жестокий

      Походу я и Арсений Сергеевич проживаем параллельные жизни. Раньше он избегал меня, сейчас я его. Я вообще не горю желанием видеть его, но он, сука, каждый день ведёт у нас русский. Так ещё и литературу. На уроках я предпочитаю вообще не поднимать взгляда, а если меня вызывают к доске, то не смотрю на мужчину. И так уже две недели.       — Антон, задержитесь, — за несколько секунд до звонка с последнего урока произносит учитель. Я бросаю на него злой взгляд и продолжаю сидеть неподвижно. — Почему ты избегаешь меня? — класс, к моему сожалению, быстро опустел.       Я поднимаю на учителя взгляд и продолжаю молчать. Если бы мои глаза были лазером, то Попов сейчас был бы как ситечко.       — Ответь на мой вопрос, — металлическим голосом просит Сергеевич. А ведь две недели назад у меня дома он был душкой. — Шастун, не выводи, — ещё чуть-чуть и он зарычит на меня.       — А то что? Напьётесь и опять припрётесь ко мне домой, трахнете как дешёвую шлюху и сбежите? — мой тон слишком спокойный. Я сам в ахуе от этого.       — Антон, давай забудем тот день, — мужчина откидывается на спинку кожаного кресла и скрещивает руки на груди.       — Вы может и забудете, а я нет. Я никогда не забываю мерзкие поступки, Арсений Сергеевич.       — Ну давай ещё отцу нажалуйся, — всплёскивает руками брюнет.       — Знаете, а я так и сделаю. Не знаю почему раньше этого не сделал, — я быстро закидываю всё в рюкзак и вылетают из кабинета. Сзади слышится голос, который зовёт меня, но я останавливаться не собираюсь.       — Стой же ты, киса, — меня всё-таки ловят на лестничном пролёте между вторым и первым этажом. — Антон, я сделаю всё что угодно, только не жалуйся отцу. Это была шутка…неудачная, — я переводу взгляд на своё запястье, которое болезненно сжимают. Учитель заметив это всё-таки разжимает свою руку, но не отпускает.       — Всё что угодно? — я так-то и не собирался жаловаться отцу, но пусть этот петух думает по другому. — Мне ничего не надо. А что надо мне купит мой папочка. — немного поиграть с Арсением хотелось жутко.       — Папочка? — океаны в миг закрепили чёрной краской. — В смысле твой отец?       — В смысле мой папочка. Отца я так и называю — отец.       — У тебя есть парень? — мою руку отпускают, а в глазах напротив полная растерянность.       — Любите, — подтверждаю свои догадки вслух.       — Что?       — Я Вам не симпатичен. Вы меня любите. Это не взаимно и никогда не будет взаимно, Ар-рс, — специально тяну его имя. — Ты слишком жалкий, — я провожу указательным пальцем по чужой скуле до подбородка. Невесомо касаюсь тонких губ своими и быстро исчезаю с глаз учителя, который продолжает стоять на месте и смотреть в то место, где я стоял ранее.

***

      Вроде пацан не тупой, но я тупой. Умно однако. У меня экзамены через три месяца, а я вместо того, чтобы готовится, пошёл в клуб. Я просто устал и мне надо было расслабиться.       Всё начиналось как обычно…алкоголь, лёгкий флирт с девушками, поцелуй с одной из них…а потом меня понесло.       Я помню, как ко мне подошёл мужчина крепкого телосложения в туалете и без слов сунул мне что-то в карман со словами «попробуй, бесплатно». Он быстро скрылся, а из кармана я достал маленький пакетик с порошком.        «Нет, я не буду этого делать. Нет, я не окунусь в это дерьмо»       В итоге любопытство взяло вверх. Я весь порошок из пакетика перемещаю на ладонь, немного распределяю и занюхиваю. Меня тут же захватывает чувство эйфории, а потом темнота.       — Чувак, эй, — меня кто-то поднимает за грудки и трясёт. — Блять, — коротко выдаёт мужчина и облокотив меня об раковину и убедившись, что я стою, набирает кому-то. — Арс? Если не ошибаюсь твой в клубе и ему немного нехорошо…точнее ему хорошо… — дальше я перестают слушать.

***

от лица Арсения

      Пока я ехал, мой мозг поедали мысли. Что с ним? Как он? Почему он там? Что он сделал? Почему ему хорошо?       Не думал, что когда-то буду переживать так за кого-то в два часа ночи. Нет, серьёзно, у меня никогда не было человека, за которого я так волновался.       Яркая вывеска бьёт по глазам, а запах внутри помещения убивает. Я бывал здесь раньше, в студенческие годы. Абсолютно ничего не поменялось.       Быстро добираюсь до туалета и резко вваливаюсь туда. Картина открывается, конечно, интересная. Антон лежит на полу, а Серёжа стоит над ним.       — Твой малыш решил побаловаться, — друг кивает на мальчишку, на носу которого что-то белое.       — Что с ним? — я усаживаясь рядом с учеником и сразу ищу его пульс.       — Спит он, — комментирует Матвиенко и присваивается на корточки.       — Полицию надо.       — Как дежурный в полицейском отделе говорю — нет. Много проблем будет, Арсюх, — он опять окидывает взглядом Антона. — Зачем тебе эта мелюзга?       — О-о, Арсюша, — пацан приподнимается на локтях и пытается сфокусировать зрение на мне. — А Вы чего тут? — меня удивляет его быстрое метание от «ты» к «вы».       — Такой же вопрос, кисуня. Какого хуя ты здесь? Ты, блять, что творишь?! Не вырос ещё, чтобы такой херью заниматься, — я вытираю порошок с кончика носа парня. — Кто тебе это дал?       — Не кипишуйте. Чего Вы так разволновались? — он начинает выводить из себя ещё больше, а я не могу этого контролировать.       — Значит так, ты сейчас поднимаешься на свои ножки и топаешь на выход, где ждёшь меня. Уяснил?       — Арсень Сергеич, тише, голова болит, — мальчуган медленно поднимается на ноги и чуть пошатываясь выходит из туалета.       — Арс, правда не ори, — Сергей подходит ко мне.       — Ты чего вообще в Питере забыл? — Серёжа ещё год назад уехал в Новосибирск и говорил, что в Питер больше ни ногой.       — Вообще решил тебя навестить, но сначала навестил клуб, в котором мы познакомились. А тут такое. Я, кстати, знатно офигел, когда увидел этого парня тут, — я поддерживаю связь с Матвиенко и, естественно, ныл ему про Антона и даже скидывал фотку. А ещё, как бы это не было сложно признавать, я влюбился. В этого самовлюблённого мальчика.       — Я знатно офигел, когда раздался звонок от тебя, не любителя телефонных звонков, в два часа ночи. Где перекантоваться решил?       — Да тут брат двоюродный есть. У него в общем. Пошли? А то убежит ещё, — Серёжа первый выходит из туалета и не дожидаясь меня двигается на выход.       Знаете, я не так сильно офигел, когда увидел Шастуна на полу в клубе, как сейчас. К Антону прилип какой-то мужик и они… ЦЕЛУЮТСЯ? Да, они реально, блять, целуются.       Окей, сил терпеть нет. Я подскакиваю к мужику и резко отталкиваю его от парнишки.       — Ты чё творишь? — сквозь стук крови слышу прокуренный голос.       — А ты чё? Ты кто такой вообще? — рычу в морду мужика и хватаю его за грудки. Костяшки на пальцах белеют, а подушечки пальцев начинают ныть.       — Встречный вопрос.       — Я его учитель.       — Ну вот и учи, а в нашу жизнь не лезь!       — Антон, это, блять, кто? — я срываюсь на крик, обращаясь к ученику.       — Отчим, — с улыбкой произносит парень и продолжает считать звёзды в небе.       — Сука, — мой кулак со всей силы впечатывается в скалу этого отчима и тот падает. — Ещё раз увижу тебя рядом с ним — жизнь окончена считай. Поехали, — я тяну Шастуна к себе в машину. Кивнув на прощание другу, я сам сажусь в машину и мы трогаемся.       Я был слишком зол, агрессия закипала во мне с неимоверной скоростью, пока виновник моего состояния мирно сопел на заднем сидении.

***

от лица Антона

      Я ненавижу любое утро, но это готов просто проклинать.       Быстро подрываюсь с дивана и закрываю рот рукой. Я вылетают из комнаты и у меня даже не возникает мысли, что это не моя квартира до момента, когда я просто не понимаю где туалет.       — Туалет справа от тебя, — спокойны голос мужчины раздаётся из где-то рядом со мной.       Я взлетаю в туалет и, не включив свет, падаю на колени к унитазу. Меня рвёт жидкостью непонятного цвета и, слава богу, это продолжается недолго.       — Извините, — я ощущаю взгляд голубых глаз на своей спине, но поворачиваться не хочу.       — Потом всё объяснишь, дорогой, — дверь в туалет закрывается и остаюсь один в помещение, в котором включился свет.       Посидев ещё пару минут возле белого друга, я выхожу из комнаты и семеню на кухню. Пить хотелось дико.       — Можно… — я не успеваю договорить, как мне в руки пихают стакан с мутной водой.       — Это лекарство, так что до дна за раз, — Арсений Сергеевич скрещивает руки на груди и ждёт пока я решусь это выпить. — Живо.       Я быстро выпиваю всю жидкость, которая не самая вкусная, мягко говоря, и отдаю ёмкость обратно учителю.       — Извините ещё раз, — я обнимаю себя за плечи. К слову я без футболки и только в каких-то штанах.       — Что было ночью? — Попов продолжает изучать меня меня взглядом.       — Я не почти не помню. Я выпил что-то из крепкого алкоголя, пообщался с девчонками, а потом пошёл в туалет. Там был мужик и он засунул мне в карман наркоту. Ну я и решил… — меня хватают за плечи и встряхивают.       — Тебе, блять, повезло, что там оказался мой друг. Ты бы так и валялся там и до тебя никто бы не дотронулся и пальцем, потому что это такое место. Я там так же тусовался и так же лежал на полу. Только мне повезло меньше. Меня нашёл отец и тогда был готов меня убить. Ты когда начнёшь головой думать, а? Ты мне все нервы растрепал, Шастун!       — Не кричите, — я морщусь от головной боли, которая не даёт мне покоя.       — Поговори ещё тут, — мои плечи выпускают, а сам Арсений отходит от меня и усаживается за стол. — Садись и пей чай.       — Вы так и будете наблюдать за мной? — я недоверчиво сажусь напротив учителя и беру маленькую чашку в руки.       — Тебя без присмотра нельзя оставлять, кис, — он гадко улыбается. Прям как в первый день нашего знакомства.       Я цокаю и всё-таки пью чай.       — А можно было ещё слаще? — меня начинает снова тошнит от количества сахара в этой жидкости.       — Могу добавить.       — Вообще-то это был сарказм, — я отставляю кружку подальше от себя.       — Не поверишь, но то же самое, — учитель встаёт, обходит меня и чем-то шуршит в холодильнике. — Вот, тебе надо немного поесть, чтобы желудок заработал. Может не самая полезная пища, но другого нет, — мужчина кладёт передо мной пластмассовую коробочку с покупным сэндвичем.       — Меня тошнит даже от вида. Я, конечно, люблю бутерброды, но сейчас не смогу.       — Сможешь. Иначе сам накормлю, — Арсений открывает коробочку и двигает ко мне.       — Не смогу, — продолжаю стоять на своём и отодвигаю еду обратно к Попову.       — Так, киса, — мужчина пересаживается на стул рядом со мной и берёт в руки бутерброд.       — Да чё Вы меня так называете?       — Просто первое что в голову пришло и привязалось. Рот открой, — Арсений подносит еду к моему лицо. — Антон, — с нижимом говорит он, но продолжает ждать моих действий. — Сейчас дошутишься, — учитель ждёт ещё несколько секунд и нажимает мне на щёки, чтобы рот открылся. — Сам продолжишь или я? — я всё же беру пищу в руки и откусываю небольшой кусочек.       — Да чё я вообще тут сижу? — я подрываюсь с места, клады еду обратно упаковку и иду в комнату, в которой проснулся. — Где моя одежда? — не очень громко кричу, не замечая, что учитель уже стоит в дверях.       — Она не высохла. Я её постирал.       — Какой же Вы хозяюшка, Арсений Сергеевич! Мне как домой идти? — я смотрю на себя сверху-вниз. — И почему Вы дали мне штаны, а футболку нет? Может я стесняюсь!       — Если бы стеснялся, то попросил бы сразу. И вообще твоё тело идеально, — тихо добавляет он.       — Спасибо за комплимент. Так может дадите мне какую-нибудь одежду, чтобы я до дома добрался?       — Не дам.       — Я не хочу оставаться с Вами наедине в Вашей квартире, Арсений Сергеевич. Вы мне всё ещё противны, — я тыкаю указательным пальцем в крепкую грудь мужчины и тут же лишаюсь каких-либо движений.       — Если ты думаешь, что я не способен себя контролировать, то ты ошибаешься, — меня вдавливают телом в стену.       — Не думаю, что я к Вам так относился бы, если бы Вы себя контролировали в тот вечер. И сейчас Вы тоже себя не контролируете, Арсений Сергеевич.       — Тогда я был пьян и зол на тебя, не осознавая стоя делаю, а сейчас ты просто меня бесишь, — Попов всё же отстраняется от меня, но далеко не отходит.       — Одежду, — напоминаю я.       — Открывай шкаф и бери всё что хочешь, — учитель усаживается на диван и наблюдает за мной. — В этом шкафу вещи, которые я уже не ношу, но они в хорошем состоянии, — на моё замешательство отвечает Арсений. — Я же не дурак хранить одежду не в собственной комнате.       И правда, было бы странно хранить одежду в соседней комнате, но от Арсения Сергеевича ожидать можно чего угодно. Он может сделать или сказать то, чего даже сам Аллах не ожидает.       Я нахожу какую-то белую футболку и серую толстовку. Быстро натягиваю на себя вещи и окидываю себя взглядом в зеркале.       — Дайте мне мои вещи, — я становлюсь напротив учителя, который всё это время наблюдал за мной. И, о боже, я готов выбрать ему глаза, потому что меня порядком задолбал этот влюбленный взгляд.       — Они сырые. Я тебе их завтра завезу.       — Если это повод заглянуть в гости, то извиняйте, я не рад гостям. А вещи могут и у меня на сушилке досохнуть.       — Ладно, будь по твоему. Но домой я тебя провожу.       — Вы неугомонный, Арсений Сергеевич, — я семеню следом за учителем, который пошёл за вещами. — Я хотел отдать Вам Ваши вещи в понедельник, но раз уж так, то подождите меня на улице.       — А кто сказал, что я буду мёрзнуть на улице? — мужчина протягивает мне пакет с вещами и телефон с ключами, про которые я вообще забыл. — Тебе, кстати, Эдик какой-то писал. «Антоха, спасибо, что научил сосаться! Ленка в восторге!!!» — висит сообщение на экране блокировки.       — Не знал, что ты учитель поцелуев, — хмыкает брюнет.       — Не знал, что Вы шароёбитесь по чужим телефонам, — мне прилетает подзатыльник.       — Матерись по делу, — объясняет своё поведение учитель.       — Я вообще-то по делу! Че Вы лезете ко мне в телефон?       — Потому что интересно было кто пишет в четвёртом часу утра моему ученику! Который между прочим валялся без задних ног после наркоты!       — Пошлите уже, — я удаляюсь в коридор.