жестокий

      Я почувствовал свою жизнь странной, когда её начал наполнять Арсений Сергеевич. Все мои мысли забиты им, всё что меня окружает тоже напоминает о нём. Я готов провалиться под землю, лишь бы забыть то, что я начал влюбляться…

***

      — Итак, мои дорогие, — в кабинет входит брюнет с большой стопкой бумаг в руках. — Все мы помним, что ЕГЭ по русскому через месяц. Поэтому сейчас дам вам пробники для того, чтобы закрепить результат. Я сам проверяю, но оценки ставить вам не буду.       — Он издевается, — на ухо мне шепчет Катя. — Дурак.       — С последним полностью согласен, — так же шёпотом отвечаю.       — А, смотри какие ногти сделала, — девушка протягивает мне ладошку, которую я беру в свою. Это уже традиция на протяжении двух лет.       — Отпад, Катюх. Как обычно так-то, — улыбаюсь я, когда вижу блеск в глазах одноклассницы.       — А, чуть не забыла, — девушка ёрзает на стуле и тянется к моему уху, чтобы сказать что-то ну уж очень секретное. — Я с Димкой встречаюсь. Он мне даже букет подарил, — она отстраняется и ждёт моего ответа, но…       — Так, Антон и Катя! Долго шушукаться будете? — прерывает свою какую-то речь учитель, чтобы нас отчитать. — Шастун, лучше бы листы раздал, — Попов кладёт на нашу парту стопку листов.       — Если бы Вы раньше сказали — раздал бы, — в тон отвечаю принимаюсь раздавать мукалатуру.

***

      — Чё вообще у тебя нового? — лениво спрашивает Илья, держа в руках очередную бутылку пива.       — Да ничего. Всё как было, — хмыкаю и отпиваю алкоголя.       — А с тем учителем что? — вот это я и хотел обсудить, но начинать первым — нет.       — Хреного, — не, ну правда же.       — Чё так? — знаете, Илья тот человек, которому искренне интересно что нового у человека, особенно когда он пьян.       — Я влюбился, — пустая бутылка летит с кромким ударом в железную мусорку, которая в метрах трёх от меня.       — В этого мудака? — я слишком хорошо знаю Илью и с точностью могу сказать, что он в ахуе.       — Да. Я тебе не говорил, но я с ним целовался и это было классно. Обычно я целуюсь и ничего не чувствую, а тогда хотелось чего-то большего…именно с ним. Может я ещё тогда влюбился, но не осознал. Я запутался в себе, — я пинаю камушек носком кед и падаю на скамейку безжизненым телом.       — Скажи ему, — друг садится рядом и кладёт ладонь мне на плечо.       — Не, я думаю, что он уже ко мне ничего не чувствует. Он перестал меня ловить в школе и говорить что-то нелепое, перестал писать фигню, перестал оставлять после уроков. Он даже отменил дополнительные по русскому, про литературу уже молчу.       — Не думаешь, что он это перестал делать только потому, что понял что не добьётся тебя.       — Я больше не вижу тех искр в его глазах, Илюх. Он…он стал абсолютно другим.       — Рискни. Он же не побоялся себя так вести с тобой. Реально, надо попробовать, дружбан. Не расстраивайся, — он не сильно толкает меня кулаком в плечо и улыбается.       — У меня есть одна идея, но до неё у меня не должны угаснуть чувства, потому что одна вторая часть уже выполнена.       — Расскажешь?       — Не, а вдруг не сбудется.

***

      Я влюблялся всего один раз в жизни и это было отвратительно. А теперь это повторяется.       Сидя на своей кровати я просто листаю фотографии Арсения Сергеевича, которых немало. В жизнь он, конечно, получше, но и на фотографиях неплох. Последнее его сообщение было три месяца назад, а последнее нелепое общение два месяца назад. И это меня просто загоняли в угол, потому что это отвратительное чувство что-то испытывать к человеку не взаимно. Теперь я понимаю Попова.       Меня дико клонило в сон из-за усталости, потому что вчера я писал последний экзамен, к которому вообще не готовился и из-за этого дико переживал, а завтра у меня выпускной. Я откладывают телефон и стоило мне коснуться головой подушки, так я почти сразу уснул.       — Малыш, подойди, — мужчина тянет руки ко мне, и я делаю неуверенный шаг к нему навстречу. — Ты правда боялся, что я тебя кину? — чужие руки аккуратно касаются моих предплечий.       — Боялся, — киваю и прислоняюсь лбом к крепкому плечу, вдыхая родной аромат духов. — Ты ушёл, ничего не сказав.       — Ты слишком плохо меня знаешь, — тёплые руки проходится по моей обнажённой спине, а потом прижимают меня к родному телу.       — Возможно, — подтверждаю я и потираю глаза, ведь проснулся я от звука ключа в замочной скважине.       — Котёнок мой, — мужчина запускает ладонь в мои волосы и начинает нежно поглаживать.       — Я люблю тебя, — выдыхаю куда-то над ухом мужчины и обнимаю его в ответ.       Я резко подрываюсь на кровати. Я весь в холодном поту, на щеках застывшие слёзы, а дыхание тяжёлое и частое. «Это был сон»       Я поднимаюсь с кровати и в мраке бреду на кухню, чтобы попить воды и успокоится. Я, конечно, слышал что всё о чём ты часто думаешь может присниться, но чтоб такое приснилось. Это же за гранью. Хотя… может я такого даже и хочу. Хочу чтобы Арсений Сергеевич был со мягким и относился как к котёнку, но звучит это по-детски.       Вернувшись в комнату и взглянув на часы я понял, что спать ложиться бессмысленно. Через четыре часа уже выпускной, а собраться то надо.       Я пишу маме, чтобы она приехала с косметичкой, потому что мои круги под глазами делали меня пандой. Хотя чего я ещё ожидал в одиннадцатом классе?       Отпариваю свой костюм и натягивают на себя. Не самая комфортная одежда, только потому что её выбирала мама. Брюки неприятно обтягивают ноги, рубашка ещё более-менее, а пиджак висит, собственно как обычно, как на вешалке. Меня так-то всё устраивать, кроме брюк, ведь даже школьные брюки, которые выдаёт сама школа удобнее в сто раз.       — Привет, дорогой, — мама целует меня в лоб и треплет по волосам.       — Ма-ам, я только причёску сделал, — я уклоняюсь от руки матери и широко улыбаюсь.       — Ой, да какую причёску из таких волость можно сделать? — смеётся она и проходит вглубь квартиры.       — Причесался просто. Тоже же причёска!       — Зачем тебе моя косметика? Хочешь какую-то девчонку покурить своим умением краситься?       — Ну во-первых, посмотри на мои круги под глазами, а во-вторых, мне надо с тобой поговорить, — о боже, я на это решился. Мама тот человек, которому я могу доверить всё и знаю, что меня не будут упрекать.       — Слушаю, — мама выдавливает себе на тыльную сторону ладони бежевый крем, который набирает на небольшую кисточку.       — Я влюбился, если кратко, — моей кожи под глазами касается кисточка с кремом.       — А если подробней?       — В парня влюбился, — я открываю глаза, чтобы увидеть реакцию мамы, но на её лице лишь слабая улыбка. — Может что-то скажешь?       — А что я должна сказать? Ну, удачи тебе с тем парнем, — какой-то губкой, которую мама назвала спонжем, прибывает мне этот крем. Я никогда не пойму этих женских словечек и действий в макияже. — Как зовут?       — Арсений, — я, пожалуй, не буду говорить, что он мой учитель.       — Красивое имя, — мама в прямом смысле сияет. Это очень странно, ведь после развода с отцом я её такой не видел.       — Ты чего такая довольная? — всё-таки спрашиваю я.       — Я развелась, Антош! Теперь Игоря не будет в нашей жизни, — её улыбка стала ещё шире. — В этом мне помог твой отец, конечно. Он выслал некую сумму Игорю, потому что тот ни в какую не хотел уходить из нашей квартиры.       — Наконец! — я вскакиваю со стула и обнимаю маму. Это самые приятные слова, которые я слышал в жизни.

***

      — Танцы! — объявляет ведущий в микрофон и тут же заиграл медляк.       Ребята из моего класса тут же вышли на площадку, разбившись по парам. Это был не основной танец. Тот прошёл уже давно.       Я выискиваю взглядом учителя русского, который сидит на ступеньках и попивая шампанское смотрит куда-то в даль.       — Пойдёмте? — я протягиваю руку учителю, который молча смотрит на меня. Это, кстати уже вторая часть моего плана. И, боже как я мучался, когда вынашивал эту идею целый месяц!       — Извини?       — Я приглашают Вас на танец, Арсений Сергеевич, — в мою ладонь недоверчиво кладут свою и поднимаются на ноги.       — Антон, это странно, — Попов оглядывается по сторонам.       — Мы можем отойти подальше, — на моём лице глупая улыбка, а на лице мужчины какая-то грусть.       — Ладно, чего уж там, — Арсений ставит бокал на стол и сам тянет меня на площадку.       Он обхватывает меня за талию, я кладу руку ему на плечо, а свободный руки у нас сцеплены в замок. Мы подстраиваемся по ритм и начинаем двигаться. Стоит ли говорить, что его глаза снова загорелись, как раньше? Он снова смотрел с обожанием и нежностью, хоть и оставался суровым мужчиной.       — Мне надо Вам кое-что сказать, — я смотрю в глаза учителя, которые в свою очередь потемнели.       — Давай, — он крепче сжимает руку на моей талии, а его жевалки приходят в движение.       — Я Вас, наверное, люблю, — с лёгкой улыбкой произношу я и готов провалиться. Я никогда не ощущал себя так неловко.       — Антон…       — Не взаимно теперь?       — Взаимно, — кивает учитель и еле заметно улыбается.       — Можно Вас поцеловать?       — Тут люди и другие учителя, с которыми мне так-то ещё рабо… — я затыкаю его нежным поцелуем и получаю ответ. Его правая рука, так же как и левая, ложится мне на талию и притягивает ближе. «Извините, я без стука» — именно это сказало мне моё сердце.       — Сбежим? — предлагаю я и отходу от учителя. — Кажется, на нас кто-то смотрит, — н-да, вообще-то на нас смотрит чуть ли не весь школьный двор.       — Сбежим, — Арсений тянет меня за руку и переходит на бег. Словно два преступника бегут с места преступления и не важно, что за руки.       Мы бежим как пара влюблённых, хотя почему «как». Влюблённые бежим, смеёмся, держимся за руку и скрывшись в первой попавшейся подворотне, обнимаемся. Я готов всё отдать, лишь бы это происходило снова и снова.       — Пойдём ко мне? — щека Арсения расположилась у меня на плече.       — Пойдёмте, — соглашаясь и сразу получаю возмущённый взгляд в ответ.       — Забудь про официальность. Называй как хочешь.       — Я подумаю над этим.       Если вы когда-нибудь гуляли ночью со своим любимым человеком впервые, то должны понять моё состояние. Внутри меня всё взрывается, танцует, горит.       Мы заходим в квартиру, которая мне уже знакома. Едва успел разуться, как меня уже куда-то тащат за руку. Мы оказывается в комнате, которую я до этого не видел. Большая кровать, большой шкаф, зеркало в пол. Он чё бизнесмен? Да, Арсений работает в частной школе, но зарплаты там не такие большие!       Меня толкают на кровать и нависает сверху, припадая к моим губам. Я не знаю почему, но мои руки тянутся к пуговичкам на рубашке учителя, которые одну за другой расстегиваю. Да вечер вообще идеален был бы, если бы не звонок, блять, в дверь.       — Сука, — шипит учитель и уходит из комнаты. Я продолжаю лежать и сверлить потолок взглядом, ровно до того момента, пока не слышу знакомый голос.       — Ты чего такой раскрасневшийся? — весело произносит мужчина в тот момент, когда я выхожу из-за угла. — Арс? — мужчина не русской внешности указывает на меня пальцем.       — Здрасьте, — бросаю и прячу руки за спину, подходя ближе к Арсению.       — Серёж, ты чего хотел в такое время? — Попов обратно застёгивает рубашку.       — Да вроде посидеть со своим лучшим другом, поболтать, — Сергей достаёт из подарочного пакета бутылку хорошего коньяка. — Но можем посидеть втроём, если ему восемнадцать стукнуло, — он кивает на меня и всё так же придирчиво осматривает.       — Стукнуло, — отвечает за меня учитель и удаляется в кухню. — Вы долго там будете в гляделки играть? Идите сюда.       — Антон, — словно не слышал слов своего уже парня, протягиваю руку другу Арсения.       — Уже знаю. Серёжа, — он пожимает мне руку. — Пойдём уже выпьем.       — Я, наверно, тоже пойду, — дверь за Матвиенко только закрылась. Мне было почему-то неловко оставаться у учителя. «А блевать у него дома — нет?!»       — Нет, — о боже, опять эти металлические нотки в голосе. Я уже забыл такой тон Арсения.       — Арсений, — я медленно начинаю идти назад, но меня хватают за руку.       — Останься, — он не подходит ближе, но и руку не отпускает. — Я ничего не сделаю.       — Я понимаю. Просто не могу.       — Киса, не выводи. Давай просто пойдём и ляжем спать?       — Вместе?! — если бы человек так мог, то у меня брови должны были оказаться на макушке.       — Антон, ты раздавал меня буквально два часа назад и целовал, блять, на глазах у всей школы. А сейчас ты не можешь лечь со мной на одну постель? — так, я вообще-то мужик и чё я тут нюни распустил.       — Ладно, — твёрдо говорю и сам ухожу в ту комнату.       — Ты чего делаешь?       — В чём можно поспать? — я копаюсь на полках с одеждой и ищу что-то. Я сам не знаю что. Просто пришла такая мысль в голову. — Или твоему парню нельзя лазить у тебя в шкафу? — я нащупываю что-то твёрдое среди одежды. — О, чё это? — в моих руках маленькая чёрная коробочка и она достаточно увесистая.       — Так, это тебе не надо, — мужчина забирает из моих рук коробку и ставит на верхнюю полку шкафа.       — Эй, ну покажи. Всё равно ведь достану.       — Ещё не время. А спать можешь хоть в трусах, мне всёравно, потому что я сам так сплю, — ого-го, вот это откровения в первые часы наших отношений. Ладно, это нормально, я тоже так сплю у себя дома.