В кровати

Сентябрь 2018 года Да, в принципе всё уже было - и обжигающее молчание, и равнодушная холодность, и попытки поговорить, в результате которых Игорь неизменно сбрасывал видеозвонок или вставал с дивана/кресла/стула и выходил из комнаты. И что делать с этим было уже совсем не понятно. Артём пытался объяснить, пытался извиниться, просил забыть и не вспоминать. Ничего не помогало. Он не мог достучаться, просто не мог пробить выстроенную Акинфеевым стену. Пытался и так, и эдак, даже приезжал после матча и они провели вместе вечер, хотя вместе - это слишком громко. Они провели вечер в одном доме, а потом Игорю позвонила Катя с какой-то, якобы, проблемой, и он уехал в ночь. Явно это было просто чтобы не ночевать с Артёмом в одном даже доме, не говоря об одной кровати. В общем, Игорь был капитально закрыт и вот наконец-то прорвало. Кто бы мог подумать, что Акинфеева сможет раскрыть, добить, вывести такая ерунда как Тёмин разговор по телефону с Кокорой. Мизансцена примерно следующая: на утро после очередного матча Игорь гипнотизирует кофемашину, чтобы она поскорее сварила ему кофе, смотрит в окно кухни и видит как открываются ворота и въезжает машина Дзюбы. Какого хрена ему опять тут нужно не понятно и страшно раздражает. Долго он ещё будет таскаться? Всё же уже решено и перерешивать никто не будет. Не будет, Игорь сказал. Точно не будет. Эта вся история причинила уже столько боли, которую бы успеть до старости хотя бы переварить в себе, пережить, переболеть, сейчас даже просто находиться вдвоём в одном помещении нет никакой эмоциональной возможности. Одному Игорю хоть как-то легче, хоть не так остро чувствуется боль, не вспоминается кому отправлялись все эти видео и аудио, сообщения, "заботливо" пересланные ему изначальным адресатом, да, для этого нужно прикладывать титанические усилия воли, но это работает, и одновременно проще самого себя убедить в блядской Дзюбиной натуре, в том, что это довольно логичный конец их истории. Находиться же рядом, даже не разговаривая (хотя Артём постоянно пытается хоть как-то подлезть к нему и вывести на разговор), даже не соприкасаясь, просто рискуя столкнуться в коридоре или на входе/выходе из ванной, случайно взять в руки полотенце и ощутить его запах, увидеть немытую чашку в раковине - всё это больно просто физически, все внутренности скручиваются в тугой узел. Какого хрена он сюда таскается? Судя по сообщению в телеге, которое Игорь оставил "непрочитанным", на этот раз типа за вещами... Спустя полминуты Артём заходит в дом, он только с поезда и как раз заканчивает разговор по телефону: - Не, он просто мою машину подогнал к вокзалу. Тут меня никто не встретил бы, да. Ладно. Давай, ага, до завтра! Целую, Хрю! - стягивает с ног кроссовки и проходит в гостиную, устало, при этом до какой-то невозможности привычно и по-домашнему плюхается на диван. Акинфеев подлетает к нему настолько быстро насколько может и не давая опомниться наносит первый удар в плечо, Дзюба он неожиданности вздрагивает, отшатывается: - И тебе приветик. Давай... - Пошёл нахуй! Сука! Ненавижу тебя! Ненавижу! - Игорь уже лупит его со всей дури, не понимая, не соображая куда и как попадают хлёсткие удары. Он даже не бьёт, он колотит совершенно не сопротивляющегося Артёма, который лишь голову опустил и ждёт когда Фурик выдохнется. - Сука! Тварь! Ненавижу! Что тебе, блять, ещё надо? Что? Чего, блять, не хватало? - продолжает совершенно по-бабски колошматить Дзюбу, рыдает в голос, срывается в икоту, отходит на шаг назад, утирает рукавом слёзы, а потом покрасневший нос. Наверное, ему бы хотелось, чтоб его успокоили. Ну, знаете, обняли крепко-крепко, подождали пока перестанет брыкаться, за голову бы прижали к себе, второй рукой обвив талию или лопатки и шептали что-нибудь типа: "Тшшшш, тише, Коть, всё хорошо будет. Веришь, ну?" Или "Шшшш, мой Фурик, шшшшш, давай-давай, дыши. Да? Всё-всё-всё прошло. Я рядом. Рядом. Мой родной. Шшшшш." И тогда бы стало легче, можно было бы дышать спокойнее, не раздирало бы так сильно горло, не казался бы таким сухим и огромным язык во рту, не ходили бы ходуном руки (он даже не может их сжать в кулаки, именно потому что они дрожат). Но... Не позволит же он Артёму такое с собой вытворять. Да хоть даже вообще прикоснуться. Ярость вспыхивает с новой силой: - Мразь! Мразь! Ненавижу! Сдохни! Слышишь? Просто сдохни, уёбок! - краешком сознания сам понимая, что его уже уносит и это перебор. Не выдерживает и Артём: - Игорь, хватит... Пожалуйста... - Не смей! Завали своё охуевшее ебало! - взвизгивает, подскакивает обратно, стукает ладонями по плечам в попытке хоть так выместить бушующую в нём боль, перемешанную с яростью - Понял? Ненавижу тебя, блять! Ненавижу! Никогда тебя не прощу! - Хорошо-хорошо! Просто успокойся! Ладно? Я не могу... - в его глазах плещется реальная тревога, смешанная с виной, будто Акинфеев может умереть от обезвоживания, если не прекратит реветь. От этого слёзы и правда высыхают: - Не смей мне указывать! Ты жалкая мерзкая мразь! Так... - у него сбивается дыхание, но желание лупить Артёма всё не ослабевает - Вещи, бля...? Вещи свои ёбаные собирай и вали!!! Вали отсюда нахуй!!! - кричит ему в голову, опрометчиво перегибается через Тёмино плечо, дубася уже по спине. Конечно, это Игорь сам себя подставил. Конечно, не воспользоваться таким подарком Дзюба не смог - он обхватывает Акинфеева за бёдра и поднимается с дивана, Игорь складывается пополам, повисает на плече, на секунду теряется, но тут же спохватывается и начинает бить кулаками по пояснице - Поставь меня, сука! Пусти, блять! - бесполезно, Тёма топчется на месте, будто сам изумлён развитию событий и решает что же делать дальше - Куда ты...? Сука! Дрянь! Постааавь! Июнь 2023 год Игорь, ещё подъезжая к их дому замечает, что ни на участке, ни, кажется, в доме нет света, и чуть позже, когда он с пакетами продуктов заходит внутрь, он всё ещё крайне удивлён насколько там темно и тихо. И Тёмы нигде нет, хотя он точно должен быть дома, у них были планы на этот вечер. Артёма он находит сидящим на улице на качелях. - Вот ты где! Не замёрз? - прихватывает из плетёного сундука на веранде плед, подходит ближе и замечает початую бутылку виски на подлокотнике, присвистывает, смеётся - Это что за одиночный слэм тут у тебя? Тёма поднимает на него глаза и тихо произносит: - Опять. - сказать, что Акинфеев пугается - это ничего не сказать. Взгляд его совершенно пуст. - Опять что, Тём? - хочет было укрыть Тёму пледом, но тот отмахивается от него. - Сообщения. - протягивает телефон с открытым диалогом в телеге. Игорь пробегается глазами: - Фух, блять, напугал меня. Я уж подумал умер кто, или ты сломался... - ему всё же удаётся накинуть Тёме на плечи плед - И чё ты тут сидишь? Ты позвонил кому-то? Рыжему? Ну, Гольдману твоему? Он свяжется с... - Да. Переслал. Только хуле толку? - Тёмк, что значит хуле толку, а? - садится рядом, поглаживает по коленке, берёт за руку - Ну, никому уже не будет интересно... Все уже знают какой ты у меня красавец! Ну, чего ты? Артём роняет голову Игорю на плечо, обнимает, стискивает буквально руками, перетаскивает к себе на колени: - Я просто знаю что там... Там стрёмное. - Тёмочка мой... - прижимается губами ко лбу - Ну, вискарём ты делу всё равно не поможешь... Давай завтра всё обсудим с теми кто в теме, ладно? Вдруг внезапно Дзюба взрывается: - Ты что такой святоша? - ссаживает Игоря со своих коленей, встаёт с качелей сам, отходит к бассейну, пинает валяющийся около него надувной мячик. - Что значит...? - Да! Не больно тебе? - не оборачиваясь. - Нет. - это звучит довольно грубо, но Акинфеев пожимает плечами, подходит ближе, прикасается к ладони, Тёма не даётся и отдёргивает руку. - Всё равно? - уже тише и спокойнее. - Ты охуел что ли? - стукает ладонью по лопатке, не сильно, но ощутимо. - Я охуел? - и вот только теперь он поворачивается к Игорю и становится очевидно, что сейчас вся лавина гнева, злости, жалости к себе, обиды на непонятно каких людей, всё это сейчас обрушится непосредственно на Акинфеева, которому этого вот вообще не хочется. - Артём, прекрати, блять. - с максимальной строгостью в голосе на которую вообще только способен, и которую, к слову, к Тёме он никогда и не применял. Тот замирает в растерянности: - В смы...? - Перестань. Я всё понимаю - это больно, отвратительно, омерзительно, ужасно, аморально, противно, гадко. - заходит ему за спину, проводит руками по лопаткам, бокам, прижимается лбом к шее сзади и продолжает уже шёпотом - Я понимаю, что тебе плохо. Правда понимаю. И пытаюсь поддержать как могу. И мне не просто, понимаешь? - обнимает за плечи, целует шею сзади. - Злорадствуешь? - кидает вполоборота, но уже беззлобно, даже со смешком, если Игорь не выдаёт желаемое за действительное, конечно. - Придурок. - легонько сжимает губами мочку уха, устраивает подбородок на плече - Ну, если только чуть-чуть... - Мы так хорошо сидели на качелях... Пойдём ещё посидим? - поворачивается, состраивает лицом самое жалостливое выражение на которое только способен, пригребает Акинфеева к себе, целует в макушку. Игорь выдыхает - пронесло. - Тебя пожалеть? - Если только чуть-чуть. - усмехается. - Как вот ты так можешь? Ррраз, и успокоил меня... И я ведь правда успокоился, вроде... - возвращается к качелям, плюхается с размаху, заставляя основательную деревянную конструкцию жалобно скрипнуть. Игорь усмехается, аккуратно опускается к Тёме на колени, обнимает руками за шею и звонко чмокает в щёку. - Потому что ты мой Мальчик. Забыл что ли? - продолжает гладить руками по рукам, плечам, шее, иногда ныряя к лопаткам, до тех пор пока не начинает звонить Тёмин телефон. Правда и отвечая на звонок Дзюба Игоря со своих коленей не отпускает. - Ладно. Добро. Точно будет? Блять!! Как появится, часа через 3? Комментарии закроешь сам? Да. Ладно. - сбрасывает звонок - Бррррр, прям фу... - Чё он сказал? - Сказал по лайту всё идёт. Даже сми типа не будут, ну... - Ну, вот видишь... - проводит указательным пальцем по линии челюсти, гладит тыльной стороной пальцев под подбородком, затем большим пальцем проводит ему по нижней губе, заворачивая её наружу, заставляя Тёму нервно сглотнуть и облизаться - Всё будет хорошо. Ты же знаешь? - Угу. - Пошли поедим. Я там кое-чего вкусненького принёс. И ты обещал мне сегодня безудержный секс, помнишь? Много безудержного секса!!! - Вот ты ненасытный, у меня скоро мозоли будут. - Ага, кровавые. Ну, хоть отвлечёмся, не сидеть же тут всю ночь... Сентябрь 2018 года Дзюба кулём сваливает Игоря на кровать: - И что? Чё ты притащил меня сюда? - поднимается, опираясь на локти. - Не знаю... А что мне было делать, ёпт? - разводит руки в стороны. - Конченный дебил, блять. Насиловать что ли будешь? - показательно сводит ноги, будто бы это сможет что-то изменить - А, я ж забыл, что ты киски всякие теперь любишь... Я ж не подхожу же больше... - Ну, Игорюш, ну... - начинает расхаживать по спальне из стороны в сторону, как маятник. - Я не прощу тебя. - так на локтях и отползает по кровати к её изголовью. - Я понял. Но ты только это... Только не уходи... Не бросай меня, а? - садится на самый краешек, опускает голову. - Бля, что ты несёшь? - Акинфеев трёт лицо, такая постановка вопроса вообще перед ним не стояла. Он точно на все 100% уверен, что вместе им никогда больше не быть. Он всё решил. И перерешивать он не планирует. Ну, сколько можно, в самом деле возвращаться к этому вопросу? - Умоляю, Кись. Хочешь, на колени встану? - правда встаёт на колени возле кровати, протягивает к Акинфееву руки, что только больше злит Игоря. - Нет. Не хочу. Скажи, вот что тебе не хватало? Правда, мне интересно. - Ничего.. - снова садится на край матраса. - Так не бывает. Почему-то тебя потянуло... Хм... Туда... Почему, блять? - складывает руки на груди. - Я не знаю. Просто, оно само завертелось, что ли... И я как-то... Заигрался. Прости меня. - Артём говорит еле слышно, кусает при этом губы. - Это всё не игра, Артём... Это наша, блять, жизнь... - Да, я понимаю, но... Я не хотел. - Классно. Просто супер, ты не хотел, оно само, блять... - Акинфеев взрывается, снова переходит на крик - Ну, это кардинально меняет дело, конечно. Чё-то я перегнул, да? Ты ж не виноват ни хуя... А я тут ору, блять, на тебя. Да? Так? Сука!! Так? - в Артёма летит подушка, а потом и тюбик крема для рук с Игоревой тумбочки. В бессильной злобе Акинфеев снова кидается на него с кулаками - Ненавижу тебя! Ненавижу! Никогда тебе этого не прощу! Я для тебя всё, блять, ну, всё, а ты... Ненавижу! - Да, хватит, блять! - то ли от количества матюгов в свою сторону, то ли от желания защититься от обвинений (вполне справедливых) Дзюба внезапно свирипеет, уворачивается от ударов, старается схватить Игоря за запястья - Ну, напиздел немного лишнего, ну, показал, какая трагедия, Боже мой! Я никого не трогал и ничего не делал! Хватит истерить! - Истерить? Истерить, да, блять? Так я, блять, истеричка значит? Просто на пустом месте? Тварь ты, ёбаная скотина! - соскакивает с кровати, идёт в гардеробную, начинает сваливать на пол и пинать Дзюбины вещи к выходу - Убирайся отсюда! Убирайся, чтоб я тебя не видел! Зря я тогда тебя простил, уже бы забылось, а теперь... - Простил? Тогда? Ты совсем охуел что ли? Да прекрати пинать мои вещи... Иди проветрись... И вспомни, что это и мой дом тоже. Не хочешь меня видеть? Вали сам! - Мне уйти? Мне?? - подходит ближе, толкает Артема к стене, хватает за горло - Повтори, сука! - Это. И. Мой. Дом. Тоже. - Тёма зажмуривается, ожидая удара, сжимается весь, понимая, что сладко ему не будет. Июнь 2023 года После душа и необходимых подготовительных манипуляций Игорь, не потрудившись одеться, ложится на кровать, подкатывается совсем близко, укладывается на бок лицом к Артёму, который даром, что вышел из ванной лишь минутой раньше, но уже делает вид, что спит и немного неожиданно произносит тихое: - Прости меня. - Ты всё ещё страдаешь что ли? - гладит рукой по щеке, проводит большим пальцем по веку, с облегчением ощущая сухость. Не плачет хоть. - Мне стыдно. - трётся носом о подушку, глаз так и не открывает. - А, ну... - Игорь гладит его пальцами по седому виску, по ушной раковине. - Простишь? - спрашивает с надеждой, будто в самом деле не верит. Или просто хочет снова услышать подтверждение, чтобы Игорь повторил, так ему не трудно совсем. - Я давно тебя простил, иначе не был бы здесь. - прижимается губами к Тёминой брови. - Я тебя не заслуживаю. - тычется губами куда-то в кадык, прижимая Акинфеева к себе за талию. - Так, ну хорош... Не переигрывай... - чуть-чуть отстраняется, приподнимает к себе лицо Артёма, тот открывает глаза: - Мне так стрёмно... - Да, это понятно. - приподнимается на локте, подпирает голову левой рукой, правой ладонью скользит по Тёминой груди в сторону пупка. - Но придётся перетерпеть. - Угу! Ты забыл добавить "раз я такой дебил". - Всё-всё, иди сюда, давай... - не спорит, но внезапно перемещает руку выше и зажимает между пальцами Тёмин сосок. Артём встрикивает. - Ай, блять. Ты чё делаешь? - Игорь в ответ поднимается совсем, перекидывает через него ногу и седлает бёдра, склоняется и шепчет: - Делом займись уже, страдалец... Пусть твой знаменитый хуй... - Ну, Коть... - заливается краской от груди до ушей, но укладывает руки Акинфееву на рёбра, ощутимо сжимает и, скорее всего неосознанно, инстинктивно, чуть приподнимает бёдра, теснее соприкасаясь в самом горячем месте. - Так вот, - склоняется ещё ниже, целует в шею, ведёт нижней губой до линии челюсти - Пусть поработает самая обсуждаемая часть твоего тела. - приподнимается, опираясь ладонями Тёме на грудь, чуть царапает кожу короткими ногтями, выпуская на свободу полчища мурашек - Очень, на мой вкус, кстати, красивого тела. - Ну, тут даже и спорить не с чем! - показательно напрягает пресс, плавно скользит ладонями по бокам, к бёдрам, а оттуда к паху. - Красивее меня только ты, ёпт. Идеальнее. Теперь пришёл черёд Игоря краснеть: - Хватит болтать! - он проезжается своим членом по Тёминому, который уже практически в боевой готовности - Ох, и балабол ты, Тёмк... - совершает движение в обратную сторону, слышит как у Дзюбы сбивается дыхание, он нервно сглатывает и рвано выдыхает, приподнимается, обхватывает Акинфеева обеими руками поперёк талии, постепенно смещая одну руку выше, а вторую наоборот ниже, пригибает к себе за шею левой рукой, правой сжимает ягодицу. Игорь послушно наклоняется, обнимает за шею и наконец-то целует: - Тебя хуй дождёшься, ёпт... - оба синхронно прыскают от смеха, а потом снова целуются. Сентябрь 2018 года Когда Игорь подаётся вперёд всем телом с сорвавшимся с губ тихим: - Сука. - Артём распахивает глаза и долгие мгновения не может поверить, не может найти в себе смелости на ответные действия. Игорь целует его отчаянно-страстно, ужасно-привычно, горько-сладко, руки с горла не убирает, продолжает целовать, но сам вздрагивает, когда Артём отвечает на поцелуй. Дзюба притягивает его к себе сначала легонько, боясь спугнуть, потом всё крепче и сильнее. Поцелуй они разрывают без привычных нежностей после, никто не трёт кончиком носа чужой нос, не чмокает звонко в губы снова и снова, не гладит по щекам. Они изумлённо смотрят друг на друга, наверное, уже в тот момент всё понимая. - Ну, вот чего тебе надо ещё, а? - Ничего. И никого. Я клянусь. - Артём хочет удержать его в своих руках, но Игорь начинает отходить от него, запинается в вывернутой с полок одежде, снова пинает её. - Прости меня. Я не хотел. - Я не верю тебе, Тём. - пожимает плечами и тут же становится видно, что в его глазах снова стоят слёзы. - Просто не верю. - часто-часто моргает, чтобы не утираться руками. - И что я могу сделать? - он тоже на грани, у него тоже болючий комок в горле, тоже слёзы близко-близко - Ну, Коть, ну, ты же знаешь, что я люблю тебя. Ты же знаешь. Не можешь не знать... Или во всё то, что было ты тоже не веришь? - Верю. Но я не знаю как вот нам... ну, как, ну, мы... - делает какие-то неопределённые пассы руками, в отчаянных попытках снова не разреветься. И проигрывает. Всхлипывает раз, потом другой. - Может как раньше? - Раньше? Но раньше не было вот этого всего... - отходит ещё дальше в спальню. - Ну, раньше ты меня и не избивал... - Артём вытирает лицо обеими ладонями, показывает предплечья с красными пятнами. И неожиданно у Акинфеева дёргается уголок губ в едва заметном намёке на улыбку - Я и не знал, что ты так умеешь. - Типа ты хоть чё-то почувствовал... - Конечно, твои прикосновения всегда доставляют удовольствие, но тут уж чересчур. - поднимает брови и поджимает губы. - Идиот, блять. - машет на него рукой, садится на кровать. Артём подходит к нему очень медленно, с опаской, опускается рядом на корточки: - Игорюш... Пожалуйста. - Игорь сидит опустив голову. - Дай нам ещё один шанс. Пожалуйста. - Я не могу. Я не верю. Я даже не верю, что мы вообще об этом говорим. - Но ты только что сам... - легонько дотрагивается до руки, очень-очень-приочень боится спугнуть. - Да, блять! - отдёргивает руку, вскакивает, обхватывает себя руками за плечи - Ты думаешь мне легко? Ты думаешь я бы хотел или хочу отказаться от тебя? От того, что у нас... Что между нами... Ты правда так думаешь? Думаешь если бы я мог, я бы не остался с тобой? - пятится до тех пор пока не натыкается спиной на стену, кричит - Я не могу! Понимаешь? Я не могу! Я не верю! - сползает по стене, снова начинает рыдать, уткнувшись в свои колени. Артём встаёт, выходит из комнаты, по пути бьёт кулаком дверь со всей силы. Игорь вздрагивает и начинает даже подвывать. Он не замечает, как Тёма возвращается, как снова садится рядом с ним на корточки, убирает от его лица руки, но кружку у своих губ замечает. На дне плещется какая-то зелёная жижа: - Выпей, давай... - Акинфеев одним залпом опрокидывает в себя содержимое, проглатывает вроде разведённую настойку пустырника. Ну, как разведённую? Ну, может 1 к 1 намешал Тёмка из лучших побуждений.: - Фу, бля, горько как... - в Игорь кривится не в силах вытерпеть. - Зато сейчас будет лучше. Да? Вот на, запей. - подсовывает ещё один кружку, в ней остывший уже кофе, он тоже горький, но всё равно лучше, чем ничего. - Пойдём-ка, пойдём, я помогу. - действительно помогает Акинфееву подняться, тот крепко-крепко вцепляется в него, позволяет усадить себя на кровать, а потом и уложить. Дзюба садится на матрас рядом, поглаживает его по волосам - Какой же пиздец, Игорюш, прости. Ты прав во всём. Я, блять, просто уёбок... - поднимает лицо к потолку. - Скажи что мне сделать? Я на всё готов. - Тём, оставь меня, пожалуйста. - внутри у него разливается спокойствие, обжигая спиртовой составляющей. Становится сильно легче, хотя пустырник - это всего лишь пустырник. Немного тяжелеют веки, накатывает сонливость. - Ага, ну, щас... Ты в таком состоянии, а я уйду, да? Хрен тебе. Посижу тут, рядом. - спускается на пол, опирается спиной на кровать. - Ты так застудишь спину... Или мало тебе? Хоть в кресло сядь. - Ничего страшного. Кресло далеко, а вдруг.. Ну, не знаю, ты захочешь меня за руку взять, а пока я с кресла встану - передумаешь? - Дурак! Июнь 2023 года Артём переворачивает их, нависает, подминает под себя, заставляет сердце заполошно биться, руки тянуться к нему в желании ощутить пальцами жар его кожи, а рот растягиваться в ответной улыбке, потому что Тёмка улыбается ему так ярко, так солнечно, что сложно даже представить, что меньше часа назад он едва ли не плакал. - Люблю тебя! Я так тебя люблю! - И я, Тём. Я тоже. - запускает пальцы в волосы на затылке - Завтра не забудь подстричься, а то как леший оброс. - Спасибо, Коть. Я, может, хочу на контрасте с тобой быть мужланом. И как там? Мужик должен быть могуч и волосат? - переносит центр тяжести на одну руку, второй указывая на себя. - Ещё вонюч... - отвечает смеясь, на что Артём протестующе мычит, двигает бёдрами, заставляя Игоря сильнее развести ноги в стороны. Акинфеев продолжает поглаживать его, пробегается пальцами по спине, бицепсам, бёдрам (и вот здесь будто примеряясь на будущее, даже немного ёрзает, придвигаясь ближе), притягивает к себе, снова целует, потом всматривается в глаза, потом целует ещё. Дзюба уворачивается, смещается в бок, к шее, вылизывает её, но надолго не задерживается спускается ниже, прикусывает, а затем зализывает по очереди соски, потом бок слева, заставляя первые стоны срываться с губ Игоря, а его член дёргаться, наливаясь. К члену Артём и приближается, оставляя ладони на Игоревой груди, совершить приятную подлость получается - одновременно с первым полноценным касанием губами и языком члена Тёма сжимает пальцами соски, производя внутри Акинфеева мини-взрыв: - Блять! - совсем не возмущённое, а скорее восхищённое. - Хм... - и хочет ещё что-то сказать, но на затылок ложится ладонь и слегка давит. - Не... отвлекайсяаааа...бля-бля-бля... Что ты творишь? - Игоря подбрасывает на кровати, складывает пополам. Комбинация из зажатых в пальцах сосков, которые Дзюба катает между подушечками, сжимая с постоянно меняющейся силой, то сильно до приятной боли, то отпуская, позволяя им набухнуть от притока крови, но только чтобы снова сжать, и члена во рту, где язык и губы не останавливаются ни на секунду, то обхватывая ствол, погружая его в жаркую, мокрую глубину, то обсасывая только головку, то облизывая, обцеловывая каждый миллиметр, продолжает коварно доставлять слишком острое удовольствия. - Я так долго не протяну, Тём... - Какой ты сегодня чувствительный. Весь день мечтал, да? - А то... Мне делать-то больше ведь нечего. - прикрывает руками лиц. - Врёшь. Ты мечтал. - Ладно, да. Хотелось очень весь день. - Ну, а чё врёшь? - тем временем, приятные подлости продолжаются. Видимо, Тёма считает соски достаточно заласканными, достаточно тёмными, восхитительно дерзко стоящими, потому что его руки направляются ниже, побуждая шире раздвинуть ноги, покрыться мурашками от тёплых ладоней на внутренней стороне бёдер. В этот раз Игорь сам достаёт из-под подушки тюбик смазки и подкидывает его в сторону Тёмы. - О! Спасип! - выдавливает на пальцы и тут же прикасается ими между ягодиц, заставляя дёрнуться, но тут же благодарно застонать от приятной нежной ласки с которой эти самые пальцы там хозяйничают ещё даже не входя. Первый палец проскальзывает совсем свободно и Артём решает, что настал момент целоваться, поэтому он пробирается вверх по Акинфееву тем же маршрутом, что и спускался, не пропуская соски, которые болезненно-приятно реагируют на поцелуи. Игорь обхватывает его руками за шею, подтягивает к себе. Палец внутри не перестаёт двигаться. Игорь стонет в поцелуй, дотягивается рукой до Тёминого члена, проводит по нему ладонью на вкрут, заставляя Дзюбу резко выдохнуть. Что ж не только он умеет в приятные подлости. Артём же, продолжает растягивать его на ощупь, погружая уже два пальца, задевает комочек нервов внутри: - Не могу больше. - А я могу что ли? - Второй раз растягиваешь, ведь. Специально издеваешься? - Просто мне нравится тебя... - вводит пальцы на всю длину до упора, перебирает ими внутри, заставляя извиваться сходя с ума, улетая в открытый космос, потом начинает быстро-быстро ими двигать: - Всё-всё-всё. - Акинфеев хватает свой член, передавливает у основания, перекатывается на бок спиной к Артёму, сворачивается клубком, тяжело дышит. - Сука блядская. - сглатывает, старается выровнять дыхание, понимает, что если Тёма сейчас хоть прикоснётся, хоть подушечкой пальца, к любой части тела - он кончит просто тут же. Через пару минут, когда ему наконец удаётся выровнять дыхание, чуть расслабиться, Тёма целует его в плечо: - Ну, и кончил бы... Чё уж тут? - Ну, не так же быстро... - Мне льстит, но... - показывает рукой на свой пах, его член слегка опал и требует к себе внимания. - Пфф, секундное дело... - Акинфеев сначала снова проводит по нему ладонью, сжимает в кулаке, потом садится на коленки, склоняется, вбирает член в рот, ласкает языком, несколько раз насаживается до половины - Вуаля! - отстраняется, вызывая у Артёма разочарованный выдох, ложится на спину, сгибает ноги в коленях, протягивает руку к своему, кажется, члену, но нет, огибает его и ныряет двумя пальцами в прекрасно подготовленный для полноценного проникновения вход. - Чё творишь, блять? - такое возмущённое, будто его оставили без сладкого. - Иди ко мне. - протягивает к нему левую руку, продолжая ласкать себя правой. Конечно, Тёма слушается. Он встаёт с постели, придвигает к себе на её край Игоря, размещается между разведённых ног Акинфеева, как зачарованный смотрит на пальцы Игоря продолжают двигаться у него же внутри, закусывает губу: - Разрешите я тут... - наклоняется, приставляет ко входу головку, Акинфеев направляет его первый толчок. Игорь всё равно судорожно вздыхает, притягивает Артёма к себе и целует, выстанывая в поцелуй: - Хо-ро-шо как... Когда Дзюба ускоряется, Акинфеев обвивает его за талию, скрещивает ноги, но ему неудобно, слишком истончилась, иссохла эта талия и надо или задрать колени выше, что не просто или отпустить его и опустить их, что не хочется. - Тощий ты, фу, кошмар... Одни мослы торчат. - с придыханием, стараясь успевать между толчками. - А ты бы хотел, чтоб я раскабанел что ли? - тоже тяжело дышит. - Мне неудобно. - ёрзает под ним, складывает ноги и так, и эдак. - Давай сюда ноги свои, чудо. - закидывает их себе на предплечья. - Хм... - подлазит руками под спину, сцепляет пальцы на замок у Игоря за спиной. - Игорюш, я подниму тебя... - скорее размышление вслух, чем вопрос. - Не вздумай! - слабая попытка, Акинфеев ведь понимает, что это был не вопрос. Поэтому он крепче вцепляется в Тёмины плечи, как раз за секунду до того как тот распрямляется и действительно поднимает его не переставая двигаться внутри. - Ух... Клёво! - снова и снова поддаёт бёдрами снизу. Игорь испытывает какие-то смешанные чувства: - Всё-всё, Тём, хватит... Положи. Положи меня. - Боишься, что устану, ёпт? - но очевидно, что ему и правда не просто. - Да, за спину твою боюсь, блять. - Ладно-ладно. - кладёт его обратно на кровать, разводит колени в стороны, выходит, рассматривает, выдавливает на пальцы ещё смазку - Блять... Это... Я, кстати, уже почти, ёпт... Так что не зажимайся особо, ладно? - добавляет смазки вокруг входа, размазывает вокруг и по своему члену, и тут же входит снова, наклоняется, целует Игоря, накрывает его соски ладонями, упираясь локтями по бокам от Акинфеева, потом снова сжимает пальцами соски. Всё тело Игоря пронзает единая сплошная нереально сладкая судорога, которая начинается где-то внизу живота и волнами распространяется по всему телу до кончиков пальцев ног, мочек ушей, ногтей на руках. Его выгибает практически идеальной дугой, бросает вперёд, Тёма ловит его, принимается целовать лицо, правой рукой собирая с их тел выплеснувшуюся сперму, подносит руку к лицу, облизывает пальцы. Игорь распахивает глаза именно в этот момент. Судорога повторяется с практически такой же силой, семя продолжает выплёскиваться, дрожащей рукой он тянет на себя Тёмину руку, тоже облизывает, тянется за поцелуем. Артём целует его, укладывает обратно на постель, продолжает двигаться внутри, заставляя Игоря сдавленно скулить, слыша в ответ торопливое: - Щас, щас, я щас. - Дзюба дёргается уже совсем хаотично, дрожит, стонет протяжно, утыкается лбом Игорю в грудь. Акинфеев чувствует как пульсирует внутри его член, чувствует любимую наполненность, тесноту, обнимает Тёму, подтягивает к себе: - Люблю тебя. - целует, в процессе сваливает его с себя в сторону. - И я тебя. - Как можно быть одновременно тощим и тяжёлым? - Это всё мышцы! - облизываясь и стараясь сглотнуть произносит. - Кайф какой, а! - поворачивается на бок. гладит Игоря по щеке, легонько касается губами его губ - Спасибо тебе. - Угу. Ноябрь 2018 года - Акинфеев, твою ж мать, ты можешь мне объяснить что я только что видел на поле? - Мы обыграли Зенит. А что? - Игорёк, ты меня за идиота не держи, да? - Серёж, не веди себя как наседка, пожалуйста. Я взрослый, самостоятельный му... - ...дак. - Может быть. - пожимает плечами, будто собеседник может его видеть. - Вы помирились? - с тяжким вздохом. - Да, помирились. Перед матчем. - утвердительно кивает головой. - Окончательно? - ещё один тяжкий вздох. - Да. Слушай, я готовлю перекусить, может мы завтра поболтаем? - Ясно. Ты хоть представляешь, что пишут о вашем перфомансе? "Жду в машине... бла-бла-бла..." Ролик ещё этот... Голову включать не пробовали? - голос Жукова всё ещё встревожен. - Ой, да? Какая неприятность. Так похуй. - засовывает в рот кусочек огурца и жуёт. - Ты точно решил? - зачем-то переспрашивает. - Мы решили попробовать ещё раз, Серёг... Я не умею ему сопротивляться, ты же знаешь. И вообще, я устал без него... Мне надоело. Я без него будто бы не целый, понимаешь? - зажимает телефон между правым ухом плечом, одновременно продолжая резать овощи. - Поэтому, не знаю... Не хочу ни перед кем оправдываться... - Ой, да кто бы вообще смог сопротивляться этому бульдозеру? Он вон целые стадионы и города с ума сводит... Да, и вообще, это твоя жизнь и только ты решаешь. - Ну, вот именно! И я решил. - у Игоря уже начинает затекать шея от не самой удобной позы. - Ты в сборную вернёшься? - Серёга впился как клещ и не отстаёт. - Нет. Это уже окончательно! Нельзя устраивать эти вот "туда-сюда"... Да, и я давно Тёме обещал... - в этот момент на талию ложатся знакомые ладони, а к шее с левой стороны прижимаются тёплые губы и шепчут: - "Туда-сюда" очень даже можно устроить... - в голосе считывается улыбка, от чего становится как-то по глупому очень тепло. - Пфф, дурак. - Акинфеев отклоняет голову ещё больше вправо, поводит плечом, подставляя шею под ещё один, а лучше не один, поцелуй - Да, Дзюба глупости несёт, как обычно. - чуть поворачивая голову - Тебе привет от Серёги. - Ему тоже. - поцелуев на шее становится всё больше, а Тёмины руки проскальзывают под футболку, вызывая толпы мурашек и заставляя сбиваться дыхание. - И он тебе, да. - Игорь облизывается и, кажется это слышит Жуков в трубке. - Кись, иди сядь и поговори нормально, а я тут сам... - поправляет Игореву футболку, ещё раз чмокает в шею и аккуратно отодвигает его от кухонного стола. Игорь приподнимает бровь, удивлённо смотрит и, отходя в сторону, старается как можно тише произнести в телефон: - Может и на пользу пойдёт нам... Кто знает?