За семью морями

На кривых узких улочках Пиратской Республики всегда сумерки — из-за перекинутых с крыши на крышу балдахинов. Под ногами хлюпает жижа — кто-то выплеснул на улицу помои. Под навесами на прилавках разложены товары, стоят большие чугунные котлы, в которых варится какое-то вонючее пойло, прохожие с низко надвинутыми на глаза капюшонами и шляпами толкают друг друга и хрипло переругиваются. В прошлый раз Стид был здесь в качестве продавца, а теперь он сам — товар. Иззи тащит его сквозь лабиринт, петляет, будто запутывает следы, — и нарочно больно сжимает локоть. Наверняка останутся синяки, но черта с два он добьется от Стида хоть звука. Иззи и сам помалкивает — не выкрикивает продающие слоганы, нигде не задерживается, только злобно сопит. Здесь, на суше, становится заметно, что он хромает на левую ногу, — может быть, у него разыгралась подагра или какая-нибудь дурная пиратская болезнь, думает Стид. Поэтому передвигаются они довольно медленно, и Ловкач расталкивает встречных прохожих. Никто не пытается вступить с ним в конфликт, заметно, что его здесь побаиваются. Впрочем, Стид ловит на себе несколько заинтересованных взглядов из-под капюшонов. Может, под одним из них затаился Эд, чтобы прийти на помощь. — Что ты сделаешь с моими ребятами? — спрашивает Стид. Иззи, должно быть, мысленно уже избавился от него, поэтому снисходит до ответа: — Продам их на органы. — Органы? — невольно взвизгивает Стид. — Кому нужны органы отдельно от человека? И сразу вспоминает того коротышку, который хотел купить у него части тела пленного англичанина. Он невольно содрогается, и Иззи хмыкает: — Некоторые здесь делают из них напитки. К тому же, органы обладают прекрасным качеством — они молчат! Я бы с радостью убил тебя и продал только твою задницу. Если и есть в тебе что ценного, так это она… — Что ты сказал? — Стид даже останавливается. — Ты что, пялился на мою задницу? Иззи предупреждающе опускает палец на курок пистолета. — Без глупостей, — сипло говорит он. — Я не любитель грушевидных ягодиц. Но знаю кое-кого, кто душу бы за них продал, будь у него душа. — И кто это? — Скоро узнаешь. Он словно нарочно выбирает самый мерзкий притон — весь фасад его увешан коврами. Иззи отгибает один из боковых ковров, руководствуясь бог знает чем, и проталкивает Стида в открывшийся за ним проход. Они попадают в помещение с низким потолком, в воздухе висит сизый дым и сладкий дурманящий запах восточных трав, напоминающий тот, каким иногда тянет из закрытых клубов Лондона, если слуги неплотно притворили окна. По залу беспорядочно расставлены столы, за которыми разместился какой-то сброд. Разговоры ведутся вполголоса, отчего в зале висит плотный гул на низких частотах. Неужели Эд тоже бывал здесь? Неужели ему может нравиться такая жизнь?.. Стид с Иззи маневрируют между столами под тяжелыми подозрительными взглядами и отыскивают в углу стол, за которым сидит в одиночестве поджарый смуглый человек средних лет и очень отталкивающей наружности. От него так явно разит алкоголем и немытым телом, что Стид невольно закрывает нос манжетой. Иззи приветствует его, называя не то Хигги, не то Хикки. — Ловкач! — отвечает тот пискляво, поднимаясь навстречу. Почему-то у злодеев всегда крайне неприятные голоса. — Неужели это то, что ты мне обещал? — Как видишь, Хигги. Деньги принес? — Разумеется. Но сначала я осмотрю товар. Стиду становится не по себе от того, как пристально и бесцеремонно его разглядывают. Тот, кого назвали Хигги, почти лезет ему в лицо. — Покажи зубы! — требует он, обдавая несвежим запахом изо рта. — А больше ничего тебе не показать? — возмущается Стид, отстраняясь. — Всё покажешь, когда придет время! А лошадка-то с норовом, — обращается этот грязнуля к Иззи. — Если станет ерепениться — выпусти ему кишки, — равнодушно говорит Иззи, пересчитывая монеты из мешка, который бросил ему коротышка. — Тебе нужны носы или пальцы? Мои ребята скоро приведут сюда еще одну партию товара. — Если только они веганы. Нет? Тогда не возьму. Я и так потратил целое состояние. В этом месяце у меня другие расходы на людей не запланированы, — качает головой Хигги. — Ты знаешь, я толково распоряжаюсь бюджетом. — Разумеется, — роняет Иззи. — Ты само благоразумие, Хиггс. Ну, бывай. Он хромает к выходу и растворяется в дыму среди ковров. Хигги уже в спину ему произносит: — Мое почтение капитану… Вижу, он снова в строю... — и оборачивается к Стиду. — Ну а теперь давай займемся самым приятным. Я хочу снять упаковку с моего подарочка. — Что вы имеете в виду? — возмущается Стид. Хигги ведет — или, вернее сказать, тащит его вверх по лестнице в комнатенку, которую занимает один большой лежак. Лежбище. Груда тряпок, если совсем уж честно. Стид только теперь понимает до конца его намерения и пятится. — Эд тебе яйца отрежет! — обещает он. — И твоему дружку Иззи тоже. Он правда хочет думать так, потому что если Эд позволил это, тогда он не представляет, как ему жить дальше. Хигги, прищурившись, смотрит на него: — «Эд»? Погоди-ка. Так ты тот самый пират, который разбил сердце Черной Бороды? Но мое-то сердце ты не разобьешь, куколка? Давай, я хочу знать, на что потратил такую сумму, — он прижимается к Стиду, и тот ощущает возле своего бедра его твердеющий член. В нос опять ударяет запах пота. Возразить он не успевает, Хигги толкает его лицом в тряпки. Связанные руки мешают держать равновесие, и Стид, падая, больно ударяется коленями. — А ты что, разве не пойдешь в ванную? — спрашивает Стид, проворно отползая, чтобы потянуть время… для чего? Он уверен, что Эд придет за ним, ворвется сюда и восстановит справедливость. Заявит свое право на Стида. Вытащит его на воздух. От сладкого вонючего дыма и застарелого запаха тряпок мутится в голове. — В ванную? — издевательски переспрашивает Хигги. — Я уже был в ванной. В прошлом году. Стид ощущает его отвратительные жадные пальцы на своей заднице. Хигги лапает его. Это мерзко. Он пытается выпрямиться, и Хигги нажимает ему рукой на спину между лопаток, принуждая остаться в этой позе. — Шелковые чулки, — урчит он. — Тихо, тихо... Будь посговорчивей, дорогуша. Какой ты аппетитный… У Стида немного темнеет в глазах — не хватало еще вырубиться здесь, среди всей этой мерзости. Исхитрившись, он переворачивается на спину. И сразу упирается взглядом в тощий грязный живот и спущенные с бедер штаны, над поясом которых видит кривой полувставший член. — Это просто отвратительно! — говорит Стид. И, подумав, добавляет: — Что, вот прямо так, сразу? Ты совершенно не умеешь ухаживать. Негодяй выглядит обескураженным. — Вообще-то, я джентльмен, а не портовая девка! — продолжает Стид. — И чего ты хочешь, джентльмен? — пищит Хигги. — Вина. И фиников. Хигги издает возмущенный вскрик. Его член, к облегчению Стида, опадает. — Где я в этом гадюшнике возьму тебе финики? — Тогда апельсинов, — находится Стид. — Твою мать! Хигги наспех подтягивает штаны, высовывается в коридор и дает какие-то спешные указания. Сладкий дым, поднимаясь с первого этажа, стелется по полу. Ноют стянутые запястья. Стид пытается ослабить узел. Он ждет шагов Эда на лестнице — он уверен, что сможет узнать их. Омерзительного Хигги как будто заводит его плачевное положение, но едва только тот снова наваливается на Стида, как в двери стучат и появляется слуга с корзинкой. — Вино насилу сыскали, а апельсинов у нас отродясь не водилось. Никто их не спрашивает, — обстоятельно докладывает он. — Так что я принес капусту. В этот момент узел, наконец, поддаётся. — Что? Капусту к вину? — орет Стид, чтобы отвлечь внимание. — Не гостиница, а хлев! И где стаканы? Я должен пить из горлышка? — слуга растерянно исчезает за дверью. — Эй, — говорит Стид, обращаясь к Хигги. — Верни его. Скажи принести еще соль. И кардамон. И лимонную цедру. Едва Хигги, выругавшись, послушно открывает дверь (подкаблучник!), как Стид совершает молниеносный бросок, и, выхватив из корзины бутылку, со всей силы опускает ее Хигги на голову. На то, чтобы сорвать веревку и потрясти онемевшими запястьями, уходит всего несколько секунд. Стид весь в поту, но голова его на удивление холодная и ясная. Эд не придёт. Эд позволил это... Эд отдал его во власть Иззи. Внутри бушует буря, но он больно закусывает губу — не время для слёз. К пальцам постепенно возвращается чувствительность. Он обыскивает Хигги, забирает пистолет и ключи, и выходит, даже не оборачиваясь. Он предусмотрительно запирает дверь комнаты и спускается вниз. Должно быть, у него что-то с лицом, потому что завсегдатаи притона расступаются перед ним и отводят глаза. Он выбирается наружу и глотает горького уличного воздуха. Тело наполняет какой-то ужасный внутренний озноб, но голова мыслит ясно. С Иззи он рассчитается позже. А для начала вернёт себе свой корабль. Заберет его у Кракена.