За семью морями

Преследования нет — и Стид, некоторое время проблуждав по улицам, спускается в порт. К этому времени он уже достаточно успокаивается и в должной мере наполняется холодной яростью, чтобы действовать без суеты. Солнце в зените, в порту все уже затихло, только периодически раздаются крики пьяниц, да рыбаки возятся со своими лодками, разгружая улов. Две оставшиеся шлюпки «Мести» стоят на приколе, рядом, и трутся друг о друга бортами. Значит, Иззи еще в городе. Стид думает потопить одну из шлюпок, но в последний момент решает не делать этого. Наверняка свою огромную сумму, вырученную за него, Стида, Иззи сейчас прогуливает где-нибудь в кабаках. Стид идет на веслах. «Месть» стоит на якоре и выглядит совершенно безжизненной — неужели все спустились на берег? Веревочная лестница неприкаянно болтается на ветру. В голове у Стида, когда он вступает на борт и идет по кораблю, звонкая пустота. Только ветер в ушах, да иногда что-то внутри отзывается отчаянным «Трунь!», — как будто звук лютни. Стид почти не удивлен, когда действительно слышит струнные переборы и негромкое пение, открывая дверь капитанской каюты. Черная Борода один. Он настолько самоуверен, что сидит спиной. Его распущенные волосы падают на спину и плечи, из своей обычной кожи он переоделся в белую сорочку — наверняка одну из тех, что были в гардеробе Стида. В руках у него лютня Француза. Он дергает струны, те звучат расстроенным диссонансом. Стид замечает свой алый халат, брошенный на спинку одного из кресел. На пюпитре клавира стоит его картина с маяком. Красивая безделушка — ни художественной ценности, ни богатой рамы — ни одной причины сохранить ее. И всё же, картина здесь. Стид заметил ее еще в прошлый свой визит — она-то и обманула его. Он подумал, Эд сохранил ее, значит, и в его сердце осталось еще хоть какое-то чувство… Черная Борода дергает струны и напевает довольно приятным голосом: — Где мое счастье? — Трунь! — отвечает лютня. — За семью морями… «Трунь!» — В далекой стране, у которой нет названья… «Бам!» — Стид нарушает эту идиллию, захлопывая дверь, и делает шаг по каюте. — Какое лицемерие! — говорит он. Черная Борода оборачивается, демонстрируя свой нелепый боевой раcскрас. — Стид? Уйди, — говорит он глухо и даже отмахивается. Только теперь Стид замечает перед ним почти опорожненную бутылку и понимает — Борода пьян. А ведь еще только полдень. Несколько пустых бутылок валяются на полу у его ног. У Стида с собой пистолет, который он забрал у Хигги, и одного выстрела будет достаточно, — с такого расстояния попадет и ребенок. Но Стид пришел не за этим. Он все еще джентльмен. — Нет, Эд, — говорит он, нарочно используя ту форму имени, которым Черная Борода представился ему когда-то, в прошлой жизни. — Уйти придется именно тебе. Это мой корабль. Как капитан ты себя дискредитировал — ты не сберёг команду. Черная Борода выпрямляется и медленно откладывает лютню на журнальный столик. — Чего ты хочешь? — Ты был прав: не может быть на одном корабле двух капитанов, — отвечает Стид. — Так что, если в тебе осталось хоть сколько-то порядочности, забирай шлюпку и проваливай. Или, — добавляет он, бросив взгляд на две скрещенные шпаги на стене, — я согласен решить вопрос поединком. Правда, не думаю, что ты сейчас способен… Черная Борода стремительно поднимается и совсем не выглядит пьяным. Шпаги со стены они срывают одновременно. Стид понимает, что истории об Эдварде не лгали — он способен смотреть самым холодным на свете взглядом и говорить отвратительно неприятным голосом, это даже хуже лютни со спущенными струнами: — Ну что ж, пират-джентльмен, я дал тебе шанс на жизнь. — Стать рабом для сексуальных утех какого-то извращенца? Борода едва заметно морщится, делая выпад. — Не понимаю, о чем ты. — Неужели? — притворно удивляется Стид, отбивая. — И сегодня, когда Иззи уводил нас, на палубе тоже был не ты? — Иззи сказал, вы отправляетесь на прогулку. — На прогулку?! — от возмущения Стид даже забывает атаковать. — Он меня продал! Грязному извращенцу, любителю чулок, который смердел как утопленник! С каких пор ты слепо веришь Иззи? Черная Борода опускает голову и смотрит на лезвие своей шпаги. — Иззи всегда был рядом. Он… верный. — Так вот какая верность тебе нужна? Тогда к чему все это? — Стид обводит свободной рукой капитанскую каюту. — К чему картина, и халат, и слезливые песенки? — Не смей! — полыхнув злым взглядом, кричит Черная Борода. — Даже не вздумай… обесценивать… — Обесценивать что? — А сам как думаешь, Стид? Черная Борода сжимает и разжимает кулаки, но опускает шпагу, словно не решаясь поднять ее против Стида. — Нет ни одной причины быть таким подонком, — говорит Стид. — Я здесь уже больше недели. А до этого гонялся за тобой по всем семи морям. Вылавливал моих людей… которых ты сбросил за борт… Это было жестоко и глупо. Почему ты просто не пришел поговорить, Эд? Если нас что-то беспокоит — мы всегда говорим об этом! Помнишь? — Ты ведь тоже исчез молча, без объяснения причин, — огрызается Черная Борода и вдруг снова становится Эдом. — Что я должен был подумать? Лицо его страдальчески кривится, и Стид чувствует жалость и опустошение. Злость уходит. Эд бывает редким мудаком, но он не мразь. Стид, может быть, кажется всем наивным, но он неплохо разбирается в людях. Его однокашники были образцовыми мразями, а Эд просто озлобился оттого, что ему больно. Стид читает эту боль в его глазах. Похоже, шпаги не понадобятся, это будет словесный поединок. Стид опускает свою и пожимает плечами. — А что ты подумал? Эд отводит взгляд. — Что ты вернулся туда, где на самом деле хотел быть. На сушу. К себе домой, — говорит он неохотно. — Это не совсем неправда, — мягко отвечает Стид. — Но я хотел взять у своей семьи полноценную отставку. Закончить как мужчина. — Под колёсами кареты? Или, может, под клавесином? — Эта инсценировка была нужна для соседей, чтобы оставить мою жену официальной вдовой. На суше все довольно церемонно, сам понимаешь. — Я никогда не пойму твой мир, а ты не поймёшь мой. — Твой мне понятен. Скажи только одно — зачем сохранил картину? На лице Эда растерянность. Как будто он не готов это обсуждать. — Хочешь застать меня врасплох? Чтобы я проболтался? Назвал тебя своим маяком? Ничего не выйдет! Я не сентиментальный придурок из твоей команды! — он снова поднимает шпагу, но выглядит с ней не нападающим, а защищающимся. — Тебе все равно никто не поверит! Я легенда семи морей! А что есть у тебя? Твои кружева и ленты? — Пусть так, — говорит Стид и бросает оружие к его ногам. — Но ты не станешь со мной сражаться всерьёз, Эдвард. Ты носишь мое кольцо, а я ношу твоё. Черная Борода с изумлением смотрит на свою руку, где вместо рубинового перстня успокоительно голубеет бирюза. — Теряю хватку… — бормочет он и вскидывает взгляд на Стида. — Снотворное, да? Поэтому я отрубился с вечерним колоколом, как младенец? Команда с тобой заодно? Почему не убил меня? — А сам как думаешь, Эд? Черная Борода молчит и смотрит исподлобья. — Я думал, ты увидишь кольцо и поймёшь, — продолжает Стид, все больше смягчаясь. — Я тоже страдал. Тоже как будто висел на нитке. Шпага Черной Бороды с глухим стуком падает на пол. — Ты мой, на хрен, свет маяка, Стид, — говорит Эд и утирает глаза рукавом сорочки. — Вот, я сказал это. Стид невольно улыбается. — Знаешь, пока мы живы, всегда можно исправить свои ошибки и даже стать… — Со-капитанами? — хлюпнув носом, говорит Эд. — Со-капитанами, — соглашается Стид. — Но не раньше, чем ты извинишься перед командой. — Я согласен. Оба взволнованы и делают шаг навстречу друг другу. Хорошему финалу этой сцены, как обычно, мешает появление Иззи. — Ну хватит, я знал, что ты вернёшься сюда, чёртов Стид Боннет! — кричит он, словно безумный. — Иззи, нет, постой! — произносит Эд и вскидывает руку. Стид не успевает даже поднять свою шпагу, как на него обрушивается страшный удар со спины. Иззи знает своё дело и вряд ли пожалеет его жизненно важные органы. Было глупо, очень глупо недооценивать Иззи. Вот уж кто настоящий Кракен… Стид ощущает, как его мягко приподнимают под спину, оказывается, он уже лежит на полу, и под руками всё мокро и липко. — Стид, не отключайся. Не засыпай, — произносит голос Эда. Он с трудом открывает глаза. Чёрная Борода склоняется над ним - да и борода ли это, так, бородка, и к тому же, совсем седая. — Ты мой свет маяка, Эд, — говорит Стид. На губах запеклась кровь и хочется пить. — По течению ли, против, под парусом или без, я всегда шёл к тебе. Нитка моей надежды тоже ранила мои руки… но никогда не рвалась. — Молчи, ты должен беречь силы, — приказывает Эд хрипло. — Всё будет хорошо. Ты поправишься… Стид ощущает, как по всему телу выступает холодный пот. — Всё уже хорошо, — он не уверен, что ему удается произнести это вслух. — Всё в порядке. Я вернулся, чтобы быть с тобой до конца моих дней. Всё так, как я и хотел… Эд… Темнота наваливается сразу, большой тяжелой глыбой, и каюта, Эдвард и весь мир погружаются во мрак.