Квартирант

Уже как несколько минут Соник с интересом и непониманием разглядывал таинственный бумажный пакет, образовавшийся на консоли в коридоре. Герой точно помнил, что буквально вчера его здесь не было. Причём упомянутый предмет его мысленных терзаний как будто намеренно стоял так, чтобы непременно быть замеченным. Кобальтовый спидстер ещё раз оглядел упаковку с карикатурно задумчивым выражением лица, и, очевидно не найдя в ней ничего привлекательного, решил всё же заглянуть внутрь. Ёж помотал головой во все стороны в поисках чёрного пятна где-нибудь поблизости, припоминая, что случилось в прошлый раз, когда герой решил покопаться в вещах своего соперника. Но всё же любопытство было сильнее инстинкта самосохранения. Соник отогнул бумажный верх и приподнялся на цыпочках, чтобы всмотреться. Герой завис в таком положении примерно на полминуты с совершенно непроницаемым выражением лица. Он ещё раз предварительно огляделся, схватил пакет и незаметно прокрался в свою комнату. Ручка двери щёлкнула, и кобальтовый спидстер выпотрошил содержимое свёртка. Он поднял один из нескольких предметов одежды, пропуская между пальцев нежную текстуру изящного, роскошного материла. Кружево, мерил, нейлон, гипюр. Незнакомое ощущение гладкости на подушечках пальцах. Дамское бельё. Чулки, пояс с подвязками — полный комплект, всё как полагается. Кто знал, что Шедоу такой тип? Он хочет, чтобы Соник надел его? Будь у его соперника девушка, которая, к тому же, ему ещё и даёт, синий ёж вряд ли оказался бы там, где они есть сейчас. Хотя кто знает. Но Соник предпочитал думать, что у агента гораздо больше порядочности в этом вопросе. И, несмотря на всю абсурдность и очень глупое чувство, разумеется, Соник решил примерить. Он мог смутно представить, как всё это надевается. Когда кружевные трусики сели на его пах, он резко вспомнил, почему ненавидит штаны. Тем не менее, эта ткань была приятно прохладной и лёгкой на его коже, несмотря на ощущение того, как отделка врезается в его филейные части. Нейлон чулок сел идеально, мягко стягивая и обнимая подтянутые мышцы, в некотором роде даже подчёркивая накачанные годами непрерывного бега ноги. Пояс представлял собой небольшой корсет со шнуровкой тонкой атласной лентой спереди и лёгким, ненавязчивым классическим цветочным рисунком. В комплекте шёл ещё бюстгальтер, но герой решил обойтись как-нибудь без него. Тем более вряд ли эта штука ему подойдёт. — Чувствую себя чудаком… Кобальтовый спидстер повернулся к кровати, на которой он разложил всё добро, и его взгляд поймал ещё один предмет, который он не заметил до этого под горой одежды. Лицо лазурного немедленно побледнело. Он очень осторожно и несколько брезгливо поднял каплевидный металлический объект, напоминавший собой скруглённый наконечник стрелы. Соник даже знать не хотел, что это и для каких целей предназначено, но, к несчастью, догадывался. Он не совсем невежда. Как и любой подросток с бушующими гормонами, он в своё время интересовался взрослой темой. Огромный страз в виде красного сердца как бы едко насмехался над ним своим блеском. Герой сдавленно вздохнул, колеблясь, разглядывая непотребную штуковину в его руке, прежде чем всё-таки решиться. Брать от жизни, так всё. Ему всё равно что-нибудь туда всунут так или иначе, так какая разница? Соник занял рот парой пальцев, обильно смачивая их слюной, а затем, чуть присев и расставив ноги, скользнул ими под тонкую ткань. Одной рукой герой смазал себя, а другой попытался толкнуть наконечник пробки внутрь, тихо всхлипывая от неожиданного холодка. Стенки оказались совершенно неподатливыми, выталкивая игрушку наружу. Ему удалось взять её далеко не с первого раза. Понадобилось несколько нажимающих подходов, каждый из которых выбивал из героя сладкие и развратные крошечные звуки его усердия. Лазурный инстинктивно покачал бёдрами, оценивая возросшее давление, и заткнул рот ладонью, чтобы сдержать стон от точечного массажа, когда затычка внутри него толкнулась. Большая. — Хаос, что я делаю?.. Кобальтовый спидстер взглянул в зеркало и невольно присвистнул. Белоснежная ткань белья идеально контрастировала с его основным королевским синим. Очень нежное, изящное с простыми ненавязчивыми узорами, но со своей особой остринкой. На удивление первоклассно облегало его, как он всегда считал, завидное, лакомое тело. Минимум нелепых оборок: кружевная отделка подчёркивает только самое сладкое. Соник прокрутился со всех сторон, чтобы получше осмотреть себя. Будь перед ним какая-нибудь девчонка в таком наряде специально для него, он бы, вероятно, не устоял. — Чёрт, а у меня и правда аппетитная задница, — невольно проговорил герой, оглядываясь на зеркало из-за плеча. Он несколько пригнулся для лучшего вида, любопытствующе выпячивая пятую точку и запрокинув назад хвост. Полупрозрачная ткань трусиков натягивалась, дразняще облегая сердце выглядывающей анальной пробки. Узкие ремешки пояса с подвязками прослеживали собой очень выгодно подчёркнутые, пышные ягодицы. Соник и сам бы себя сейчас взял, что уж говорить о ком-то ещё. Его уши среагировали на резкий короткий звук по дереву двери от костяшек пальцев, прежде чем она открылась спустя пару секунд. «Фейкер, ты не…» — и, когда зелёный глаза встретились с алыми коллегами, в комнату прокрался очень неловкий слон. Шедоу завис прямо на пороге с рукой в воздухе, в лёгком шоке, пока они, не отрываясь, продолжали смотреть друг на друга. Разумеется, его просто обязаны были застать именно в таком положении. Соник нервно усмехнулся прямо той же пикантной позе, приобнимая руками грудь, прямо как девушка, чувствуя себя странно обнажённым (не взирая на то, что он ходит практически голым буквально всё время). «Знаешь, стук для того и придумали, чтобы постучать и подождать, пока тебе ответят!» Гибрид наконец отошёл от оцепенения, очень глубоко и медленно вздохнул, шумно втягивая носом воздух, и замкнул дверь, словно на автомате. Рубины отвернулись от него на дверную ручку, прежде чем вернуться с неистовым, необъяснимым жаром, от которого Соник проглотил всю подступившую слюну и затаил дыхание, когда его коллега приказал: «Раком». Герой склонился над изножьем кровати, понимая, что увиливать бессмысленно. Он нервно ждал, пока его соперник медленно преодолеет ту ничтожную пару ярдов, как приговора. Агент оттянул ластовицу и запустил руку под ремешки и ещё раз вздохнул, слегка приоткрыв рот, и синие треугольники навострились на этот удовлетворённый крошечный звук. Вторая ладонь захватила ручку пробки и потянула. Тем не менее, гибрид не спешил вынимать игрушку, наблюдая, как растягивается розовый ободок. Герой стиснул зубы в ответ на лечение и зарылся ногтями как можно глубже в простыни. Соник повернул голову, чтобы застать, как его соперник стаскивает одну из перчаток зубами с самыми голодными, но строгими глазами, которые он когда-либо видел. Было в этом взгляде что-то такое, что заставляло его задыхаться. Кобальтовый спидстер уткнулся лицом в кровать, когда пробка покинула его лоно. Синие головные иглы резко вздыбились от неожиданности, а хвост вздёрнулся, когда он услышал и почувствовал на своих стенках ануса смачный плевок. Не успел герой отойти от одного сюрприза, как в следующее мгновение там оказался уже язык, не дающий Сонику и секунды покоя, прослеживая дорожки вокруг уже готового колечка мышц, пока его двойник без излишних церемоний мял его мягкие места. Лазурного немедленно посетила трепетное давление в глубине желудка. Мышца была скользкой, мокрой и шершавой, и к тому же чертовски горячей, и быстрейший из живых осознал, как кружевные трусики внезапно стали ему малы — ткань грубо врезается в место, где прятались его шарики. Это обращение, кардинально отличное от любого другого, которое ему только удалось испытать, натирающая текстура белья против его дрожащей чувствительной кожи, заставляющая чувствовать себя уязвимо — откровенно по-шлюшьи — пробуждали в нём неизмеримое желание забить наконец последний гвоздь в крышку гроба своего достоинства и стонать, стонать, стонать. Да пошло оно всё к чёрту. — Ещё, ах, Шедоу… Ещё! — практически умолял герой. Его голос всегда был вокальным. В ответ на это гибрид издал довольный низкий горловой звук прямо против его кожи. Вибрации его губ вырвали из Соника ещё один дрожащий крошечный звук, с которым из его головки выскользнула капелька предэякулята. Агент усмехнулся извивающемуся и абсолютно нуждающемуся телу под ним, обнажая белоснежный клык. «Смотри не запачкай своё бельё. Афанасьева девка». Горячее дыхание на его ягодицах растворилось, и Шедоу, оттянув лямки пояса так, чтобы они громко щёлкнули по этой прехорошенькой заднице, протолкнул в изнывающее тепло пару пальцев. Конечности скручивались и изворачивались, надавливая на все самые лучшие точки и то и дело прорезая его ножницами, входя и выскальзывая совершенно мучительно. Он уже был доведён до кондиции пробкой, так что просто не вынесет такого издевательства пальцами. Не успел Соник захныкать от разочарования, как с его губ слетел захлёбывающийся звук, глаза распахнулись. Его горло сдавило сильной хваткой — так, что кровь зашумела в ушах, а глаза застелили звёзды. Он мог призрачно схватить клочок воздуха, чтобы не задохнуться, но рука на его шее сдавила сильнее, не давая шанса даже простонать, не то, чтобы кричать. Шедоу наблюдал, как из приоткрытых губ инстинктивно высунулся розовый язычок, истекающий слюной, как тело под ним становилось ватным с ростом уровня углекислого газа. Тем не менее, кобальтовый спидстер дёргался и извивался, попутно неловко насаживаясь глубже на пальцы, как точно бы не стал ни один сабмиссив в своём спейсе. Это напрягло гибрида, потому он отпустил. Соник рьяно хватал ртом воздух, как голодная собака набрасывается на предложенную ей кость, словно ещё чуть-чуть — и у него снова отберут эту роскошь. Горло страшно саднило. Герою пришлось откашляться, чтобы хоть что-то пробормотать, и он испытал просто адскую боль в словно растерзанной когтями трахее. — Не надо, — с трудом изрекает он в состоянии аффекта, руки сжимаются на простынях, грудь вздымается. В голове всё, как в тумане. Будь он достаточно трезв, ни за что бы не изрёк и не признал то, что следом сказало за него кислородное голодание, — Я боюсь задохнуться. Шедоу наклонился, и, если бы Соник не знал лучше, он бы мог решить, что другой собирается его поцеловать. Агент заколебался — только на долю секунды, — в кровавых глазах промелькнуло что-то, на что у героя просто не хватило умственных резервов, чтобы разобрать в такой момент. Но вместо предполагаемого поцелуя другой наклонился вплотную к его лицу и лизнул стремительно темнеющий след от руки на его шее. — Говорят, оргазм в несколько раз сильнее, когда тебя душат, — в следующее мгновение по кобальтовой спине пробежал каскад мурашек от звука ласкающего бархатного голоса прямо у него в ухе, — Давай проверим, — загорелые губы подули прямо в синий треугольник, заставив его щёлкнуть; эбонитовая рука снова прижалась к горлу, игриво постукивая пальцами и обводя ими адамово яблоко, но гибрид не стал давить, видя нервозность в дыбящейся синей шерсти, — Я тебя не задушу. Даю слово. — Это определённо то, что ожидаешь услышать от своего партнёра в постели, — съязвил спидстер, — Ты такой романтик, ты знаешь? — Дыши медленно. Как будто перед тобой парит перо. Соник бы с удовольствием возразил, но пальцы внутри него снова зашевелились, напоминая об их непотребном занятии, и герой тихо застонал, прежде чем хватка вернулась на его шею. Шедоу лизнул сладкое пятно прямо за ухом, и лазурный широко раскрыл рот в немом стоне. Рука свернулась вокруг шеи, и её закололо знакомое жгучее тепло, заставившее мурашки разбегаться от этого места по всему телу, а клетки стремительно регенерировать. Перед глазами стояла пелена, как под водой. Невозможность нормально вдохнуть только размывала грань этого сравнения. Ладонь продолжала ходить туда-сюда, издеваясь над его простатой, и совокупности всех смущающих факторов было более чем достаточно, чтобы Голубое Пятно всё-таки испортил простыни. Давление на его горле сделало его мышцы чуть более податливыми, а тело дрожащим и ватным, трусики давили на его обделённый вниманием член, и, когда палец в очередной раз прорезал глубину его таза, Соник кончил, и это определённо был бы зрелищный фонтан, если бы его не прижали прямиком к кровати. — Кончил от пальцев. Как жалко, — рука на шее исчезла, разрешая спидстеру наконец полноправно хрипеть в ответ на оскорбление. Герой почувствовал дополнительное облегчение в своём послесвечении, когда его двойник отстегнул подвязки и стянул с него промокшие насквозь трусы, упавшие где-то в районе его коленей. Головка достоинства эбенового прижалась к его хорошо использованной дыре и, когда тот толкнул, лазурный тихо зашипел, потому что только сейчас ему представилась возможность оценить, насколько он в действительности большой. Шедоу бил глубокими толчками — по самую рукоять, — и наполненности, шлепки кожи под сопровождение его коротких криков уже не казались лазурному такими чужими: Соник привык к странному ощущению рельефа твёрдых вен глубоко в его глубинах. Это не продлилось долго — по всей видимости, его соперник успех позаботиться о себе, — прежде чем Шедоу опустошил свои резервы, наполняя героя глубоко до краёв. Струйка спермы угрожала выскользнуть из сильно растянутого входа, но агент поспешил заткнуть протечку большим пальцем. — Ты получишь всё до последней капли, — палец осторожно заменило нечто крупнее, и Соник от неожиданности охнул, понимая, что в него снова вставили анальную пробку, — Теперь держи её в себе до завтра. — А ловко ты это придумал, — лазурный сполз на пол с края кровати, удобно устроив голову в более расслабленной позе, — Но ты не должен меня трогать, помнишь? Гибрид криво усмехнулся: «Технически я тебя и не трогаю». — Хитрый ублюдок, — синий хвостик вдавился между ног, чтобы скрыть это позорище. Но быстрейший из живых всё равно был решителен принять даже этот нелепый вызов, просто ему на зло. Другой не обратил внимания на ленивый укол: «Это тебе наказание за испорченный товарный вид». Соник обернулся через плечо и дерзко повёл бёдрами и махнул хвостом, даже будучи в абсолютном беспорядке: «Но ведь это была твоя цель. Ты реально извращенец, чувак». — Все твои проблемы только от того, что ты любишь везде совать свой нос, — агент покачал головой со смесью довольного и лукавого выражения и затем продолжил снисходительным тоном, — Оно предназначалась не для тебя, а для Руж. Я хорошо ей задолжал. — Тоже решил отплатить ей натурой? — поддразнил спидстер, уже предсказывая реакцию, — Сомневаюсь, что у тебя получится — она эксклюзивна с Наклзом. Разумеется, эбонитовый раздражённо закатил глаза: «Она берёт плату либо ювелиркой, либо дорогим бельём с тех пор, как начала встречаться с этим болваном. Просто смехотворно, что ты ничего не заподозрил, учитывая, что бюстгальтер явно тебе не по размеру». Соник ненадолго надулся, но затем задумчиво прогудел на новую информацию и непонимающе поднял бровь: «Женщина позволяет мужчине выбирать за неё бельё?» — Я знаю её размеры и предпочтения, и у меня хороший вкус, — Шедоу пожимает плечами, — Более того, мы давно переросли этот период розовой невинности, а женщины довольно разговорчивы о своей сексуальной жизни. К тому же мы когда-то уже переспали. Герой громко и продолжительно присвистнул. Он, конечно, подозревал, что подобное не исключено, но, когда это происходит в действительности, — это совсем другое. «А Накс знает?» — Да, — сухо ответил другой, нахмурившись, и стиснул зубы, — Этот фанатичный собственник случайно узнал, что, о ужас, у его девушки были мужчины до него, и теперь хочет открутить мне голову. — Ха-ха, — кобальтовый заливисто прыснул, — Очень на него похоже. — Я пришёл, чтобы сказать тебе не ходить голым, потому что твои тряпки никак не дождутся тебя уже который день, но такой вид определённо идёт тебе больше. Я всё равно не понесу ей хорошо использованный комплект, провонявший сексом. Можешь оставить себе, — вся краска сошла с персикового лица, чтобы затем смениться красной, потому что, Соник готов поклясться, Шедоу ему подмигнул, когда разворачивался к двери. Его соперник остановился, положив руку на дверную ручку и, прежде чем нажать на неё и окончательно удалиться, бросил другому спидстеру через плечо, — И ещё. Щеколду придумали для того, чтобы закрывать дверь. И после этой фразы Соник был окончательно готов сквозь землю провалиться.