в день смерти Султана. Можно было подумать, что, сбежав от той кары, что она готовила для него, визирь вернется в родные края. Но новоиспеченная Валиде Султан слабо верила в возможность такого исхода и оглядывалась на каждом шагу... не зря… Спустя неделю после коронации, когда султанша приехала в свой вакф, его здание окружила разъярённая толпа, вопя ее имя и призывая к ответу за смерть старшего наследника и самого Султана. В руках у людей были горящие факелы, и они помимо прочего кричали всем немедленно покинуть здание, грозя спалить его дотла вместе с султаншей как и полагается поступать с ведьмами. — Госпожа, что же это происходит?! Как они могут говорить о вас такое? Неужели они правда пришли убить нас? — в панике кричал Сюмбюль, бегая по комнате второго этажа и трясясь от страха. — Что же делать, госпожа?! Хюррем также была напугана, но это был лишь физический страх. Хотя она не ожидала, что кара за ее смертельные грехи настигнет ее так скоро, морально султанша уже давно была готова к смерти. Самое главное, что на престоле ее старший сын, который непременно станет мудрым и справедливым падишахом, а значит все дети в безопасности. Ее собственное место возле молодого Султана займет луноликая сестра, что прекрасно справится с делами гарема и станет опорой братьям. Именно эти мысли занимали ее разум, когда она наблюдала за происходящим из окна, как вдруг послышался топот копыт, и в конце улицы показался целый отряд дворцовой стражи во главе с ее сыном — падишахом. Рустем Паша, став Великим визирем, сразу же позаботился о безопасности всех членов Династии, уловив настроения в народе. И когда ему сообщили, что в городе собираются толпы, а Хюррем Султан нет во дворце, он мигом понял что к чему и ринулся доложить об этом Султану, ведь сейчас только он мог спасти свою Валиде от взбунтовавшегося народа. — Мой лев уже здесь, Сюмбюль, успокойся, — невозмутимо сказала Валиде Султан и направилась к выходу. Завидев прибытие самого Падишаха, толпа сразу поубавила свой пыл и принялась испуганно слушать речи освирепевшего Султана о том, как они посмели покуситься на жизнь его матери. В то время как ее саму проводили к карете и под охраной вернули во дворец. Убедившись, что Хюррем в безопасности, Рустем по горячим следам принялся выяснять, кто стал виновником этих событий. И ему удалось узнать, что смуту в народе наводил не кто иной, как бывший Великий визирь, которого тем же днем удалось перехватить на судне, что отплывало в Бурсу. После поимки Ибрагима доставили в одиночную тюрьму на крохотном каменном острове посреди моря. Там мужчину уже ожидал его личный ангел смерти. — Думал, сможешь сбежать от меня, визирь? — послышался ее мягкий голос из глубины камеры. Свет проникал в помещение лишь через небольшое окошко у потолка, потому, попав в него после яркого слепящего солнца, Ибрагим несколько секунд безуспешно вглядывался в силуэт госпожи и безучастно ухмылялся. — Оставьте нас наедине, — прозвучал приказ султанши для стражи, что ввела визиря. — Валиде Султан, Рустем Паша приказал ни в коем случае не подвергать вас опасности и оставлять наедине с… — На что ему кандалы на руках? Или приказы визиря с некоторых пор стали выше моих? Пошли вон! — гневно рявкнула Хюррем так, что вся стража тут же пулей вылетела из камеры. — Грозная и могущественная Валиде Султан... Ты быстро вжилась в новую роль. Что же тебя сломило, Хюррем? — спросил Ибрагим изможденным голосом и направился в сторону своей новой постели, не имея сил больше стоять на ногах. — Сломило? Ты серьезно? Я сильна как никогда прежде, — уверенно произнесла султанша. — Задумайся, что ты творишь, моя госпожа. Ради этой силы ты убила своими руками сотни человек всего за пару месяцев, в том числе правителя. К слову, такого я от тебя не ожидал... Как ты это сделала? Как отравила его? Сделала глубокий вдох... разумеется, он обо всем догадался... Хюррем прошла к стулу, что стоял возле визиря и устало опустилась на него. — Я нанесла на свои губы яд, одной капли достаточно для остановки сердце. Но перед этим выпила большую дозу противоядия, потому на меня он не подействовал, — призналась госпожа, и камеру наполнил ее истерический смех. — Убила возлюбленного поцелуем… твоя беспощадность… — визирь хотел было пуститься в размышления о том новом качестве, что он открыл в ней, но султанша резко вскочила со своего места и нависла над ним. Ее лицо было полно боли и презрения. — Беспощадность? Да что ты знаешь, визирь? Одному Аллаху известно, что я пережила по вине этой Династии. Но больше никто не посмеет издеваться надо мной, унижать, втаптывать в грязь мои чувства! — кричала она срывающимся голосом, пока ее лицо заливали непрошенные слезы. — Главное, чтобы так оно и было, — Ибрагим был удивлен, впервые увидев столько эмоций на ее лице, но его голос остался спокойным, — нет, я, правда, поражен, Хюррем. Тебе удалось вырвать сердце из своей груди, такое не многим под силу… — Мне тоже не хватило на это сил. Его вырвали. Я лишь заполнила пустоту, чтобы не умереть, — бессильно произнесла она, пока все ее тело пробирала мелкая дрожь от нервного истощения, и направилась к выходу. Но у самой двери ее остановил его голос… — Это было в тот четверг? Я видел тебя со своего балкона. Кто бы мог подумать, какие мысли тогда посетили твою прелестную рыжую голову… — Думаю, ты единственный мог бы прочитать их, если бы заглянул мне в глаза, — после этих слов она дернула ручку и покинула камеру визиря, оставив его наедине со своими мыслями.

***

О причинах нападения на нее толпы Хюррем приказала молчать под угрозой казни. Даже Султан не знал, что там на самом деле произошло, как и о том, что Ибрагима Пашу удалось выследить и посадить в тюрьму, поскольку тогда он захочет лично допросить визиря, который обязательно расскажет ему о своих находках и делах его Валиде. Вместо этого было сообщено, что Паша пытался сбежать в Европу, но его корабль затонул. Хатидже Султан была безутешна и сутками билась в истериках, обвиняя в его смерти всех и каждого, пока Хюррем не уговорила сына отправить ее вместе с детьми к его тете Бейхан Султан. — Наконец эта полоумная перестанет портить всем настроение, Сюмбюль. Как она меня утомила, — кисло радовалась Хюррем, сидя в своих покоях и потирая виски, чтобы хоть немного унять головную боль, что мучила ее все чаще в последнее время. — Все же она думает, что потеряла мужа, госпожа. Она так любит его, что… — причитал евнух, но Хюррем возмущенно прервала его. — Любви нет, Сюмбюль. Есть только одержимость, и госпожа яркий тому пример. — Но что вы все-таки решили насчет Паши? Ведь он пытался убить вас… — Ничего, пусть пока посидит, у меня нет сил размышлять над его участью. К тому же одиночное заключение — это хуже любой смерти. Сейчас есть куда более важные дела… народ все не умолкает…