Распятие юности

Дни тянутся долго. Серые облака заволакивают небо, зеркаля монотонность людских строений, обещая в скором времени пролить слёзы на мир, идя против всех ожиданий весны. Хёнджин теряется в школьных буднях, сосредотачиваясь на учёбе, ведь скоро грядут экзамены. Родители давят морально, чуть ли не каждый день напоминая о том, что Хван обязан хорошо выучиться и поступить в престижный университет, чтобы потом его взяли на хорошо оплачиваемую работу. На самом деле, Хёнджин благодарен, ведь уроки и задания, в которые он закапывает себя с головой, отлично помогают отвлечься, просто не давая ему возможность думать о единственной отраве его жизни. Лишь когда за окном темнеет, а город погружается в сладкую дрёму, Хёнджин позволяет колким словам проигрываться в голове. Они никак не сочетаются с тем мягким голосом, который, по-прежнему, изредка поёт песню под гитару в мыслях, напоминая о том, что Хван проебался. Впрочем, надежда на лучший исход постепенно угасает в груди, сменяясь принятием и осознанием того, что всё это заведомо было обречено не только на провал, но и на страдания. Хёнджин сам выбрал вступить на эту дорогу, но никто не сказал ему, как избавиться от ноющей боли в груди, которая даёт о себе знать каждый раз, когда он видит старшего. Поступок Ли горечью отзывается на языке, плесенью застревая в глотке — чешется, скребётся, прорастает, пуская корни, и не смеет сдвинуться с места. Как искоренить и выкурить старшего из своих мыслей, Хёнджин, увы, пока не понял. День не задаётся с самого утра. Хван просыпается позже обычного, из-за чего не успевает даже позавтракать, вылетая из дома, пытаясь не опоздать к первому уроку. В школе буквально всё валится из рук, в прямом смысле этой фразы — он роняет книги прямо посередине коридора, все его ручки каким-то невъебенно магическим образом перестают писать, а одна и вовсе протекает, пачкая Хвану ладони и часть парты. Учитель за это влепляет ему уборное дежурство после школы, а Феликс, сидевший рядом и тоже пострадавший от неисправной ручки, сочувственно хлопает по плечу. В перерывах между уроками Хёнджин панически пытается запомнить хоть какие-то даты для контрольной по истории, к которой он вчера готовился, но бессовестно заснул прямо на книгах. Однако в голове абсолютно пусто, а мозг, получивший меньше трёх часов сна, отказывается работать, переходя строго в аварийный режим, тратя свои силы на то, чтобы его непутёвый владелец не упал прямо посередине коридора. Вишенкой на торте становится футбольная игра, в которой его уговаривает учавствовать Джисон. Хёнджина ставят на ворота, хотя друзья прекрасно знают, что вратарь из него так себе. В этот раз Минхо тоже решается сыграть. Игра идёт плавно ровно до того момента, когда старший с силой бьёт по мячу, и тот с бешеной скоростью несётся прямо на Хёнджина, благо тот успевает увернуться, всё же падая на траву. Мяч попадает в сетку, а сам Ли ядовито ухмыляется, одаривая Хвана беглым взглядом. Младший выдыхает, смотря ему в след. На Минхо обычная чёрная футболка, поверх которой надета расстегнутая белая рубашка, а на плечах серый пиджак с эмблемой школы. Тёмные волосы развеваются на лёгком ветру, когда он радостно даёт «пять» одному из своих друзей. Вокруг шеи висит серебряная цепочка с медальоном и, кажется, точно такой же Хван видел у Йеджи. Минхо выглядит красиво. Бан Чан подходит к Хёнджину, привычно хлопая по плечу. — Всё в норме? — интересуется старший, — Ты сегодня какой-то потерянный. Хвану думается, что он уже давным давно потерялся, начиная походить на бродячего ребёнка, который отчаянно пытается выбраться из темноты. Он скидывает руку Чана со всего плеча, поднимаясь с травы. — Порядок, — отмахивается он, отряхивая школьные штаны от травинок, — просто не выспался. Он слышит звонкий смех Джисона и поворачивается в его сторону, замечая, как его друг мило беседует с Минхо. У старшего на губах тоже видна улыбка, и она кажется совсем искренней. Кошачьи глаза стреляют в него пронзительным взглядом, но он даже не смотрит — спешит отвернуться. — Я пойду, — бросает Чану Хван и удаляется, выбирая уйти от проблемы, которая так и продолжает изводить его каждый день. Даже находиться с Минхо на одной территории невыносимо, хотя бы потому что Ли, кажется, дал себе клятву превратить жизнь Хёнджина в настоящий ад на земле. Он может игнорировать его днями, даже не смотреть в его сторону, делая вид, что Хван это всего лишь пустое место, а может и срываться на него, обвиняя в самых несуразных вещах. Они постоянно цапаются, когда собираются компанией, но другие стараются не лезть, позволяя двоим парням самим во всём разобраться. Спасибо им хотя бы за это. Феликс всё же остаётся с Хёнджином после уроков, составляя компанию, пока Хван пытается отмыть свою парту от протёкшей ручки. Ли восседает на соседней, весело болтая ногами, изредка проводя пальцами через свои волосы — заядлая привычка ещё с детства. В руках он держит маленький пакетик с орешками, поодноштучно отправляя содержимое в рот. Хёнджин вздыхает, измучено смотря на своего друга. — Ликс, если из-за тебя мне придётся ещё и пол драить, то я тебя прибью, — грозится Хван, пыхтя, пытаясь отмыть последний синий развод на деревянной поверхности. Феликс посмеивается, но всё же убирает пакет обратно в свою сумку, отряхивая руки, на что Хёнджин лишь закатывает глаза. — Слушай, Хёнджи, а что у вас с Минхо-хёном происходит? От вопроса Хвана аж передёргивает слегка, однако он усердно пытается это скрыть, сосредотачиваясь на своей работе. — А что у нас происходит? — косит под дурачка Хёнджин и невольно ведёт плечом, явно чувствуя дискомфорт от начинающегося разговора. — Ну, вы цапаетесь, как кошка с собакой, хотя я мог поклясться, что изначально вы даже поладили, — пожимает плечами Феликс, высказывая своё мнение, — мне просто интересно, что между вами такого случилось, что теперь хён тебя на дух не переносит? Хёнджин вздыхает, поднимая взгляд к своему другу. Щурится слегка, смотря на добродушное выражения лица Ли. Они всегда были близки и Хван знает, что может поведать младшему буквально всё… всё, но только не это. Губы расплываются в слабой улыбке. — Ничего не произошло, Ликс, — заверяет он, — мы просто не ладим. Феликс мычит в ответ. — Разберитесь поскорее, а то все уже задолбались выслушивать вас, когда вы выясняете отношения, — бросает Ли и больше не допытывается, потому что и так не особо любит совать нос в чужие дела, за что Хёнджин ему неимоверно благодарен. Они заканчивают уборку в тишине, а потом вместе идут домой, прощаясь на развилке. Вечером Хёнджин ругается с родителями и уже не может оставаться дома. Он выходит из подъезда и идёт куда глаза глядят. Несмотря на то, что весь день сегодня был пасмурным, на улице довольно тепло. Лето подкрадывается почти незаметно, уже выглядывая из-за угла, обещая скоро привести за собой жару и долгожданные каникулы. В джинсовке больше не холодно, а вполне себе комфортно, поэтому Хёнджин гуляет до ночи, шастая по дворам, скитаясь потерянным щенком, желая слиться с серостью вокруг. Он смотрит на обшарпанные стены многоэтажек и гадает, каково же жить в центре, там, где всюду возводятся новые постройки, которые грозятся дотянуться прямо до неба. Лёгкий ветерок приносит с собой призрачный запах моря, а Хван с жадностью вдыхает его, пытаясь заполнить свои лёгкие до краёв. Он так соскучился по морю. В детстве они с родителями, Джисоном и Феликсом каждое лето выбирались на море, проводя там целые дни. Дети резвились в холодном океане, пока взрослые загорали на пляже. То время сейчас кажется таким далёким, но Хёнджин до сих пор помнит каким беззаботным он был тогда. В то время не было ничего лишнего, он просто проживал свою жизнь, радуясь каждому новому дню, резвясь с друзьями. Тогда всё было значительно проще. Чувство ностальгии охватывает грудь, принося с собой кисло-сладкий привкус чего-то невозвратимого и, наверняка, давно потерянного. Он улыбается, пряча руки в карманы, и поднимает глаза вверх. На небосводе еле-еле виднеется слабое мерцание звёзд. Месяц висит рядом, засвечивая их, своей формой напоминая фирменную улыбку Чеширского кота. Мысли сами тут же воспроизводят в голове тонкие губы, которые улыбаются точно так же. Хван вздыхает и опускает голову, не желая думать о парне с кошачьими глазами. Ноги сами ведут его обратно к своему дому. Всё, чего он хочет, так это подняться в квартиру, зайти в свою комнату и заснуть. Надолго. Желательно навсегда. Однако, кажется, сегодня откровенно не его день. Сидящего на небольшой лестнице, ведущей в подъезд, он видит Минхо. Рядом стоит полупустая стеклянная бутылка, и Хёнджин даже гадать не хочет, что в ней. Ли курит, держа в пальцах сигарету, выдыхая дым прямо перед собой, смотря в одну точку на асфальте, явно погружённый в свои мысли. Хван вздыхает, предчувствуя, что конфликта явно не избежать, однако, он слишком устал за сегодня, чтобы собачиться со страшим. Он идёт прямиком к нему, намереваясь просто пройти в подъезд, но старший сидит прямо посередине, буквально преграждая путь. — Отодвинься, пожалуйста, — просит Хёнджин, привлекая внимание парня. Минхо вздрагивает от чужого голоса, поднимая блестящие глаза. Он снова пьян. Хван не сдерживается от того, чтобы не закатить глаза. — Что тебе нужно? — плюётся Ли, а из его уст льётся яд. Младший прикрывает глаза, пытаясь совладать с собой. Он совершенно точно не хочет выяснять отношения сейчас. — Дай пройти, ты загораживаешь вход, — спокойно говорит Хёнджин, кивая в сторону двери. Ли усмехается, но не встаёт, продолжая упрямо сидеть на ступенях. Он затягивается, специально выдыхая дым прямо в сторону Хёнджина, смотрит на него надменно, свысока. К ногам Хвана летит не докуренный бычок сигареты. Младший вздыхает, чувствуя, как раздражение волнами поднимается в груди. Он многое может понять, но мудаком то себя тоже не нужно вести. Терпение у него не железное. — Слушай, в чём твоя проблема? — спрашивает Хёнджин, смотря прямо Ли в глаза. Голос его звучит резко, но по-прежнему остаётся довольно спокойным. Он не повышает тона, не грубит, просто интересуется. Это раздражает Минхо. В глазах сверкает недобрый огонёк, а на губах вырисовывается оскал. — В том, что ты явно помешан на мне, раз ходишь за мной чуть ли не по пятам, — выдаёт Ли, от чего глаза Хёнджина расширяются. Кого он из себя возомнил? — Да кому ты сдался? — фыркает Хван, — Я тут тоже живу, между прочим, а тебе не помешало бы завязать со спиртным, — Хван кивает в сторону бутылки, — раз у тебя уже лёгкая стадия паранойи развилась. Минхо сжимает челюсть, в глазах поблёскивает злость. Он вскакивает со ступенек, а Хёнджин делает шаг вперёд, намереваясь спокойно пройти внутрь, но старший толкает его назад, не давая это сделать. Хван вздыхает и закатывает глаза, разворачиваясь, начиная уходить прочь от подъезда. Он вернётся позже, когда старшего уже здесь не будет. — Куда ты пошёл? — слышится возмущённый голос сзади, — Я не закончил с тобой говорить. Язык Ли слегка заплетается, однако, фразы получаются острые и язвительные. Хёнджину он напоминает капризного ребёнка, ведь ведёт себя точно так же. — Зато я закончил, — бросает Хван, не желая продолжать бессмысленную словесную перепалку. — Развернись и веди себя, как мужик, — повышает голос Минхо, а челюсть Хёнджина сжимается. Он буквально чувствует, как его терпение трещит по швам, грозясь и вовсе разорваться на части, если старший скажет ещё хоть одно слово. — Педик грёбанный. Это становится последней каплей, а когда чужая ладонь опускается на его плечо, то Хёнджин без раздумий разворачивается и бьёт Минхо в лицо, попадая в скулу. Тот отшатывается, явно не ожидавший такой сдачи. Он смеётся, пальцами ощупывая повреждённый участок. — Это всё, на что ты способен? Хёнджин вскипает быстро, плюя на все свои правила не влезать в ненужные драки, и рвётся вперёд. Замахивается, однако Ли, у которого практики в драках явно больше, чем у самого Хвана, с лёгкостью блокирует удар, тут же нанося свой. Он прилетает Хёнджину в бок, заставляя слегка отшатнуться, но боли, как таковой, младший не чувствует, ведь по телу разливается адреналин и злость, накопленная за долгие недели травли со стороны объекта воздыхания. Они дерутся, неразборчиво нанося друг другу удары, в попытке сделать больнее. Хёнджин видит, как на скуле старшего уже красуется синяк, как слегка рассечена его бровь, а из уголка губ стекает красная струйка. Чувствует, как из собственного носа течёт кровь, капая на белую футболку, пачкая разводами; ощущает, как саднит челюсть, а рёбра отдают тупой болью. Минхо хоть и пьян, но драка явно раззадоривает его, а адреналин быстрее вымывает алкоголь из системы. У него и сил побольше, чем у младшего будет, поэтому он без особого труда толкает Хёнджина прямо в стену. Тот больно ударяется затылком, чувствуя странное ощущение дежавю. Он видит, как Ли замахивается, и зажмуривается, ожидая завершающего удара в лицо. Кулак старшего врезается в стену рядом с его головой. Хван открывает глаза. Минхо стоит слишком близко, его глаза горят, волосы взъерошены, а грудь быстро поднимается и опускается. — Я ненавижу тебя. Мгновение и холодные губы, отдающие металлическим привкусом крови, накрывают губы Хёнджина. Минхо целует грубо, почти собственнически, остервенело. Он вжимает тело Хвана в стену, с силой сжимая чужое плечо. Тень переулка скрывает их от посторонних глаз, но, кажется, об этом никто и не думает. Хёнджин сначала пытается оттолкнуть, но затем сдаётся под натиском чужих прикосновений, отвечая на поцелуй с не меньшей прытью. Он чувствует вкус одного из Чановских самогонов на чужом языке, смакует его, притягивая старшего ближе. Пальцы цепляются за грубую материю на широких плечах, сжимаются в кулаки. Окончательно раствориться в поцелуе ему не дают. Минхо сам разрывает поцелуй и толкает его назад. Хван вновь ударяется головой о стену. Шипит, смотрит на старшего с нескрываемым разочарованием, непониманием и злостью. Ли ничего не говорит, лишь стремительно уходит, предварительно прихватив с собой недопитую бутылку спиртного. Хёнджин снова остаётся один с растерзанным в клочья сердцем, которое так и норовит выпрыгнуть из груди. — Да пошёл ты к чёрту, Ли Минхо.