Льдинка

- Мне кажется я тебе нравлюсь. Не говоря ничего, Рома поспешно застегнул ширинку и опрометью кинулся из туалета. Антон стоял один посреди смрадящей кабинки мужского туалета с краснючими щеками и заметным бугорком в области паха. Он начал осознавать ситуацию, которую он только что спровоцировал только сейчас, когда всë уже было сделано. Зачем? Что только что случилось? Почему он решил это сделать, для чего? Антон не знал ответов, он действовал по наитию, отключившись от сознания. Антон впервые в своей жизни потерял контроль над собой, поступил импульсивно, ничего не взвесив и не обдумав. Антон был ошеломлëн и даже испуган. Он совершенно не понимал своих мотивов, он даже не мог до конца охарактеризовать для себя свои чувства к Роме, который тоже, судя по всему, находился в противоречии. В голове Петрова проматывались подробности сегодняшнего происшествия. Он вспоминал напряжëнное лицо Пятифана, который тяжело и часто дышал, изредка позволяя себе тихо стонать от нетерпения и желания. Его красное от смущения лицо, его подрагивающие руки на плечах Петрова, опущенный взгляд и несмелые движения в такт руке Антона. Возбуждение росло от каждого образа, парень никогда в жизни не чувствовал подобного желания к кому-либо, столь явственных интереса и страсти. Антон не был девственником и его партнëршами всегда были девушки. Он испытывал к ним желание и всегда умело подстраивался под каждую из них, получая наслаждение, но... Каждый раз ему было мало. Он чувствовал, что этим он никогда не смог бы удовлетворится, что каждый раз он ждал совершенно другого. Ему хотелось, чтобы вëл не только он, порой он жаждал быть прижатым к стенке, наконец ощутить с другой стороны грубость и резкость, хотя бы раз в жизни быть контролируемым, а самому вести ситуацией. До нынешнего момента он никогда не испытывал интереса к парням. Он не хотел признаваться себе, что он может позволить себе быть более слабым и, что самое главное, ему этого хочется. Ему наскучивает быть главным каждый чëртов раз, раздражает факт того, что никто не хочет брать на себя ответственность. Рома был горячим и вспыльчивым, он был полной противоположностью Петрова и это невероятно сильно цепляло. Цепляло на столько сильно, что при каждой мысли и взгляде на него в груди появлялось нечто тëплое и жгучее. Антон не в силах бороться с этим, его интерес льëтся через край, он никогда в жизни на столько не хотел приблизиться к кому-либо. В последнее время Антон видел в Роме слишком многое, замечал слишком мелкое. Он научился различать его взгляды и его ложь, заметил мелкие шрамы на его взрослом остром лице и маленькую родинку над левой бровью. Он видел, как Рома с силой сжимает кулаки когда злиться, как расправляются его плечи, когда тот успокаивается. Тот Рома, что пару минут назад еле контролировал своë тело и льнул к Антону от желания был совершенно другим, и это приводило Петрова в восторг. Он смог раскрепостить его, смог разрушить его маску, смог увидеть нечто новое и незнакомое. Он был взволнован, в груди пылали лëгкие бабочки, а сердце стучало как угорелое. Он понимал весь сюр случившегося, понимал, что не имел права столь варварским способом вторгаться в личное пространство парня, что возможно совершил огромную ошибку, но... Это было тем, о чëм Антон мечтал всю свою жизнь, эта спонтанность и неизвестность пугала, но и завораживало до чëртиков. Наконец успокоившись, Петров вышел из туалета и направился в библиотеку. После звонка он объяснился перед учительницей, сказав, что из-за того, что Пятифану внезапно стало плохо, он отвëл его в медпункт и провëл там с ним всë это время. Вещи Ромы остались в классе. Это стало шансом для Антоном. Шансом наконец-то поговорить с Ромой, без подколов и издëвок. Петров подошëл к их с Бяшей парте, чтобы взять Ромкины вещи, но его внезапно остановил угрюмый бурят. - Пацан, ты чет попутал-на, хули ты его вещи хватаешь? - Бяша поднялся с насиженного места, угрожающе смотря на Антона. - Бяш, спокойно, Я просто хочу отнести Роме его вещи и спокойно с ним поговорить, наверняка ты в курсе наших взаимоотношений, Я подумал, что стоит с этим закончить. Бяша тяжело посмотрел на белобрысого парня, с недоверием садясь на место, для себя подмечая, что потом обязательно вызнать у Ромы все подробности их с Петровым разговора. - Погодь, а куда ты пойдëшь, ты чего, знаешь где он живëт? Антон опешил на пару секунд и вдруг осознал, что ведь действительно, он понятия не имеет где находится Ромин дом. - Э... Слушай, реально... Бяш, а ты.. Можешь мне показать? Бурят нахмурился, призадумываясь. Правильно ли будет подпускать к Пятифану Антона, который на столько сильно тревожил его, не давая покоя? С другой стороны, если Петров настроен дружелюбно и сам хочет сгладить все острые угли их отношений, то возможно это станет выходом для Ромки. Сопоставив все варианты, парень решил пойти на риск и всë таки согласится на предложение Петрова. - Ладно-на, мне всë равно в хер не впëрлось тут сидеть. Собрав свои вещи парни направились к выходу из школы. Выйдя на мороз они медленно побрели к дому Пятифана. Между ними образовалась ожидаемая неловкость. Петров решился первым нарушить неприятное молчание, начиная разговор. - Слушай, Я уверен, что Рома рассказывал тебе обо мне, вы достаточно близки как Я понял. Бяша тяжело смотрел перед собой, пиная снег. Он повернул голову к Антону, кивнув. - Так и знал.. - Антон напряжëнно поджал губы, подбирая слова так, чтобы успокоить бурята и не спровоцировать его на драку. - Я знаю, что твоë отношение ко мне крайне негативное на данные момент. - Правильно думаешь-на, - бурят цыкнул языком, отворачиваясь. - Да.. Слушай Я не хочу сейчас оправдываться, в тот день Я сильно сглупил и наговорил Роме глупостей, я не собирался и не собираюсь никому ничего разбалтывать, это было бы очень глупо с моей стороны. Я просто... - Антон неуверенно опустил взгляд на дорогу перед собой, изобразив пристыженный выражение на лице, - Я хотел подружиться с ним вообще! Я на эмоциях сказал какую-то хуйню, чтобы поставить его в неловкое положение, понимаю, это хуë... - Да ты хоть представляешь, что ты своими ебаными шутками сделал?! - Бяша не на шутку разозлился, выслушивая жалкие оправдания Антона. - Да он блять места себе не находит, ходит весь смурной который день-на, - на лице бурята виднелись неподдельные тревога и праведный гнев. Ему было больно видеть своего друга в таком состоянии, а хуже всего было то, что он никаким образом не мог повлиять на это. - Ты пиздабол каких поискать-на, Я сейчас через себя переступаю ради Ромки, так бы Я давно тебе рыло начистил за такие предположения. Ромка ровный пацан-на! Хули ты лезешь к нему со свои гандонскими мыслями как пидр последний?! - парень не на шутку разошëлся, переходя на крик. На это Антон лишь устало потëр глаза под линзами очков, тяжело вздыхая. Он был готов к подобной реакции со стороны парня, но чтобы приблизиться к Пятифану ему нужно было наладить с Бяшей мало-мальский контакт. - Я знаю, Бяш. Сам пожалел сто раз уже, правда. Я сейчас и иду к нему, чтобы нормально извиниться и расставить все точки над i . Петров уверенно посмотрел в глаза бурята, вкладывая в свой взгляд всю искренность своих намерений. В этот раз он действительно не врал, ему правда хотелось поговорить с Пятифаном обо всëм, спокойно выяснить отношения. Бяша раздражëнно выдохнул и ускорил шаг. - Ладно-на, вродь не врëшь. Ну ты смотри бля, если ещë чё-то подобное про него спизданëшь - будешь своë ебало со стенки соскабливать. - Договорились. - Антон облегчëнно выдохнул, чуть расслабляясь. Хорошо, первый шаг к перемирию сделан. Спустя пару минут парни подошли к хлипкой ограде, за которой стоял крепкий, не слишком большой, дом. Участок был ухоженным и чистым, дорога к дому была расчищена, а совсем рядом с, видимо, кухонным окном, стояло тоненькое голое дерево яблони. Летом, наверное, тут очень красиво. - Пришли-на. - Бяша в последний раз окинул Петрова недоверчивым взглядом. - Бывай, - и парень пошëркал в неизвестном Антону направлении. *** Рома готов был разрыдаться на месте, столь унизительным и мерзким было нынешнее происшествие. Блять... Блять! Да что же это такое! Как он мог так... Как он мог поддастся Антону, как мог позволить ему делать эти вещи, как он мог поцеловать его?! Что же с ним творится, что, чëрт возьми, происходит?! Парень со всех ног уносил ноги из школы, он не мог находиться в этом душном и шумном помещение ни секунды больше. Всë тело горело, щëки пылали, руки дрожали, а сердце выстукивало бешеную чечëтку в грудной клетке, заставляя задыхаться от нахлынувших эмоций. Страшно.. Страшно и больно, хотелось вырвать на себе все волосы, содрать кожу, выбить себе зубы, сделать что угодно, чтобы избавиться от жгучих следом по всему телу от прикосновений Антона, чтобы забыть и не вспоминать о нëм, чтобы ничего из этого не было. На ходу натягивая свою потрëпанную отцовскую косуху, парень выбежал из школы без оглядки, позабыв о своих вещах, оставшихся в классе, о Бяше. Сейчас ничего не было важно, Рома тонул. Тонул и захлëбывался. Слëзы тоненькими струйками катились по холодному от мороза лицу, скатываясь за шиворот рубашки. Рома бежал от ненавистной школы, от Антона, от злополучного туалета, от себя. За считанные минуты преодолев расстояние от школы до дома, Пятифан ворвался в холодный дом, запирая дверь на затворку, облакачиваясь на неë спиной и сползая на пол. Рыдания вырывались из глотки, они душили Рому, не давая дышать. Он плакал, громко всхлипывая. Он больно тянул себя за волосы, колоча себя по голове. Из горла вырывались громкие всхлипы, от которых подкатывало ещë большее отвращение к себе. Рома не хотел этого, он как настоящий мужчина должен был стойко справлять со всеми своими тараканами, стоять кремнем на пути всех невзгод, а не плакать как какая-нибудь баба, так, как учил его его отец, так, как он поступал всю свою жизнь. Рома должен был, но он не мог. Не мог, не справлялся. Пятифан закричал от бессилия, он завыл, закрываясь руками. Долгое время он не мог успокоиться, прокручивая в голове все возможные варианты и выходы из ситуации, но ни один из вариантов был невозможен. Каждый нëс за собой одно лишь разрушение, либо для Антона, либо для самого Ромы. Парню хотелось побить Петрова до полусмерти, хотелось уничтожить его идеальность, заставить себя ненавидеть его до помутнения сознания, испытывать к нему одно лишь отвращение, но не смотря на все свои уговоры и усилия у него не получалось. Каждый сраный раз он останавливал себя, понимая фатальность своих мыслей. И снова заходится в бессильной плаче. Спустя некоторое время парень пришëл в себя. Снял верхнюю одежду с ботинками и направился в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Как же мерзко. Зайдя в ванную он через силу посмотрел на своë отражение. На него глядел разбитый Рома, с опухшими от слëз глазами и нахмуренными бровями. Жалкое зрелище. Зло цыкнув, он включил ледяную воду и подставил под неë лицо. Кожу обожгло холодным потоком, но стало чуточку легче. Вода отрезвила Рому, заставляя беспорядочные мысли утихнуть на некоторое время. Выключив воду, парень агрессивно вытерся жëстким мохровым полотенцем, на сей раз не оборачиваясь на зеркало. Зайдя в свою комнату, парень не раздеваясь обессиленно рухнул на скрипучую кровать. Было пусто и тихо. Все мысли внезапно покинули голову Ромы, не оставляя после себя ничего. От пережитого клонило в сон и глаза сами начали закрываться. Во мгновение ока парень заснул, погружаясь в пучину тьмы с головой, обстрагировавшись от ненавистной реальности. Рома проснулся от настойчивого стука в дверь. Неужели мама вернулась со смены раньше? Полежав пару секунд на кровати, приходя в себя после тяжëлого сна, Пятифан с трудом сел, потирая глаза. - Блять, да кто там долбится нахуй... - недовольно проворчал Рома, раздражëнно хмурясь. Слегка пошатываясь парень направился к двери, намереваясь как следует накостылять тому, кто так долго и настойчиво уже которую минуту долбиться в его дверь. - Хули так долб... - открывая дверь и запреметив стучавшего человека, парень шокированно раскрыл рот. - Блять, ты?! - Ром, успокойся, я принëс твои вещи, я хочу поговорить, - Антон бесстрастно смотрел на Рому, поднимая в руке старенький рюкзак Пятифана, слегка потряхивая им. - Да вот хуй я тебя впущу, пидор, - и Рома захлопнул дверь перед носом Петрова, не дав тому вставить и слова. Следом за этим ещë более настойчивый стук не заставил себя ждать. Спустя достаточно продолжительное время, Пятифан вновь раскрыл дверь. - Да что тебе надо, бл.. - Да замолчи ты, блять! - Антон рассерженно сверлил Рому взглядом, - Ты оглох что ли?! Я говорю, поговорить с тобой хочу, - Антон несдержанно выдохнул, чуть успокаиваясь, - Впусти меня, пожалуйста, нам действительно надо очень многое обсудить. В конце концов извиниться Я хочу. Поразмыслив пару секунд, Пятифан, скрипя зубами, пропустил Антона в дом, гневно прожигая взглядом. - Ну говори, раз припëрся. - Рома выжидающе посмотрел на Антона, который снял с себя куртку и ботинки, ставя на пол полупустой рюкзак. - Давай может на кухню хоть пройдëм, че в коридоре топтаться. Не сказав на это ни слова, Пятифан громким шагом направился в кухню, садясь за стол. Петров последовал за ним, повторив его действия, присаживаясь напротив парня и хмуро сжимая пальцы в замок. Тяжело выдохнув, Антон начал. - Слушай, Ром... То, что сейчас между нами происходит, это.., - договорить ему не дал взбешëнный Пятифан. - Это пиздец, блять! Сука.., - Рома с усилием прошëлся рукой по своему лицу, устало вздыхая. - Зачем ты делаешь это?.. - неожиданно тихо и как-то обречëнно спросил парень, - Что тебе нужно от меня? Ты поиздеваться надо мной пришёл? Поглумиться, да? - Рома горько усмехнулся, опуская опустошëнный взгляд. - Ну конечно, тебе же весело. Тебе лишь бы сделать по-больнее, до конца меня нагнуть блять, чтоб я уже не встал нахуй, понят.. - Да нет же! Послушай, я.. - Антон смутился, не ожидая подобной реакции со стороны Ромы. - Ром, извини за сегодня, я не имел права делать подобного, я поступил как гондон последний и об этом пожалел кучу раз, - Антон замялся, сильнее сжимая пальцы, - Слушай, со мной такое впервые! Я никогда в жизни не поступал столь опроментчиво и глупо, Я просто.. Я хотел.. - Что? Реально зачесались руки подрочить кому-нибудь? Серьёзно, блять? - Да ты сам то потëк как последняя сука, не смей говорить, что не получал от этого удовольствия! - вспыхнул Антон, поднимая взгляд на Рому. Тот ошеломлëнно смотрел на парня немигающим взглядом, стыдливо краснея. - Я... - Рома, Я знаю. Я... Слушай, Я никогда не испытывал подобного к людям. У меня в груди... Я не знаю как описать это чувство, Я как будто горю изнутри, ты... Я впервые испытываю нечто подобное, даже с Полиной Я.. - Антон судорожно подбирал слова. Он впервые так сильно волновался перед человеком и впервые не знал, что ему сказать, хотя перед их встречей тщательно придумывал убедительную речь для Пятифана. - Я сам не знаю, что со мной! Сначала Я ведь забавы ради сказал тебе те слова, когда ты разбил мне нос в классе, Я даже не думал, что это окажется... - Это не правда!, - перебил Рома, подскакивает с места, и стремительно подходят к Антону. Он грубо схватил его за грудки, поднимая со стула, - Это не правда, слышишь?! Это ложь! Ложь! Пиздëшь чистой воды, блять! - Пятифан грубо тряхнул Антона, на глазах предательски выступили слëзы, а губы задрожали, - Я не хотел этого!.. Я не хочу чтобы так было, это не я, не Я!.. Это ты во всëм виноват! - парень, замахнувшись, с силой врезал в скулу Петрову, да так, что он не устояв, грохнулся на пол. Тут же садясь на Антона он вцепился в него, ударяя куда придётся. - Ненавижу тебя! - сквозь слëзы кричал парень, замахиваясь для очередного удара, - Ненавиж.. Внезапно Рома почувствовал крепкие объятия. Антон обнимал его, прижимаясь к груди парня, с силой удерживая его. Удары кулаков посыпались на спину Петрова, который не издавал ни звука, упрямо сжимая Пятифана в своих, на удивление, сильных руках. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, сраный ты... - сила ударов начала постепенно сходить на нет, теперь напоминая лишь слабые похлопывания, - ублюдок... Что ты сделал со мной?.. Рома затих, тихо всхлипывая. Удары совсем стихли, его руки обессиленно опустились, слегка подрагивая. - Ромочка.. - Антон с трепетом обнимал парня. - Рома, тише... - Антон поднял голову, устремляя взгляд в лицо парню. - Ром, ты мне нравишься. - Антон открыто посмотрел в глаза Пятифану, по-прежнему обнимая. Парень заторможенности перевëл взгляд на Петрова, нахмуривая брови. - Ты врëшь. - Нет. Не вру, Рома, - Антон вновь уткнулся, тихо шепча слова куда-то в живот парню, - Я на столько честен ещë никогда не был, Рома. Никогда.