В кровати

- Жарко-то как - Игорь поднимается с лежака. - В этом как бы весь смысл, Коть. - развалившемуся, буквально растекшемуся на соседнем лежаке Артёму лень даже губами шевелить. - Я пойду в доме поваляюсь, ладно, Тём? - а вот на это Дзюба уже поворачивает голову в сторону Акинфеева. Во-первых он всё равно никогда не может ни в чём Игорю отказать, и они оба это знают, а во-вторых, они же взрослые люди никто никого ни к кому не привязывает и наручниками не пристёгивает. Артём кивает, на что получает чмок в губы и назидательное - Не забудь попшикаться маслом, я не хочу ночью слушать твои стенания и мазать тебя пантенолом. - Ой, иди уже, чудак! Сколько можно тебе повторять, что я не обгораю, ёпт? - Игорь не комментирует такую откровенную ложь, молча забирает со столика свой телефон и уходит в сторону французского окна, в которое и заходит на виллу. Дзюба смотрит ему вслед и даже приспускает солнечные очки на кончик носа, наслаждаясь неповторимой походкой, а когда тот скрывается на веранде забирает со столика наушники, включает на телефоне случайную песню и прикрывает глаза, откидываясь обратно на лежак. Солнце и правда шпарит во всю и надо бы пойти окунуться в бассейн, а после набрызгаться маслом от загара или для загара без разницы, но так хорошо и лениво, что он начинает проваливаться в дрёму, когда в наушниках тренькает звук пришедшего в вотс-ап сообщения. Артём неспеша тянется за телефоном, подозревая, что там что-то от Крис и мальчишек, но там странное "Зайди в спальню. Срочно!" от Игоря. Тёма хмурится, недоумевает, встаёт и прям как был, только в купальных шортах, идёт на виллу. В доме тихо-тихо, слышно только как тихонько гудит сплит-система, он заходит в гостиную, зовёт: - Игорюш? - Артём заглядывает сквозь лестничные перила вверх и снова зовёт - Игорёк? - в ответ тишина, поднимается по лестнице на второй этаж. Ему становится не по себе и по спине пробегают мурашки. Он мнётся несколько секунд перед дверью в спальню, сам не понимая почему вдруг испугался, а потом распахивает дверь и: - Игорь? - сглатывает от развернувшейся перед ним картины и замирает в дверях схватившись за дверную ручку, не в силах сдвинуться с места - О-ху-еть! В центре комнаты на табурете сидит действительно Игорь... У Артёма путаются мысли, думать сложно, почти невозможно, в голове вязкое тягучее нечто. Да, что там думать, невозможно даже просто дышать... Так вот, сидит, значит Игорь на табурете почти в центре их спальни, на лице у него черная маска для сна, что-то у Артёма пелена какая-то перед глазами, он жмурится, несколько раз моргает, чтобы получше рассмотреть вот то самое "О-ху-еть!", а на шее у Игоря ошейник на липучке, от него идут ленты, оплетающие руки и связывающие их за спиной, (ну, как связывающие, настолько, насколько он сам себя смог "связать"), такие же ленты есть и на ногах, но сами ноги привязаны к ножкам табурета, а не друг к другу. Больше на Акинфееве нет ничего. Совсем. - Вау! - губы Артёма растягиваются в плотоядной улыбке, пусть адресат её и не видит, но услышать её в голосе очень легко. Игорь несколько раз вздыхает, облизывает губы, чувствуется как ему неловко, потом собирается с мыслями и тихо произносит: - Я хотел сделать тебе сюрприз... - он поводит плечами, а Артём наконец-то отлепляется от дверного косяка и проходит внутрь, чтобы поближе рассмотреть свой сюрприз, при этом сердце так стучит, что ничего вокруг не слышно. Обходит стул с Игорем вокруг, рассматривает, но не прикасается. - Блять... И что же с тобой таким делать?.. - Артём подцепляет пальцем одну из лент, обвивающую ногу Игоря. - Ну, я правильно понимаю, что ты не можешь двигаться и ничего не видишь? - озвучивает правила игры, в которую его приглашает поиграть Акинфеев. - Да. - кивок. - То есть всё-таки ты мой мальчик - гладит по щеке, проводит по губам большим пальцем, слегка надавливая и палец тут же оказывается втянут внутрь, но Дзюба не задерживается, на этом зрелище и этом ощущении, снова обходит Игоря со спины, проводит ладонями по его плечам до локтей и обратно, склоняется, влажно целует в ухо - Мне уже всё нравится... - Акинфеев сглатывает, его чуть ведёт от собственной смелости и такого максимального с его стороны доверия, но это нужно продемонстрировать Артёму и лучшего способа он не придумал, остаётся надеяться, что всё пройдёт гладко и Дзюба всё верно истолкует. Тем временем, язык Тёмы перемещается на шею и вылизывает её, несколько раз проскальзывая под ошейник, а обе руки спускаются по груди к соскам, чтобы сжать их, на что Игорь вздрагивает и несдержанно стонет. - Красота какая... Артём обходит его и встаёт напротив, осматривает, будто всё ещё выбирая чего же из предложенного в этом самом вкусном и сладком меню ему хочется больше, затем наклоняется над Игорем, проводит языком по его губам и Акинфеев разочарованно вздыхает, что это не полноценный поцелуй. Почему-то почти всегда именно поцелуи для Игоря значат больше, чем любое другое проявление чувств, чем те же объятья или переплетение пальцев. Вот и теперь ему нестерпимо хочется, чтобы Тёма его поцеловал, а не просто дразнился. Тёмин же язык опять проходится по раскрытым губам Акинфеева, только уже в другом направлении. Игорь высовывает язык и покорно ждёт повторения, чтобы хоть так дать Дзюбе понять чего ему хочется. О чём думал Артём, лежа у бассейна на заднем дворе виллы? О том, что отказывать Игорю он категорически не умеет. Вот и сейчас эта невысказанная просьба исполняется, даже немного торопливо, чтобы не дай бог никакая лишняя мысль голову Игоря не посетила, сомнений никаких не заронила там. Артём целует его, ласкает его язык своим, посасывает нижнюю губу, сам стонет от остроты ощущений, от гаммы переживаемых эмоций, хочется просто полностью облизать всего Игоря, не оставив на нём ни одного непоцелованного миллиметра, ни одной необласканной клеточки. Оторваться от любимых и самых сладких губ практически невозможно, но Игорь затевал это всё не только ради поцелуев, пусть и таких развратных. А значит его желание тоже нужно удовлетворить, поэтому Артём отстраняется и Игорь слышит шелестение упавших на пол шорт и громко сглатывает появившуюся во рту вязкую слюну: - Хочешь, да? - Акинфеев несколько раз кивает: - Да. - Дзюба несильно надавливает ему на затылок, побуждая чуть нагнуться вперёд и почувствовать губами головку его вставшего члена, но не дав взять её в рот. Потом повторяет, и снова Игорь не успевает. Артём играет с ним, давая лишь прикоснуться губами к самому краешку на секунду или лизнуть кончиком языка, опять и опять. От этой мучительной игры они оба получают какое-то нереальное удовольствие предвкушения, оба подрагивают от одновременного переизбытка эмоций и нехватки тактильного контакта, оба тяжело дышат. Наконец, Акинфеев чувствует на языке тяжесть головки, которая не пропадает, смыкает вокруг неё губы и несколько мгновений медлит, вероятно, не веря в свою удачу, а потом подаётся ещё чуть вперёд и полностью заглатывает член, испуская облегчённый стон, который смешивается со стоном Дзюбы. Некоторое время Игорь просто старательно отсасывает, можно сказать трахает сам себя в рот, но Артём, не совладав в итоге с эмоциями, перехватывает инициативу и начинает двигать бёдрами навстречу жаркому и влажному рту, доставляющему сейчас такое нереальное удовольствие, пока не останавливается, чтобы поцеловать. После поцелуя Игорь сам тянется чуть вниз и вперёд, чтобы уже без игр взять в рот и продолжить насаживаться. В какой-то момент, видимо, взятый им темп заставляет Артёма особенно громко и протяжно застонать и предупредительно зашипеть: - Тишшше, полегче, а? - но пфф, Акинфеев даже в таком уязвимом положении всё равно всегда играет по своим правилам и переиграть его нельзя, тем более, что и игру эту он придумал сам, поэтому он даже и не думает слушаться и притормаживать, а напротив, удваивает свои усилия и вот спустя какие-то секунды слышит сдавленный полукрик-полустон Тёмы и тут же ощущает во рту его солоноватую сперму, проглотив которую поднимает лицо наверх и удовлетворённо улыбается, показательно облизываясь, тут же сталкиваясь с резко наклонившимся к нему для поцелуя Дзюбой - Я не наигрался! - они целуются какую-то бесконечность и в процессе Артём не отстраняясь опускается на колени перед Игорем, проводит руками груди, слегка царапая короткими ногтями, следом по бёдрам, задевая ленты и тоже проходясь ногтями по внутренней стороне бёдер, а сам тянется к Акинфееву, ласкает языком его левый сосок, вылизывает его, затем втягивает в рот и посасывает, кусает, потом перемещается правее, лижет в центре груди, далее принимаясь и за правый сосок, кладёт ладонь на давно поднявшийся и отчаянно требующий внимания член, гладит его кончиками пальцев, а затем целует ствол по всей длине, не беря его в рот, одновременно отвлекаясь то на то, чтобы сжать в пальцах соски и оттянуть их, то на влажные поцелуи живота, паховых складок и бёдер, то возвращаясь к члену обратно, то заставляя Игоря отклониться назад, чтобы вылизать его яйца. Акинфеев стонет, скулит, вскрикивает от нереальности происходящего, от того, сколько ласки он получает, хотя в его расчётах было только дать возможность Дзюбе получить удовольствие. Конечно, он понимал, что его удовольствие доставляет наслаждение и Артёму, но получение такого однозначного подтверждения заставляет его улететь в космос. Тёма же побуждает его отклониться назад ещё больше, облизывает свои пальцы, просовывает под Игоря, лаская вход, входя внутрь буквально на одну фалангу, не прекращая попеременно целовать, кусать и сжимать его уже заласканные и ставшие сверхчувствительными соски, проводить языком по члену, ласкать им же головку, чуть всасывая её, а потом целуя в губы, вылизывая Игорев рот. - Если мы это всё снимем, обещаешь, что не будешь брыкаться? - будто размышление вслух. - Не буду. Артём снова становится на колени, снимает ленты с ног Игоря, затем ошейник, руки Акинфеев освобождает сам, Тёма тут же приближается к оставшемуся в маске Игорю, целует его, тот, облегчённо вздохнув, обвивает руками его шею, отвечает на поцелуй, снова сладко постанывая. Но этого после столь долгого воздержания Игорю мало, его руки, кажется, всюду - на спине Артёма, сразу же на груди, правая спускается ниже, проходится по прессу и обхватывает член, а левая продолжает гладить и трогать всего остального Тёму. Такая реакция не укрывается от Дзюбы и он хмыкает: - Угу, а тактильный придурок, стремящийся всех потрогать, конечно же, я... Пошли. - тянет Игоря на себя, тот послушно встаёт с табуретки и делает несколько шагов, как оказывается, в сторону кровати. - Ты предсказуем... - усмехается Игорь, на что получает несильный шлепок по ягодице. - Где смазка, куда ты её вечно засовываешь? - В тумбочке она. Я просто положил её на место. - и пока Артём отвлекается на пару секунд на поиск, Акинфеев становится на кровати в коленно-локтевую позу. Когда Артём видит это, у него вырывается рык: - Трахать тебя надо. Трахать... - подходит к столь откровенно манящему и вожделенному Игорю, одновременно открывая тюбик и выдавливая себе на руку лубрикант - Хорошо, что тебя растягивать особо не нужно, я бы не вытерпел всё равно... - проводит пальцами в смазке между ягодиц, тут же погружая сразу два пальца, это он, конечно зря и Акинфееву требуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но то, что секс у них был утром, а до этого вечером, а до этого ещё предыдущим днём, а до этого... Ну, в общем, регулярный секс помогает не тратить много времени на тщательную растяжку. - Возьми меня, не мучай - от тона, с которым произнесена это простая, пусть и не часто повторяемая Игорем фраза, Артёма начинает потряхивать, а вся игра становится чуть меньше на игру похожа, он начинает как-то суетиться, вытаскивает пальцы, выдавливает на них ещё смазки, вводит уже три, продолжает разминать, хотя его терпение исчерпалось, наверное, ещё в тот момент, когда он открыл дверь в спальню. Тогда даже промелькнула мысль из разряда "валить и трахать", но желание поиграть всё же пересилило, а вот теперь уже совсем нет никаких сил ждать. Они оба настолько заведены, что ощутив прикосновение головки члена ко входу Игорь немедленно подаётся назад, стискивая зубы от собственного нетерпения, насаживаясь, Артём сзади рычит: - Ну, блять, ну куда ты? Ну? - склоняется к нему и целует линию позвоночника где-то ниже лопаток. - Ммм, хорошо. - выстанывает Акинфеев. - Тогда потужься чуток. - руки скользят по спине и бокам, сам толкнуться Артём всё не решается. Игорь же покорно выполняет требуемое, покачивается, и Дзюба не выдерживая, входит на всю длину, начиная постепенно набирать скорость, увеличивать интенсивность движений. Но через пару минут Тёме этого становится мало и он выходит, дёргает Акинфеева за лодыжки, заставляя лечь почти плашмя, сам садится сверху, входит, а затем сразу выходит из жаркого нутра, повторяет несколько раз, Игорь извивается, пытается повернуться, посмотреть на Артёма, забыв, что на нём маска, попросить продолжить, он уже настолько близок к оргазму, что кажется, дотронься до своего члена и кончит тут же. Дзюба замечает его попытки, наклоняется к нему, целует: - Хочешь снять? - Как скажешь. - Блять, чёртов Акинфеев, крутит им и вертит по своему усмотрению, несмотря на то, что как будто всё и наоборот. Артём послушно снимает с него маску, переворачивает его на спину, Игорь тут же обнимает, притягивая ещё ближе к себе, целует сам, заставляя буквально лечь сверху, ногами сжимая Тёмины бёдра, а потом и вовсе обхватывает ими за талию, трётся членом о член, стонет, даже скулит от близости. Артём дрожит всем телом, шепчет что-то, даже не разобрать что, покрывает лицо и шею Игоря сотнями или тысячами легких поцелуев и не разрывая объятий, просовывает между ними руку, направляет себя в растянутый уже вход, чтобы быть ещё ближе, чтобы быть одним целым. И вот теперь Игорь может разобрать: - Ты сумасшедший, блять, боже, я так тебя люблю... - Я тоже. Двигайся, блять. - он опять слушается, подчиняется, начинает медленно двигаться, внутри всё равно тесно, жарко, так охуенно, что нет никаких сил, никаких вообще нахуй сил, постепенно скорость фрикций увеличивается, как и амплитуда, но они не прекращают целоваться, сплетясь в этот причудливый клубок на кровати и не имея никаких сил отпустить друг дружку. В комнате жарко, несмотря на работающую сплит-систему, каждое движение слышно как совершенно пошлый и влажный "чмавк" и это заводит только сильнее, но вдруг, у Акинфеева будто сводит всё тело и его объятие становится даже болезненным и ноги с такой силой сжимают Тёмину талию, что кажется сейчас послышится хруст, внутри мышцы сокращаются, сжимая двигающийся там член, а между ними становится мокро, через несколько мгновений Игорь расслабляется и падает на кровать, каким-то чудом ещё удерживая ноги скрещёнными на талии Дзюбы. Артём целует его не прекращая двигаться, закидывает расслабленные ноги себе на плечи, но и ему достаточно, Акинфеев тянет руку к его лицу, гладит по щеке, проводит по губам большим пальцем, Тёма всасывает этот палец, его будто бьёт током от флешбека, и он кончает, крупно содрогаясь, наваливаясь всем весом на Игоря, придавливая того к кровати. И Акинфеев спускает ноги с его плеч, обнимает, гладит по плечам и лопаткам, целует в висок, ловит губами губы, всё ещё чувствуя как Тёма вздрагивает, ощущения просто нереальные, сказочные, доступные только им и только вдвоём. И есть подозрение, что вот такое соединение их душ даже лучше непосредственно оргазма. Когда Артём возвращает способность более-менее ясно мыслить, он фокусирует взгляд и произносит: - Вот это я понимаю, жарко, ёпт! - в ответ Игорь не менее жарко его целует: - Я так понимаю, эти штуки не выкидывать? - Я те выкину! - такое умильно грозное, что Акинфеев не может скрыть счастливую улыбку - Убери куда-нибудь подальше только, это не на каждый раз. - Ладно. Можем ещё что-нибудь посмотреть, хочешь? Я когда заказывал видел там интересности всякие... - произносит немного смущённо, поглаживая пальчиком Артёма по плечу, тот смотрит на него неверяще: - Кто ты? И куда ты дел моего Игоря? - заставляет того перевернуться, делая вид, что ищет под ним, потом раскидывает подушки - Игорь? Ты где? Игорь, я не виноват, он выглядит прям как ты, только ты красивее, конечно! - свешивается с кровати, заглядывает под неё - Игорь, ты тут? - упускать такой момент категорически нельзя и Акинфеев берёт подушку и лупит ей по Тёминым заднице и спине. Тот возвращается на кровать - А так это всё же ты, Игорь! - заваливает Акинфеева на подушки - Обязательно посмотрим, Котюнь! Обязательно. - склоняется и целует, стараясь в поцелуе передать насколько счастлив.