Льдинка

Антон рос умным ребёнком. Он всегда понимал, что для него хорошо, а что - не очень. Ему говорили: "Берегись, Антон! Везде опасность, будь начеку!", - и с тех пор он оставался настороже. Его родители были эксцентричными манипуляторами. Стараясь подмять под себя Антона, они сильнее убеждали его в том, что со всеми стоит оставаться закрытым. Чем меньше о тебе знают, чем меньше понимают твои мысли - тем спокойнее и безопаснее. Единственной отрадой в его жизни стала маленькая сестра. Она росла радостной и очаровательно любопытной. До её рождения у мальчика не было определённой цели. Он не знал и не хотел рассуждать насчёт того, ради чего он живёт и для кого старается. Он жил и не беспокоился из-за недостатка любви. Он привык терпеть крики и истерики, научился не реагировать, выстроил между собой и родителями глухую стену. Теперь же главной задачей стала защита маленького генератора тепла и доброты в сердце сестрёнки от внешнего мира в, частности - от родителей. Во время очередной ссоры отца с матерью Антон с Олей читали книжки, смотрели детские кассеты с мультиками и ели бутерброды со сгущёнкой. Мальчик убаюкивал и успокаивал девочку под нескончаемые крики досады и звон посуды, целуя её в маленький конопатый носик. Антону было 12, когда у отца возникли проблемы на работе. Он понимал, что переезжают они вовсе не из-за перевода в другое место. Младший Петров знал о многочисленных долгах, знал, что кроме бегства в глушь их бы ничего не спасло. Было страшно всем. Мальчик видел застывший ужас в глазах родителей, поспешно бросающих в чемоданы всё, что попадалось на глаза. Оля висела на руке мальчика, цеплялась за него своими маленькими пальчиками в ожидании защиты. Антон и сам трясся от страха неизвестности ближайшего будущего. Ему тоже было, что терять. Зимней ночью относительно беззаботная жизнь Антона окончательно закончилась. В один момент он потерял всё, что его хоть немного радовало: немногочисленных друзей, школу, которая воспитала в нём того, кем он сейчас является. Он потерял комфорт города, уют своей комнаты, гул ночных машин. В конце концов, он потерял остатки своего детства, своей беззаботности... В глухой деревне никто не нуждался его искренности. Антон рос умным ребёнком. Он понимал - если вести себя недостаточно предусмотрительно с местными, то обзаведётся в новой школе врагами. Мальчик рассудил, что должный отпор деревенским оказать не сможет, поэтому наиболее разумным стало решение расположить к себе всех, кого можно. Все-таки родители Антона были эксцентричными манипуляторами. Кое-чему мальчик успел у них научиться. Используя железное воспитание, прекрасную осведомлённость насчёт множества вещей и выученную ослепительную улыбку, он завоевал внимание не только одноклассников, но и ребят с параллели. Кроме того, у него была безупречная репутация очкарика отличника. Учителя любили его за усидчивость и трудолюбие, а сверстники - за смешные шутки и интересные истории. Антон крепко подружился с Полиной Морозовой - первой скрипкой школы и очаровательным собеседником. Она рассказывала ему о музыке, учила слушать и слышать не только прекрасные композиции великих классиков, но и мир вокруг себя. Её волосы пахли сладкими цветочными духами, тёмно-карие глаза утягивали в глубокий загадочный омут, за которым таилось целое королевство прекрасных мелодий, поющих цветов и искр далёких звёзд. Петров был очарован и взволнован. Он никогда раньше не задумывался о многих вещах, которые они с Полиной подолгу обсуждали. Антон был счастлив узнавать что-то новое, рад был делиться своими мыслями, искренне улыбаться. Но... это было лишь любопытством и попыткой ухватиться за что-то светлое. Это была не любовь. Антон и рад полюбить милую Полину, которая очевидно испытывала к нему весьма не дружеские чувства, но это было не то, что ему нужно. Антону очень нравилось чувствовать контроль. Он умел и любил держать всё в своих руках. Он рассчитывал всё наперёд и беспроигрышно следовал своему плану. Он умел ставить людей на место, отстаивать свои взгляды, он знал как указать человеку на его ошибки. И когда дело доходило до чувств, он тоже предпочитал контроль. От того, что шло не по плану он тут же отрекался и начинал искать то, что смогло бы оправдать его ожидания. Полина была не той, кого можно было бы подчинить. Она больше всего ценила свободу, была стремительна, как река, способная найти лазейку в камне. Её нельзя, и главное, не хотелось контролировать. Морозова была прелестна в своей спонтанности. Меньше всего Петрову хотелось обидеть её своими потребностями, ведь она стала по-настоящему ему дорога. Антон был способен очаровать кого угодно, он был в этом уверен, и его мысли в этом лишь подтверждал Роман Пятифан. Главный бандит школы, в столь юные годы заработавший авторитет у многих своими решительностью, упрямством, по-взрослому сосредоточенным цепким взглядом и яростной силой, с которой он наказывал обидчиков слабых и своих личных должников. Рома Пятифан, с вечно самодовольным оскалом, в сопровождении своих закадычных дружков, не скрывая, пялился на Петрова днями напролёт. Порой Антону казалось, что вот сейчас гопник подойдёт и накостыляет ему только за то, что он просто существует с ним в одном пространстве. Но этого никак не случалось. Всё это смешило. Петров с нескрываемым интересом рассуждал о дальнейших действиях одноклассника. Рома не приближался, он изучал, пытался что-то понять, разглядеть искру в давно потухших для посторонних людей глазах. Антон рассуждал так: хочется - пусть смотрит, главное, чтобы не лез с кулаками. Но со временем бездействие начало наскучивать, а позже и вовсе раздражать. Пятифан просто изредка пристально смотрел, хмурясь каким-то своим мыслям с непроницаемым лицом. В итоге Антону надоело ждать чего-то более решительного, поэтому он стал просто это игнорировать, потеряв к однокласснику всякий интерес. Единственное, что он подметил напоследок: чем равнодушнее он становился, тем прямолинейнее ощущался взгляд. Позже началась ревность. Однажды, во время очередного разговора с Полиной, он звонко рассмеялся из-за смешной фразы, сказанной подругой, и вдруг явственно ощутил близкое присутствие кого-то. Он знал, кто стоял рядом с ним. Мельком оглянувшись, Петров обнаружил покрасневшего от непонятной злости Рому, пересевшего к их с Морозовой парте поближе. Рядом гоготали Бяша с Семёном. Пятифан хмурился и совсем не обращал внимания на активную беседу друзей. Что это с ним? Ах да, точно! Ведь давно ходил слух, что главарь босоты положил глаз на Морозову. Теперь понятно, почему он так пристально за ним наблюдает. Наверняка изучает перед жестокой взбучкой. Он «действует, как красная тряпка на быка» сам же на себя. Как же скучно... Антон для себя уже всё решил, но так и не заметил странного вожделения со стороны одноклассника. Не видел, как он с плохо скрываемым интересом рассматривал его руки, как сглатывал, видя, как Петров во время усиленного мыслительного процесса брал в рот ручку, неосознанно посасывая её. Однажды Рома не сдержался. Во время долгой перемены, когда Антон рассказывал одноклассникам о каком-то новом заграничном фильме, показывал новые рисунки и шутил, всё было как обычно. Но Пятифан резко подошёл совсем близко к его парте, растолкав всех. Он выглядел разозлённым. - У вас тут так весело! Не расскажешь мне о чём пиздишь? Антон на мгновение напрягся, но в следующее мгновение вернул непроницаемое выражение лица и спокойно ответил: - Боюсь, тебе мой рассказ может показаться скучным, не уверен, что ты интересуешься такими вещами. Тем не менее, речь шла о... - закончить фразу ему не дала острая боль в носу. Антон чуть не упал со стула, схватившись за место удара. К нему тут же подбежали одноклассницы, чтобы помочь, но он жестом указал им, что справится с этим сам. Вместе с болью к нему пришло осознание. Всё оказалось настолько просто, что Петров засмеялся. Всё это время по нему сох великий и могучий Роман Пятифан собственной персоной! Слова сами полились изо рта. Антон находился в эйфории от внезапного осознания. Реакция Пятифана лишь подтверждала его безумную догадку. Рома был в ужасе. Казалось, он сейчас грохнется в обморок от слов Петрова. Его даже было немного жаль. Антон не видел ничего, кроме серых глаз, наполненных страхом и гневом, смотрел на красные от стыда щёки, видел как всё сильнее хмурятся тёмные брови. Петров всегда говорил и рассчитывал наперёд. Пятифан выглядел очаровательно под его гнётом. Он мог стать тем самым. Он уже им стал.