Льдинка

Парни медленно брели по широкой тропинке, продвигаясь в глубь леса. Тишина давила со всех сторон, душила. Было холодно и неуютно. По близости не было не единого фонаря, который смог бы осветить дорогу. Благо на улице всё ещё было достаточно светло, для того чтобы спокойно идти по снежной тропе, не боясь запнуться о какой-нибудь сугроб или торчащий корень. Никто из ребят не решался первым возобновить затихший на полу-слове разговор. В попытке немного расслабиться, Рома достал из внутреннего кармана своей коженки пачку Парламента, доставая две сигареты. - Тох, ты не обижайся, но курить я тебя обязательно научу,- уверенно заявил Пятифан, протягивая Антону сигарету. - Да я итак умею, - хмыкнул парень, зажимая сигарету между губ. - Я как раз хотел у тебя стрельнуть, повезло, что ты всегда их с собой носишь. Пятифан одобрительно кивнул, улыбаясь. - Вот эт по нашему, красава, Тох, - удовлетворённо похвалил Рома, поджигая сигарету зажигалкой. Не говоря ни слова на вопросительный взгляд Антона, он подошёл к парню ближе, поднося зажатую между губ сигарету к сигарете Петрова. Парень смущённо отвёл глаза. Щёки Ромки стремительно покраснели, но в полумраке на морозе это было совсем незаметно. Антон улыбнулся, слегка затягиваясь. Он не спешил отходить о Ромы, пытаясь вдоволь насладиться их близостью. Он с любопытством разглядывал лицо парня, каждый раз замечая всё новые детали в его внешности. Петров с наслаждением вдыхал никотиновый дым, слегка задерживая дыхание после каждой тяжки. Так же, как делал Рома. Через несколько секунда в голову слегка ударило, всё вокруг поплыло и закружилось. Антон засмеялся, не в силах сдержать в себе радостную энергию. Пятифан взглянул на Антона и столбенел. Петров широко и открыто улыбался, периодически затягиваясь от тлеющей в его бледных пальцах, сигареты. Его шапка слегка съехала на бок, на щеках и носу виднелся заметный, очень яркий румянец. С неба падали тяжёлые хлопья снега, оседая на светлых волосах парня. Но больше всего в сознание врезался взгляд Антона. Петров смотрел на Рому... как-то по-особенному. Рома раньше никогда не замечал такого взгляда у парня, он не смотрел так даже на Полину. Его глаза были немного прищурены. Он смотрел изучающе, цепко ухватывался за каждую невидимую для других глаз деталь. Это был не просто интерес с его стороны. Антон трепетно заглянул в глаза Роме и выглядел он при этом таким по-детски счастливым, что Пятифан не выдержал. Что-то с треском оборвалось в его груди, будто клетка, всё это время сдерживающая его, цепи на нём только что с крахом и безвозвратно сломались. Будто стокилограммовый груз испарился и всё, что раньше так сильно тревожило, перестало существовать. Осталась только чистая и такая искренняя влюблённость. Любовь. Пару секунд Пятифан ошеломлённо стоял не месте, позабыв о тлеющей в зубах сигарете. Он моргнул, поднося руку ко рту и делая первую глубокую затяжку. Выпуская дым изо рта, он медленно подошёл к Антону, на ходу выкидывая свою сигарету. Не предупреждая, он мягко коснулся своими губами губ Петрова, выдыхая носом остатки дыма. Он мягко целовал парня, цепко сжимая его плечи. Он прервался, осыпая лицо Антона беглыми, лёгкими поцелуями, не задерживаясь долго на определённых участках. Петров дышал сдавленно и поверхностно. Сигарета давным давно выпала из замёрзших пальцев, потухая на снегу. Он не мог пошевелиться, руки окоченели от мороза, ноги будто вмёрзли в снег. Антон немного шокированно наблюдал за Пятифаном, позволяя ему делать всё, что вздумается. Его лицо сильно покраснело, очки запотели, а губы мёрзли на морозе из-за влажности, оставленной губами Ромы. Когда Пятифан не на долго отстранился от губ Антона, тот отрывисто вдохнул, стараясь восстановить дыхание. Вдруг Петров ухватился холодными пальцами за не менее холодные руки Ромы. Пятифан заторможенно отстранился от лица парня, заглядывая в льдистые, слегка мутные глаза парня. - Рома... - Антон взволнованно глядел в серые глаза напротив. Слова рвались из него яростным потоком, но в голове было совершенно пусто. Реплики застывали на кончике языка, парень мог почувствовать их терпкий вкус, но не в силах был произнести ни одного слова.Ему хотелось сказать так много всего, хотелось кричать от внезапно нахлынувших чувств. Губы предательски задрожали, брови нахмурились. - Антон. - Прервал мыслительные потуги Антона Рома. Всё это время он внимательно наблюдал за Петровым, пытаясь разгадать его мысли. - Я нравлюсь тебе, - Пятифан улыбнулся, прислоняясь своим лбом ко лбу Антона. Почему-то щёки обожгло влагой. - Ты нравишься мне, - подтвердил Петров. Табун рвущихся наружу слов исчез, оставляя за собой горький привкус. Так просто... Всего три слова, смысл которых он понял только сейчас. Только сейчас, увидев перед собой такого Рому. Такого трепетного, милого, влюблённого... Он был таким красивым сейчас, на еле-освещённой лесной тропинке, среди высоких елей, в таёжной зимней тишине, с мокрыми от снега волосами и длиннющими, даже немного девчачьими, ресницами. Сейчас, когда Рома завороженно глядит на него, когда холод его рук отрезвляет и пьянит одновременно Антон слишком явственно ощущает то самое чувство. Если закрыть глаза его яркую вспышку можно увидеть совсем близко. Это тёплое мерцание стало на столько сильным, что парню показалось, будто сейчас он засветиться весь, как лампочка. Антон понял различие между интересом и влюблённостью ещё тогда, когда Рома впервые сказал об этом. Уже тогда он понял, что это чувство гораздо сильнее любой заинтересованности. Ему хотелось не просто исследовать этого человека, не только выводить его из себя и бросать в его сторону слова только для того, чтобы узреть что-то новое. Рома по-настоящему нравился ему. Антону нравились его внимательные серьёзные глаза, которые всегда таили в себе сдержанную нежность и потаённую тоску, нравились его до одури горячие обветренные губы, ему нравился его острый прямой нос и густые, но аккуратные, брови, всегда выразительно нахмуренные. Пятифан был высоким, статным, даже немного угрожающим. Практически для всех он был хулиганом, от которого можно было ожидать чего угодно, поэтому все остерегались его, держали ухо в остро, чтобы не дай бог не отхватить с его стороны. Но Рома стоял гораздо выше. Его авторитет не появился из воздуха. То, с каким уважением к нему относятся, это ни что иное как плод многолетней работы над собой. У Пятифана были собственные железные понятия о жизни, нарушив которые ты автоматически попадёшь в его чёрный список. Он не был жестоким и никогда не позволял себе издеваться над более слабыми учениками. Он не был пустомелей и никогда не бросал слова на воздух. Антону нравился такой Рома. Он нравился ему, когда сидел с кислой миной над очередной задачей по алгебре, нравился нахмуренным и предельно настороженным, особенно сильно - смущённым и неуверенным, таким, каким видит его только Антон. Петров больше не жаждал отчаянного контроля над кем-то, ему не нужна была видимость чьей-либо послушности, всё это ему на столько осточертело, что вспоминая свои мысли из прошлого у Антона возникало чувство стыда и тошноты. Ну что, что хорошего он находил в перспективе держать своего партнёра на привязи? В конце концов, что в этом может быть интересного?... Антон не успел уловить тот момент, когда изменил свои взгляды на роль своего потенциального партнёра. Когда желание контролировать сменилось желанием самому быть тем, кто будет под контролем? Петров не знал сколько длилось их с Ромой молчание, казалось, что прошла как минимум вечность перед тем, как они вышли из оцепенения. Пятифан тихо засмеялся. - Что? - Антон моргнул, нахмуриваясь. - Да ничего, Тошка. Долго до тебя доходило, просто. Ты оказался тугодумом редкостным, - беззлобно подколол Рома, доставая ещё одну сигарету из пачки. - Да уж... Спорить не буду, - Петров пожал плечами, протягивая руку за сигаретой. Рома вопросительно посмотрел на протянутую ладонь, с сомнением кладя её в неё. - Тебе не много будет? - настороженно спросил Пятифан. - Ром, ты что со мной как с ребёнком... - хохотнул Антон, - То "я тебя курить научу", то "А тебе не будет много", ты уж определись, заботишься обо мне или нет. - Да я просто думал, что ты с непривычки... - неуверенно оправдывался Пятифан, поджигая сигарету. - Да ты зажмотил просто, не оправдывайся, - усмехнулся Антон, затягиваясь. - Пошли, темнеет уже, - перебил уже почти начавшуюся гневную тираду Петров, возобновляя движение. Снег продолжал тихо падать и цепляться за всё вокруг. На этот раз тишина, возникшая между парнями не казалась лишней и неудобной. - Антох, слушай... - неуверенно начал Рома, чуть замедляя шаг, - А мы теперь типа... вместе? Я хуй знает как это назвать, просто меня ахуеть как смущает тот факт, что мы с тобой... ну.., - парень замялся, не зная как закончить свою мысль. - Целуемся, но при этом начали узнавать друг друга от силы недели две назад? - Да... - сдавленно согласился Пятифан, усиленно избегая Антона взглядом. - Знаешь... Если наша симпатия друг к другу взаимна, то... я думаю мы могли бы начать встречаться. Официально. Не смотря на уверенный голос, Антон был взволнован как никогда. Сейчас происходит легендарное событие, которое действительно очень сильно изменит жизнь обоих парней. Румянец, казалось, уже перешёл и на шею, и Антон пылал с ног до головы. Не в силах вытерпеть жар, внезапно возникший во всём теле, парень стащил с себя шапку. Ему показалось, что как только он сделал это от него столбом повалил пар. Рома, однако, выглядел ни сколько не лучше. Когда Петров повернул к нему голову выражение его лица даже немного напугало. Он смотрел как-то испуганно, его брови были высоко подняты, а губы плотно сжаты. - Ром?.. Ты против... - начал было взволнованный Антон, но Пятифан не дал ему закончить, резко подскочив к нему, обрушиваясь крепкими объятиями. - Не против, Тоша, совсем не против! - Рома слегка отстранился и отрывисто поцеловал Антона, случайно стукнувшись с ним зубами. - Я так рад, - тихо сказал Антон, пряча лицо в шее Пятифана. Парень закрыл глаза и мягко поцеловал Рому куда-то за ухо, выбивая из второго отрывистый вздох. - Блять, вот ни за что бы не подумал, что это случится. - Пятифан неохотно отстранился, улыбаясь Антону глазами. - Да уж, это что-то из разряда фантастики... Парни смеясь продолжили путь к дому Петрова. К этому времени уже порядком стемнело. Редкие фонари зажглись, освещая дорогу тусклым светом. Лес молчал, будто наблюдая за парнями. Снег продолжал падать. Ребята неспешно шли, переваривая случившееся. У них ведь всё только начинается... Всё только начинается.