жестокий

      Обидно, когда человек избегает тебя, пытается не разговаривать и забивает на тебя, но в моём случае это не так.       Арсений Сергеевич целую неделю пытался не попадаться мне на глаза и это было так забавно! Взрослый человек, который приставал к школьнику избегает его же! Ну это оборжаться можно.       А ещё можно оборжаться над тем, что этот школьник не может выбрать себе одежду на вечерний вечер.       «Вечерний вечер» — в этот день обычно какой-то праздник, например, двадцать третье февраля как сегодня. Сегодня все мальчики из старшей школы приходят вечером в школу и веселятся. Только мальчики. Будет алкоголь, который был одобрен директором! Он, конечно, слабый, но из нашего класса парни принесут алкоголь покрепче.       Вернёмся ко мне. Я не могу найти одежду, в которой пойду в школу. Точнее штаны то выбрал, а что наверх надеть — нет. Надевать либо толстовку, но будет жарко, либо футболку, но я могу замёрзнуть пока дойду до школы.       Большой спортивный зал наполнен музыкой, людьми, алкоголем и закусками. Почти всех я тут знал и почти со всеми общался, но именно сейчас желания общаться с кем-либо — нет. Есть желание напиться и очень сильно.       Я осматривают всех людей, смотрю как одеты, как пострижены, что делают. Если с кем-то пересекаясь взглядом — киваю. Я уже забил в себя три рюмки коньяка, поэтому танцевать я пока не могу, мои ноги слишком слабы.       В помещение слишком жарко и я, собрав все свои силы в ноги, вываливаюсь в коридор и плетусь в туалет, который находится на четвёртом этаже, так как он самый дальний и там никого не должно быть. Хочется просто дать отдохнуть ушам от громкой музыки и разговоров людей.       Я сажусь на пол, а по спине идёт приятный холодок от плитки. Даже тут слышится музыка, хоть спортивный зал на третьем этаже. Вот сейчас бы модно было закурить, как это делают главные герои в книгах или сериалах, но я не курю. Пробовал пару раз электроники, но прикола не выкупил. Вот у кого-то зависимости от сигарет, а у меня от алкоголя. Я могу не идти на тусовку, где не будет алкоголя, потому что смысл пропадает. Я сам не помню как начал пить и не знаю когда я закону пить.       Тёмное помещение туалета освещается тусклым светом из коридора когда кто-то открывает дверь, а потом закрывает. Я всё ещё сижу на полу с закрытыми глазами и прислушиваясь к тихим шагам. Шаги медленно идут в конец туалета где я и сидел.       — У Вас всё хорошо? — этот голос как гром среди ясного неба. Я резко поднимаюсь на ноги и смотрю свысока в океаны.       — Хорошо, — отвечаю я и прижимаюсь спиной к стене продолжая смотреть в глаза напротив. — Что Вы тут делаете?       — Учителя вообще-то должны присутствовать в школе, когда проходят такие мероприятия, — голос низкий, спокойный и убаюкивающий.       — Почему Вы избегали меня? Это было видно, — боже, я ненавижу пьяного себя! Мне обязательно надо поговорить о то, о чём не надо.       — Вам показалось, Антон, — спокойно отвечает учитель и отводит свой взгляд.       — Вы испугались?       — Испугался, — соглашается старший и грустно хмыкает.       — Вы думали, что я реально расскажу отцу? — в ответ я получаю слабый кивок. Сейчас Арсений Сергеевич похож на котёнка, которого загнали в угол, а перед этим побили. Видимо я действительно припугнул.       — Антон, это было неправильно и я это прекрасно понимаю. Я не знаю почему, но именно Вы запали мне в душу почти с первого дня. Ещё мне было неприятно, когда я увидел Вас с тем парнем, поэтому… — я не желаю ничего больше слышать и перебиваю учителя:       — Вы хотели меня тогда поцеловать?       — Что? — Арсений опять возвращает свой взгляд на меня.       — Возле моего дома, — поясняю я.       — Антон, я не понимаю к чему Вы ведёте…       — Поцелуйте меня, — выдаю я и даже не понимаю, что завтрашний я буду проклинать себя за это.       — Нет, так нельзя.       — Когда Вы ко мне приставали, Вы не думали так.       — Антон… — я притягиваю учителя к себе и впиваюсь в его губы жадным поцелуем.       Арсений Сергеевич берёт инициативу на себя и бесстыдно толкается языком в мой рот, оглаживает ребристое нёбо. Он жмётся ко мне, тем самым ещё сильнее вдавливая меня в стену. Его горячие ладони проводят от талии до бёдер, потом сжимают ягодицы и подхватывают под них и сажают на низкий подоконник. Я обхватываю его талию своими ногами и притягиваю ближе, хотя уже ближе некуда.       Учитель переходит влажными поцелуями на мою шею, а потом начинает её просто вылизывать, иногда останавливаясь, чтобы оставить очередной засос. Я же откидываю голову и даю больше места для поцелуев, потому что от них мне очень приятно и я чуть ли не задыхаюсь.       — Арс… Арсений Сергеевич, — моё дыхание сбивается, а штаны конкретно давят на вставший член, который тут же сжимает широкая ладонь, от чего я вскрикиваю. — Уберите, — слово мешается со стоном, но рука исчезает с моего органа, а сам учитель отстраняется.       — Извините, — бросает старший и исчезает из туалета.       Я пытаюсь восстановить дыхание, но не могу. От мысли, что меня хочет мой учитель меня ведёт ещё хлеще, чем от поцелуя. А Попов целуется хорошо, ведь не от каждого поцелуя я возбуждаюсь…или дело не в поцелуе, а в Арсение? Нет, точно нет! Он просто хорошо сосётся.       Телефон коротко завибрировал в кармане джинс. «Извините ещё раз. Я допустил ошибку.» — приходит сообщение от учителя.

***

      — Антош, — зовёт мама, которую сегодня выписали из больницы.       — Да, мам, — я захожу на кухню и усаживаясь на стул. Все две недели я дико скучал по такой атмосфере, когда ты сидишь, а мама тебе что-то рассказывает, при этом готовит ужин.       — Я думаю ты помнишь что сегодня за день, — я совсем забыл, потому что этот день для меня ничего не значит, а для родителей это как мой второй день рождения. В этот день десять лет назад мне сделали сложную операцию на сердце. — Тебе отец прислал подарок, о котором ты давно мечтал. Да и ты уже взрослый парень, — мама протягивает мне коробку, не большую и не маленькую.       Честно, я подумал что там хуй резиновый. Ну а что?       Я открываю коробку, в которой лежит свергнутый листок и ещё маленькая коробочка. «Привет, сынок! Я сильно соскучился, но нету возможности увидеться, ты знаешь. Летом я обязательно тебя заберу с собой в Испанию на месяцок. Считай подарок на окончание школы. Надеюсь у тебя всё хорошо, с мамой хорошие отношения. Надеюсь отчим не вредит ей, а за тебя я не переживаю. Ты сможешь дать отпор ему наверняка. Этот подарок тебе сразу на два дня рождения. Считай шаг во взрослую жизнь. Надеюсь тебе понравится. Там, если что, уже всё готово. Защищай и оберегай себя и маму. Целую. Надеюсь скоро увидемся!» — на листке мелким почерком выведен текст.       Я открываю маленькую коробочку, в которой лежат два ключа и ключ-карта. На обратной стороне крышки написан адрес и маленькое сердечко, возле которого буковка «П» — папа.       — Да ладно, — я поднимаю взгляд на маму, которая всё это время смотрела на меня. — Серьёзно? Ты разрешаешь?       — Я дала согласие на этот подарок. Я хочу чтобы ты жил один и Игорь не мазолил тебе глаза. Я вижу, что у вас взаимоотношения не очень хорошие. Тем более девочку можешь спокойно привести домой, — мама кивает на мою шею, на которой множество засосов.       — А когда? — я специально игнорируют последние предложение мамы.       — Можешь хоть сейчас собирать вещи, — мама целует меня в висок.       — А как же ты? Как ты одна останешься с Игорем? — я действительно волнуюсь за маму, потому что Игорь ей не один раз делал больно.       — Всё хорошо будет, Антош.       — Если что сразу звони! — я удаляюсь в комнату чтобы собрать вещи. Я уже хочу поскорее увидеть свой подарок и хочу остаться в нём.

***

      В школьном и самом дальнем коридоре на первом этаже я делал всякое, но били меня там впервые. Я вообще не понял как и чё получилось, но я упал от удара под коленку. Потом начали бить в живот ногами, по лицу кулаками, возле меня плевали и чего только не делали. Я не понимал сколько их, но их много.       Сквозь вату слышу чёткое «это не он, чуваки» и «блять» от остальных. Это всё что я услышал перед отключкой.       — Антон, — меня бьют по щекам. — Антон, что случилось? — я открываю глаза и вижу размазанный силуэт, который нависает сверху.       — Больно, — первое что я ощущаю — боль. Она везде. Начиная от ног, заканчивая головой. Я сплёвываю слюну, которая перемещалась с кровью. — Помогите встать.       — Ты сможешь? — взволнованный голос, который я не могу узнать. Я сажусь и из такого положения пытаюсь встать. — Подожди, — какой-то мужчина хватает меня под подмышки и помогает встать. — Стоишь?       — Лежу, — единственное что со мной до конца жизни — сарказм.       — Пошли, раны обработаю, — меня придерживают за руку, чтобы я вдруг не упал, ведь ноги держат меня плохо.       — Арсений Сергеевич? — наконец моё зрение приходит в норму и слух тоже. — Не надо, я сам.       — Это не обсуждается, киса, — строгий голос отбивается от стен пустой школы.       — Не надо меня так называть, — как-то обиженно говорю я и в добавок хмурю брови.       — Я сам решу, хорошо? — Попов говорит с такой интонацией, чтобы я замолк и ничего не говорил. Ладно, пусть будет как он хочет, сил спорить нет. Каждый шаг даётся мне с трудом. — Садись, — учитель привёл меня в кабинет химии и завёл в маленькую комнатку, что в самом кабинете.       — Куда? — я оглядываюсь по сторонам и пытаюсь найти взглядом стул.       — На стол, ты тут ещё видишь что-то? — мужчина достаёт белую коробочку с красным крестом на крышке.       — Почему Вы ко мне на «ты»? — я усаживаюсь на стол и наблюдаю за учителем, который что-то ищет в коробочке.       — Так получилось. Теперь всегда к кисе буду так обращаться, — он достаёт блистер таблеток. — Аллергии на таблетки нету?       — Нету. А Вам не кажется, что Вы переходите грань?       — А мне кажется, что именно ты первый меня поцеловал.       — Не я первый начал эту игру. Да и мне вообще всё равно с кем целоваться. Мне это просто приносит кай… — на мой подбородок кладут большой палец и чуть оттягивают, чтобы приоткрылся рот, в который кладут таблетку.       — Глотай, — я уставляюсь на учителя большими глазами, но таблетку глотаю. Мне сейчас всё равно что именно я выпил, мне не всё равно на поведение учителя.       — Арсений Сергеевич, почему я? — действительно, почему я? Почему я стал жертвой?       — Ты смотришь всегда в душу. Меня это зацепило, — мужчина протирает ватным диском, который смочен в перекиси, ранки на лице.       — То есть я Вам нравлюсь?       — Нет. Ты мне просто симпатичен…личиком. А я тебе?       — Нет. Не личиком, не тельцем. Ничем, — Арсений сильно поменялся в лице. Видимо рассчитывал на другой ответ от меня. Ну а я что? Я сказал правду. Ладно, может соврал чутка. Мне нравится его упрямство, но не более.       — А ты моё тельце видел?       — Ай! — ватная палочка с зелёнкой проходится по моей ранке, которая тут же начинает щипать.       — Терпи, — брюнет начинает дуть на ранку. Его губы слишком близко к моим, ведь ранка около нижней губы.       Возникаю фантомные касания учителя, я ощущаю на своей талии руки мужчины, а на своих губах его. Если же возвращаться в реальность, то всё что я ощущаю: боль во всём теле и холодный воздух на моих губах.       — Давай до дома довезу, — учитель убирает всё обратно коробочку.       — Не надо, — я слезаю со стола и мои ноги тут же накрывает новая волна боли. — Ладно, надо.       Стоит говорить о том, что Арсений Сергеевич удивился, когда я сказал ему другой адрес? Только он не просто удивился, а ещё позвонил моей маме, чтобы уточнить.       — Я тебя провожу, — учитель одной рукой держит меня за руку, а другой за талию.       — Зачем Вы меня держите? Я могу ходить, просто больно, — вот этого я явно не понимал. Да, коленки болят жутко из-за ударов, но сам ходить я мог.       — Помолчи, кис, — Арсений вызывает лифт.       В лифте я всё-таки вырываюсь из хватки, а потом спокойно доходим до моей квартиры.       — Спасибо, Арсений Сергеевич, — я закрываю дверь перед носом учителя, потому что увидел, что он хотел напроситься в гости, но я то не хотел гостей.