Квартирант

Шедоу не ночевал дома прошлой ночью. Как и не появлялся на следующий день. Соник расселся на полу перед диваном, облокотившись на него спиной, и ближайшие полчаса монотонно и бессмысленно листал по кругу каналы в абсолютной темноте гостиной, нарушаемой только голубым мерцанием экрана прямо перед ним. Он не был заинтересован ни в одной из транслируемых телепередач, но просто не мог придумать, чем ещё занять себя в такое время. Не спалось. Одному в доме было не по себе. Он слишком привык к жизни в компании своего младшего брата, к чужому присутствию. К механическому шуму из мастерской, к сопению лисёнка, когда он мог случайно застать Тейлза посреди ночи, свернувшегося калачиком на верстаке за очередным изобретением, чтобы затем отнести в постель. И хотя дом его соперника не был огромным, в пустоте всё равно словно гуляло ноющее эхо. Ни тебе пения ночных птиц, ни шума дороги, стрёкота сверчков. Только жуткий и унылый вой ветра с пробирающей прохладой из распахнутого окна. Как можно всё время так жить? Словно в клетке. Наконец герой остановился на случайном ситкоме средней степени паршивости и отбросил пульт. Соник уже начал сходить с ума от одиночества, как вдруг синие уши восторженно встали торчком, а хвост даже немного вильнул на щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Следом за ним последовал глухой стук металла, сопровождаемый истомленным пыхтением, хрипами и едва различимыми болезненными стонами. Когда герой обернулся, другой уже падал лицом в диванные подушки с самым протяжным изнеможённым стоном — потраченный и усталый. — Ты какого хрена не спишь? — внезапно прохрипел его соперник совершенно неузнаваемым голосом: сухим, сиплым и надсадным, то и дело внезапно спазмирующимся и сдувающимся к концу предложения, к тому же приглушённым диванными подушками. Как у скитальца в пустыне во время жажды. Очевидно, за эту пару дней из него высосали все соки. Лазурному пришлось выключить звук телевизора, чтобы его услышать. Соник только пожал плечами: «Ежи — ночные ребята». Расстояние между их лицами было едва ли фут, когда герой окинул агента взглядом. Лицо полностью вжалось в диван, одна из рук свесилась с сиденья рядом с тем местом, где примостился сам спидстер, а полусогнутые эбеновые ноги с красными полосами, тянущимися до самих ступней, забавно запрокинулись со стороны подлокотника, через который другой, по всей видимости, и перебросился, чтобы лечь. Один тапок с резким высоким звуком смешно соскользнул с чёрной лапы, отскочив сторону, на что обе пары ушей невольно прижались к черепу, но гибрида это, по всей видимости, волновало в меньшей степени. Чёрно-красные иглы свисают, мягкие, и от обычных волос их отличает разве что природная гибкость и эта нелепая характерная завивка торчком, заставляющая голову его соперника походить на морскую звезду. Голубое Пятно был готов поклясться, что другой, возможно, был уже готов уснуть, но всё равно решил потревожить его спокойствие: «Неважно выглядишь. С армией как всегда не скучно?» Агент глухо зарычал, но скорее не от привычного раздражения, а от досады, а затем неохотно заговорил: «Они навесили мне отработок, потому что в картотеке якобы отсутствовали отчётности о последних выполненных миссиях, хотя на деле они просто потеряли их. Так что, когда высшему руководству внезапно понадобились данные, никто, разумеется, не мог их предоставить. Тьфу». — GUN в своём репертуаре, — прыснул спидстер и сладко потянулся с мурлыкающим звуком, растягивая затёкшие мышцы, — Сначала стреляй, потом спрашивай. — В ретроспективе мне стоило плюнуть на это. Никакая получка не стоит моего здравомыслия. — Надеюсь, на мою голову следом не начислится пеня, — быстрейший из живых зевнул с широко открытым ртом, прежде чем его полусонный мозг догнал то, что он сам только что сказал. Зелёные омуты распахнулись и немедленно растерянно переместились к фигуре эбенового агента, чтобы проследить за его реакцией. Шедоу впервые за это время оторвал лицо от дивана, чтобы посмотреть на собеседника с непроницаемым выражением. По всей видимости, изнеможённый мозг соображал так же туго, поэтому Соник с придыханием ждал, пока гибрид обработает полученную информацию. Наконец другой тихо заговорил. Тон не мог звучать ни угрожающе, ни надменно, потому что у его соперника попросту не было на это сил: «Я за сегодня уже вдоволь наебался с работой, если ты об этом. Забудь». И Соник был действительно крайне удивлён. — И не ты ли был тем, кто сам хотел этого? — искренне поинтересовался спидстер. Эбонитовый только вздохнул и переложил голову на подушке, неопределённо поведя тяжёлой рукой: «Не пойму, тебе действительно нравится быть трахнутым в задницу?» Соник осёкся. Он молчал от силы секунду, прежде чем обернуться обратно к голубому экрану. «Я просто предпочитаю не оставаться в долгу, вот и всё». — Если тебя так это волнует, то завтра отдашь дважды, — гибрид прополз вперёд, чтобы уложить ещё и ноющие ноги, и продолжительно промычал в ответ на лечение, когда конечности коснулись гладкой обивки. — Ооо, ну нет, — с ноткой юмора, но вполне серьёзно отмахнулся лазурный, — Моё тело ещё не готово к двум раундам интенсивного секса, спасибо. Шедоу нашёл в себе силы, чтобы выразительно фыркнуть и усмехнуться зубастой ухмылкой: «Слабак». В то же мгновение ветер снаружи взревел, бедствуя, и продул комнату. Окно умоляюще заскрипело, когда неистовый поток воздуха прорвался сквозь его раму, сметая всё, что плохо лежит. Бело-жёлтая вспышка молнии рассекла небо, и через несколько секунд за ней последовал оглушительный раскат сухого грома, заставивший агента мелко вздрогнуть, а спидстера подпрыгнуть прямо на полу. Экран телевизора немедленно потух под тихие помехи. — Пробки, что ли, выбило? — эбонитовый цыкнул. Он с лающим стоном неохотно поднялся с уже полюбившегося насеста, на котором он планировал провести остаток ночи, помассировал виски, устало прикрыв глаза, и зашаркал прямиком в сторону гаража. — Куда ты? — синий ёж сменил своё положение, развернувшись и пересев на колени, чтобы посмотреть собеседнику вслед, и вопросительно наклонил голову. Руки сами облокотились на диван, и герой ощутил, насколько разогретыми были подушки под его ладонями. — Пойду посмотрю проводку, — уходя, бросил ему другой, — Отключи всё, что можно. Голубое Пятно потёр глаза из-за внезапно нахлынувшей густой темноты. Соник мысленно припоминал, где он мог видеть свечи. Он точно знал, что они есть в этом доме, потому что уже находил их в одном из шкафов во время своих исследований. К сожалению, единственным ориентиром и источником света для него сейчас была луна, прокрадывающаяся в помещение лёгким белым свечением. К счастью, слишком долго искать не пришлось: упомянутая коллекция свечей самых разнообразных цветов, размеров и форм, а также спичечный коробок обнаружились в первом же попавшемся серванте. Кобальтовый спидстер закрыл окно, чтобы ветер не затушил пламя. Снаружи всё ещё грохотал гром. Герой чиркнул спичкой и зажёг фитиль первой попавшейся под руку невысокой свечи. Он не думал, что ему понадобится одна из высоких на этот случай. Соник уселся за столом и уложил голову на руки, заворожённо наблюдая, как постепенно тлеет небольшая верёвка, напрочь позабыв о просьбе своего соперника. Огонь медленно покачивался из-за его дыхания, поигрывая крошечными акцентами жёлтого и рыжего на шерсти и коже. Он словно слышал запах своего старого дома. Природу вокруг. Времена, когда технологии ещё не вошли в моду среди мобианцев, и вместо душа у тебя была речка неподалёку, вместо света — костёр или зажжённая свеча. Жаль только, что эта тает быстро. Увлечённый своим занятием, герой упустил из виду приближающиеся шаги. Убаюкивающая его свеча затухла, оставив за собой тонкий крошечный столбик дыма, заставив его глаза наконец отлипнуть. — Это не те свечи, идиот, — быстрейший из живых выпрямился, чтобы непонимающе посмотреть на своего соперника, скрестившего руки на груди. На его персиковой щеке остался слегка розоватый след, — Это низкотемпературные и массажные свечи. Чувствуешь же запах. Длинный чёрный нос качнулся, когда Соник принюхался. Это был изысканный аромат, богатый, сложный и нежный. Дурманящий. Сладковато-тягучий запах, щекочущий его рецепторы, который до этого он умудрялся игнорировать. Герой с шумом втянул больше воздуха, наполняя грудь благовонием. Он бы спросил, для чего Шедоу хранит в доме такие вещи, но ответ лежал на поверхности — в самом названии. Так что вместо этого он поднял крошечный керамический кувшин, чтобы осмотреть его. — И как ими пользоваться? Чёрные брови сначала нахмурились, но затем эбонитовый вздохнул, устало прикрыв глаза: «Это смесь твёрдых эфирных масел, для растапливания которых используется горение фитиля. Свеча тушится, и расплавившееся масло используется в качестве массажного, как следует из названия». Герой задумчиво прогудел на эту новую информацию. Он ненадолго отвёл взгляд куда-то вглубь комнаты, поднеся руку к подбородку. «Ложись». Чёрные брови тут же сошлись к переносице, после чего одна из них выгнулась: «Простите?» — За мной должок, помнишь? — лазурный кивнул в сторону дивана и поднёс свечу ближе к лицу, покачивая жидким и тягучим маслом в ней, — Кроме того, я уже растопил её. Не пропадать же добру? Неохотно, но другой всё же согласился и устроился на диване. Шедоу едва заметно стиснул зубы при мысли вновь проявить уязвимость перед синим шутом, но дальнейшая перспектива получить такую желанную, сладостно приятную и необходимую разрядку коварно перетягивала чашу весов на свою сторону. Соник попробовал масло, насвистывая ощущению новой текстуры на его ладони. Он не был специалистом в массаже. И уж тем более в таких играх, но он мог импровизировать. Голубое Пятно прижал ладони к чёрным плечам, слегка надавливая, на что его соперник только зарыл голову глубже в собственные руки. Герой никак не ожидал, что мышцы окажутся настолько напряжёнными и твёрдыми — практически деревянными и очень плотными. Сказано «эбеновый». Он продолжал давить и водить пальцами, пытаясь найти порог и понять, есть ли у них хоть немного чувствительности и естественной мягкости, или он просто мнёт лист прогретого металла. Другой в ответ зашипел тоном раздосадованной змеи: «Мягче. Ты не бетон заравниваешь». — Упс, немного увлёкся, — кобальтовый спидстер издал нервный смешок и ослабил хватку, — Со стороны и не скажешь. Агент устало вздохнул и для удобства повернул голову набок, прикрыв глаза. «Просто прикладывай минимум силы». Соник налил щедрое количества растопленного масла, приятно разогревающего его кожу, и неуверенно попробовал провести открытыми ладонями по всей поверхности эбонитовой спины, минуя ряды смертоносных игл. Гибрид поспешил скрыть свой восторженно-удивлённый вздох. Персиковые руки проскользили обратно вверх, скатываясь с рельефных, мощных мышц спины к более податливым бокам, снимая за собой всю боль, как по волшебству. Диван идеально попадал под лунный свет. Белое сияние заблестело на струйке густой жидкости, когда лазурный медленно пролил её прямо на спину своего соперника. Масло постепенно промазывало угольный мех, делая его глянцево блестящим в свечении луны. В такой широкой комнате стало невыносимо душно, и даже сам герой задыхался от абсолютной сухости, хотя с его лица не скатилось ни единой капельки пота. Яркий упоительный запах забивал его ноздри и кружил голову, и он уже не мог сказать, действительно ли он слышал тихие нежные вздохи, видел, как в блаженстве дёргаются морщинки между обычно хмурящимися сходящимися бровями и зажмуренными глазами, или это только его больное воображение. Соник пробовал самые разные движения и углы: глубокие, чувственные и проникновенные, прямые и зигзагообразные, иногда резкие и растирающие, но всегда ласковые. Тело под его ладонями наконец обмякло, полностью расслабившись, рот другого приоткрылся в немых стонах и то и дело распахивался шире, когда поглаживания были наиболее приятны, а губа периодически закусывалась. Герой случайно скользнул на запретную территорию — коснулся ягодиц и ног, и тогда Шедоу издал восхитительный протяжный стон — богатый, низкий и глубокий. Растирания и горячее масло только сильнее разогревали уже и без того пылающую кожу, пробирая и плавя до основания, и это лечение зашевелило желание, похороненное усталостью глубоко в чреслах, разбудив голод в вялом члене эбенового. Шедоу поднялся на локтях, дав понять, что другой может отстраниться. И прежде чем Соник своим полусонным разумом смог осознать, что он вообще только что делал, агент ловко чиркнул спичкой по коробку и зажёг несколько высоких свечей, стоявших на кофейном столике. Гибрид взял керамическую тару с раскалённым маслом, которую совсем недавно держал сам спидстер, и повернулся с безмятежным выражением лица, пока герой наклонил голову в недоумении. «Ложись на спину». Синяя бровь только сильнее выгнулась, но Соник всё равно чувствовал себя чересчур разморенным, поэтому довольно легко повиновался. Его соперник уловил вопрос, повисший в воздухе: «Тебя тоже следует предварительно разогреть. В конце концов не мне предстоит сдирать воск со шкуры». — Что? — резко задохнулся Соник, когда Шедоу медленно пролил полосу жгучего вещества на его торс от груди вдоль рёбер вплоть до пупка, чтобы начать растирать его странными узорами большим пальцем. Его тело заметно дрогнуло от щекочущей заботы, а щёки ярко покраснели сами собой от нахлынувшего смущения, которое он прежде никогда не испытывал и никак не мог объяснить. И это после всего, что уже было до этого. Его никогда не волновало, что на него будут смотреть, но это совсем не то же самое, что и трогать. Голубое Пятно искренне сопротивлялся желанию покорно прижать уши к черепу, когда грубые руки вольготно сминали самые мягкие места его тела, совершенно бесстыдно, без излишней застенчивости. — Эти свечи предназначены по большей части для эротических игр. В их состав нередко добавляют афродизиаки и феромоны, — рыжие языки пламени танцевали тусклыми акцентами на угольно-загорелом лице, и под их завораживающее сопровождение другой послал томный, загадочный взгляд с лёгкой ухмылкой в уголке губ, который кричал: «Ты сам на это нарвался, теперь вини только себя». Ладонь с алой полосой зашла дальше — под сокровенное, с упругим звуком стискивая и шлёпая синими ягодицами друг о друга, когда Соник только пробормотал: «С-стой…» — и румянец на его щеке стал только глубже. Гибкое тело выгнулось изящной дугой и издало короткий крик, когда капля раскалённого воска упала на персиковый мех — красная, словно кровь, что бурлила в жилах. Свободная рука потянулась, чтобы помассировать твердеющий мешок, втирая в него как можно больше масла, когда ещё несколько капель упало в критической близости от его причинных мест, заставив Соника резко дёргать тазом под тихие всхлипы. Воск жёг, казалось, разъедал его тело в месте контакта, хотя не было похоже на то, что он мог реально обжечься. Агент нажал большим пальцем на уздечку только высунувшейся головки, и герой изогнулся ещё раз, готовый завыть прямо там, лишая себя остатков всякого достоинства. Ладонь осталась там, чтобы дразнить его промежность щекотливыми поглаживающими движениями. Зелёные глаза пристально следили за колышущимся пламенем горящей свечи в руке эбенового, пока расплавленный воск продолжал укусами проливаться на его мех, стягивая собой кожу в неизведанном, жарящем дискомфорте. Первая фаланга пальца скользнула в его изнывающую дырочку с маслом в качестве единственной смазки, и в горле лазурного застрял прерывистый вздох. Шедоу наклонил свечу, и как только красный полился градом на изумлённое сине-персиковое тело, протолкнул пальцы глубже, зашевелив ими так быстро, что ладонь превратилась в размытое чёрное пятно. Быстрейший из живых задохнулся, а, когда смог снова надсадно набрать ртом воздух, пальцы исчезли, и его тело покрылось волной жидкого воска, эффектно стекающего, как в дорогом представлении, сразу из двух свечей. В этот момент Сонику показалось, что его варят заживо в котле где-то в Аду. Хорошо использованные свечи исчезли, а крошечные огоньки наконец потухли, и герой был уже настолько разгорячён, что едва ощутил возросшее давление в его чреслах. Хризолитовые глаза закатились, а синяя голова запрокинулась, когда в него принялись врезаться с несдерживаемым неистовством. Они оба были слишком распалены, опьянелы от навязчивого аромата масла, чтобы что-то в себе сдерживать. В ушах шумело, и пик был настолько высок, что спуск с него стал невероятно захватывающей поездкой. Шедоу выскользнул из сжимающих его объятий с глухим стоном и всё-таки оступился, хотя секунду до этого его поза держалась стойко, ровно и невозмутимо. Гибрид потянулся, чтобы зажать уже охладевшим пальцем только что оскорблённую дыру, чтобы не дать ей пролиться, на что Соник с непривычки вздрогнул. Герой, тяжело дыша после таких непотребных развлечений, потянул одну каплю затвердевшего воска со своей шкуры и тут же зашипел. — Ну, гуру, и как мне от этого избавляться? Агент опустился на пол перед диваном, оперевшись на него рукой, а второй устало потирая закрытые веки. «Из-за масла он должен легче отстать от шерсти. Возьми», — и Соник был вынужден тут же проснуться, чтобы поймать небольшой флакон. — Что это? — недоумённо спросил герой, щурясь на этикетку, но не в состоянии прочитать что-то в такой темноте. — Лосьон, — сухо ответил другой, — Не должно быть ожогов, но лучше проверь свою кожу. — Ты его всё время, что ли, с собой носишь? Гибрид закатил глаза, но воздержался от раздражённого вздоха: «Мои руки и так дерьмово мозолистые из-за оружия. К тому же иногда устают держать пушку». Соник небрежно пожал плечами. «Я бы не сказал. Очень мужественно, моё мнение». — Женщинам наоборот не нравится. — А ты дамский угодник? — герой прищурился с дразняще хитрой ухмылкой. — Это тебе так, к сведенью, — парировал эбонитовый, с измученным стоном, пошатываясь, приподнимаясь с пола, — Иди в ванную, Соник. Кобальтовый спидстер довольно прогудел: «О, кто-то заботится?» Шедоу только нахмурился и повёл рукой. «Как условились». Избавиться от беспорядка, который они оба устроили, оказалось даже более сложной задачей, чем разбивать тупые жестянки некоего злого гения. Железная стружка, случайные гайки, болты? Раз плюнуть! Машинное масло? Нет проблем! Воск? Да будь он проклят. В этой битве он потерял достаточно волос. Соник искренне радовался, что ему, вероятно, никогда в жизни не понадобится эпиляция. Он был практически уверен, что где-то среди его меха ещё остался воск, который он найдёт по меньшей мере только через месяц или около того, когда решит почесать какое-нибудь случайное место на своей шкуре. Хотя, нужно признаться, большая его часть отошла действительно достаточно легко. Спидстер был в некоторой степени доволен, что он не единственный пострадал от этих шалостей, потому что гибриду определённо пришлось бы заняться такой же муторной очисткой дивана, только если он не планировал платить за его перетяжку. На часах было уже под четыре утра, когда герой блаженно упал в постель. Луна давно сменила свой угол, и в это время года до рассвета оставалось не так уж и много времени. В этот раз он ни за что не повторит прошлую ошибку и задёрнет занавески.