Точка невозврата

В жизни Хюррем было трое любящих ее мужчин, и каждый из них был по-особенному ей дорог. Ради Сулеймана султанша долгие годы была готова отдать жизнь. Она верила в его бесконечную любовь к ней. Несмотря на предательства и измены она боролась за это прекрасное чувство, пока оно не лишило ее последних жизненных сил… Прежняя Хюррем, что следовала за своим сердцем, действительно умерла в день предательства возлюбленного, лишившись сильнейшего чувства, что питало ее огненную душу. И испытанная боль пропитала ее разум, сделав циничной и беспощадной… эта боль привела ее к осознанию, что для Султана она не более, чем вещь, превратив некогда любимого мужчину лишь в помеху на пути к абсолютному могуществу. Рустем был самым верным союзником султанши и стремился воплотить любое ее желание в жизнь. Она же лишь пользовалась его способностями и хитростью, но при этом и доверяла ему как никому другому. Для него Хюррем была божеством, силе которого он поклонялся. Потому она делилась с ним всеми планами и точно знала, что он до последнего будет ей предан. Ибрагим… ее злейший враг, ее опасный союзник, ее страстный любовник. Кем она стала для него? Когда-то в погоне за властью и положением они оба потеряли самих себя… Но она смогла возродить Ибрагима, став его душой… порочной, своевольной, лживой, но сильной и страстной. Она смогла возродить в нем прекрасные стремления… А он сделал тоже самое для нее. С Ибрагимом султанша вновь становилась хотя бы тенью прежней себя. С ним она смеялась, радовалась моменту, желала, чувствовала… Пока страх вновь не сковал ее… Страх за жизнь детей, ради которых она уже ни раз убивала. Но в этот раз, когда судьба вновь поставила ее перед выбором между жизнью и смертью, она впервые с той переломной ночи четверга была не готова пойти на все… «Я буду ждать тебя, любимая» вновь и вновь проносились в голове его последние слова, убеждая, что она не ошиблась в своем выборе. Эти слова раскололи ту крепкую броню, что болью заковала ее сердце. Хюррем вновь почувствовала боль, отчаяние, горечь, что вырвались истошным криком… но и свободу от пережитых предательств. Она вновь получила возможность любить... — Моя жизнь мне тоже не нужна без тебя, — прошептала Хюррем, когда визирь уже был без сознаний. И в последний раз прижалась к нему, чтобы почувствовать его тепло перед долгой разлукой.

***

О внезапном исчезновении визиря ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он попросил отставку и вернулся на родину, кто-то — что его убили и тайно закопали в лесу за измену, и даже, что его отправили с важной миссией к иноземцам… но его истинную судьбу знала лишь Хюррем, Султан Селим и дети визиря. Главное, что цель была достигнута, и жизнь в империи вернулась в прежнее русло. Народ быстро перестал болтать о визире… но никто и не подозревал, что эти разговоры и планируемый бунт янычар были делом рук Второго визиря Совета. Аяз Паша много лет был в тени Ибрагима Паши, тайно желая занять его должность. Но при Сулеймане эта цель казалась недостижимой, поскольку правителя и Паргалы связывали давние дружеские отношения и брачные узы между визирем и султанской сестрой, да и без родства добиться высокого поста и какого бы то ни было влияния на государя не представлялось возможным, а все его сестры были давно замужем. Но когда Падишах скончался, трон занял его сын, а юная Михримах султан вступила в подходящий возраст, у Второго визиря сформировался долгосрочный план. Первым делом визирь вернул в столицу своего сына и устроил его в качестве наставника молодого Шехзаде Баязида с перспективой близкого знакомства с Михримах Султан. Однако к тому времени в сердце юной султанши уже разгорелся огонек любви к поэту, потому она совершенно не реагировала на жесты внимания Ахмед-бея, который в свою очередь по-настоящему влюбился в госпожу и испытывал душевные муки от ее равнодушия. Еще одной проблемой стала невозможность напрямую контактировать с Хюррем Султан. Все дела велись от имени Ибрагима Паши, который практически никого к ней не подпускал, а Второму визирю было необходимо именно это, чтобы распознать слабые стороны взаимоотношений Валиде Султан и Великого визиря. Со времен правления ее мужа Аяз Паша помнил, как ходили слухи о натянутых отношениях между Хасеки и другом Султана, потому его несколько удивило, с каким доверием она относилась к нему теперь и стремился узнать побольше об их отношениях. Даже пытался ввести в услужение султанши своего человека, но и тут его ждало разочарование. Количество рабов и слуг во дворце Топкапы было резко сокращено, а как проходил подбор новых, держалось в строгом секрете. Но была и одна хорошая новость. Пока визирь был в походе, его сын Ахмед-бей продолжал тесно общаться с Шехзаде Баязидом, став его близким соратником. Потому ему стали известны некоторые факты о его сложных отношениях с Султаном Селимом, о чем он немедленно сообщил своему отцу. Тогда и родился план по заполучению Михримах Султан. В то же время Аяз Паша, зная о тщеславной стороне личности Ибрагима и припоминая его прежние деяния на этом поприще, придумал изящный и весьма изощренный план — убедить Ибрагима Пашу, что янычары и народ возносят его до небес и что он затмил своими деяниями Султана. Таким образом он планировал толкнуть Ибрагима на предательство и столкнуть его с Хюррем Султан, которая ни за что бы не потерпела посягательства на верховную власть, принадлежащую ее сыну. После чего без реальной поддержки от воинов, которая на самом деле строилась на договоренности Аяза Паши с несколькими главами янычар, что недолюбливали Великого визиря за смещение их с более высоких постов в прошлом, Ибрагим бы потерпел крах и лишился бы головы. Однако все прошло несколько не по плану. Оказалось, что визирю нет дела до трона, и он не предпринял ни единого действия в этом направлении, а Султан и Регент как будто даже не обратили внимание на разговоры в народе. Тогда Аяз Паша предпринял последнюю попытку подорвать доверие Султана к визирю, которая привела к тому самому конфликту на площади прямо перед глазами Селима… Вот какие события предшествовали ночи исчезновения Ибрагима Паши, с которой прошло уже несколько месяцев. За это время Аяз Паша наконец получил должность, о которой так давно мечтал как самый опытный из визирей, хоть и не был полностью удовлетворен, поскольку судьба Ибрагим была неизвестна, и он боялся его неожиданного возвращения, а Султан не доверял своему новому Великому визирю также как прежнему и нисколько не позволял на себя влиять несмотря на юный возраст. Наоборот, Селим еще больше углубился в государственные дела и следил за каждым действием Аяза Паши. Особенно важным он считал заботу о простых людях. Как и отец, Падишах часто любил, переодевшись, выходить в город, чтобы узнать, как обстоят дела и что беспокоит народ. Хюррем всеми силами поддерживала его порывы, стараясь не пренебрегать его мнением и не влиять на решения, чтобы он чувствовал свою ответственность за страну. Но при этом помогала избегать ошибок, которые часто преследовали его из-за неопытности. Она радовалась его успехам и с нетерпением ждала того дня, когда сможет передать в его руки управление империей.

***

Сейчас была весна, близился месяц Рамадана, на время которого планировалось провести обряд никаха между Михримах Султан и Ахмед-беем. — Когда ты приняла это решение, Михримах? Ты ведь была так влюблена в Ташлыджалы… — Не будем об этом говорить, матушка. Или вам не нравится кандидат в зятья? Все-таки сын Великого визиря, — отвечала госпожа, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, пока внутри бушевал ураган, которому она позволяла вырваться наружу, лишь когда оставалась одна. Михримах так и не простилась с Яхья-беем… струсила… не смогла заглянуть в его глаза… лишь написала письмо, сообщив, что так нужно, и придет момент, когда он все поймет, и они вновь смогут воссоединиться. А после попросила Валиде выслать его из столицы. Подслушав разговор матери и брата, султанша поняла, насколько трудно приходилось их Валиде, и впервые в жизни самостоятельно сделала выбор, решив, что и сама в состоянии справиться с теми, кто решил использовать ее положение в своих целях… она еще заставит их пожалеть об этом. — Не думайте, что свадьба что-то изменит в наших отношениях, Ахмед-бей. Даже после никаха вы не посмеете прикоснуться ко мне, а решитесь предать наш союз или сделать меня несчастной, в тот же день лишитесь головы. Так что это не я попала в ваши когти, а вы в мои. — Не беспокойтесь, султанша, мне не привыкать ждать вас… — совершенно спокойно отвечал бей, раздражая ее своей довольной ухмылкой. Как бы Михримах не старалась, она была не в силах вывести его из себя. Ахмед все также пытался как можно чаще сталкиваться с султаншей во дворце и султанском саду, докучая ей своими навязчивыми комплиментами. После свадьбы супружеской чете был пожалован роскошный дворец на площади Беязыт, однако сама Михримах редко там появлялась, предпочитая как и прежде проводить время в Топкапы, и часто оставалась ночевать в своих прежних покоях в гареме — единственном месте, куда не имел права ступить ее супруг. Шли месяца, но султанша никак не поддавалась уговорам Ахмеда попробовать наладить их семейную жизнь... но и не отказывала напрямую. Даже наоборот, оставаясь в их дворце, она частенько позволяла себе флирт и кокетство, но дальше дело не заходило, а на следующее утро Михримах могла испариться на несколько дней, что жутко мучило мужчину. — Твоей жены снова нет дома, сын? — спросил его Аяз Паша, заехав к сыну как-то вечером. Он не был осведомлен о подробностях их семейной жизни и как можно скорее ждал прибавление в их семействе, чтобы наконец породниться с Династией и начать воплощать в жизнь новый план. — Она скучает по семье, отец, и часто остается ночевать в Топкапы. Ей надо привыкнуть к нашему дворцу, — отрешенно говорил Ахмед, осушая пятый кубок с вином и устремив невидящий взгляд на отца. — Привыкнуть? Прошло уже больше полугода с вашей свадьбы, когда она подарит тебе наследника? Раз эта женщина позволяет себе так оскорблять тебя, нужно поставить ее на место! — негодовал визирь, поскольку его планы откладывались из-за упрямства какой-то девицы. — И как же ты предлагаешь мне это сделать, отец? Она султанша, поэтому не очень то интересуется моим мнением. Да я и не хочу ни к чему принуждать ее… ведь я люблю… Пока Аяз Паша продолжал негодовать, а ее супруг уже практически был без сознания от выпитого алкоголя, Михримах, все же вернувшись сегодня из Топкапы, стояла за дверью смежных покоев и с любопытством ловила каждое слово этого занятного разговора. День за днем ее супруг все сильнее привязывался к вину и раздражался от ее неопределенного поведения. Потому она удовлетворенно размышляла, что скоро сможет избавиться от него, а затем и от этого визиря, что мнит себя настолько могущественным, чтобы позволить себе мысли о помыкании султаншей. Но ее радостные размышления прервала фраза ненавистного свекра. — О какой любви ты говоришь? Она лишь орудие! Забыл наши цели? Или ты сам сделаешь ее смирной и покорной или этим придется заняться мне! Еще раз повторяю, займись наследником. Орудие… так значит дело было не в любви Ахмеда, этот союз планировался изначально для какой-то цели, а он лишь по глупости полюбил ее? Удивительно, но эта мысль нисколько не задела ее сердце, ей было абсолютно все равно на чувства этого мужчины, от которого она мечтала отделаться с самой их помолвки. Но теперь… теперь она отодвинет этот момент, чтобы выяснить все причины. Хюррем хоть и замечала, что ее дочь ведет себя несколько необычно для женщины, что сама выбрала своего супруга, но все ее попытки поговорить с ней пресекались самой Михримах, поэтому вскоре она оставила это дело, но внимательно пригляделась к делам своего зятя, приметив, что он имеет сильное влияние на Шехзаде Баязида в то время, как вражда между ее сыновьями была той самой ложкой дегтя в их бочке меда. Селим и Баязид еще в детстве часто спорили и дрались друг с другом. Когда Селим стал Султаном, это на время прекратилось или просто тщательно маскировалось, но с возрастом стало проявляться с еще большей силой… — Валиде, почему я не могу уехать в санджак? Это Селим против, верно? Он боится, что я могу составить ему конкуренцию! — Молчи, Баязид. Не смей оскорблять своего брата. Он Падишах мира, ты должен уважать его волю. К тому же такие решения пока еще выношу я. Ты нужен мне здесь, разговор окончен, иди к себе. В такие моменты вспышку ярости Шехзаде могла успокоить только Хуриджихан Султан. После исчезновения отца, Хюррем приказала поселить их с братом во дворце и заботилась о них не меньше, чем о своих детях. И, конечно, между детьми были теплые отношения. Но если для других братьев Хуриджихан была лишь сестрой, то Баязид с возрастом стал питать к ней более глубокое чувство. Ханзаде Осман, который с детства был добрым и сообразительным, с каждым днем все больше походил на своего отца, становясь сильным рассудительным мужчиной. Он был дружен со всеми и также всегда старался сгладить углы в отношениях двух Шехзаде. Также его связывали теплые отношения с Хюррем Султан. В свое время она заменила ему мать. Видя в нем черты Ибрагима, Хюррем невольно задумывалась, что он мог бы быть ее сыном, и с трепетом относилась к возможности помочь и ему, и его сестре пережить разлуку с родителями. Но сейчас ни Хуриджихан, ни Османа не было во дворце. Они часто оба надолго уезжали. Всем было известно, что они должны гостить у своей тети Бейхан Султан, у которой какое-то время жили в детстве и очень к ней привязались. В такие периоды Хюррем с трудом удавалось сдерживать своих сыновей…