В кровати

Вообще, Игорь никого не трогает, он полусидит-полулежит на кровати, обложившись подушками и старается спокойно читать книгу. Настроение просто отстой! Для него даже странно, что он так рефлексирует после матча, в его-то возрасте, с его-то опытом и с его-то положением в российском футболе в принципе. Но уже на то, что это "детсад" ничего особо не свалить... Детишки, блин, выросли, а проблемы остались... И вообще есть желание что-нибудь разбить, поорать хотя бы. А то, что изгнанный самим же Игорем из спальни Дзюба в соседней комнате, хотя и старается как можно тише материться, пыхтеть, ругаться, но во всю пытается обыграть на приставке в НХЛ кого-то из своих новых мелких приятелей из Локо, и вообще не добавляет спокойствия и умиротворения. Акинфеев со вздохом откладывает книгу, встаёт с кровати, подходит к двери из спальни и громко, и зло выкрикивает в гостиную: - Заебал!!! - и с силой захлопывает дверь, которая с грохотом ударяется об косяк, кажется, что сейчас с потолка посыплется штукатурка, но нет, конечно, натяжные потолки на голову от такого не падают. Игорь стоит пару секунд в тишине, явно представляя как замер Артём вспугнутым сусликом, пропустил, наверняка, несколько моментов игры, а может даже и проиграл. Ну, и поделом ему. Акинфеев разворачивается и чуть не с разбегу прыгает на кровать, валится поперёк неё, утыкается лицом в одеяло. Хочется просто покоя, пожалуйста, просто спокойно дочитать уже эту грёбаную книжку в тишине. Он же не многого просит... Игорь переваливается на левый бок, лицом к подушкам, подпирает голову рукой, тянется обратно за книгой, стараясь не перепутать на какой странице она раскрыта. Фух... Вроде Тёма притих, он, правда, может жрать пошёл, желудок голодно булькает в ответ на эту мысль и Акинфеев тут же старается её отогнать, потому что ещё не время, пока он вообще-то хотел почитать. Хоть в чём-то вообще должен же быть порядок! И если людей вокруг себя он контролировать не может, то хотя бы себя и хотя бы в том, что и когда он ест - он может. Может же? Дверь в спальню приоткрывается с тихим щелчком: - Игорюш? - Дзюба просовывает в щель голову, стараясь оценить ситуацию и если что, сбежать, не попав под раздачу физически. Артём знает, что в таком состоянии Игоря лучше особо не трогать, если сам не попросит, конечно. - Котюнь? - Бля! Ну, что? - чуть разворачивается, хмуро смотрит на Тёму. - Наигрался? - Тёма просачивается в спальню целиком, пожимает плечами, выпячивает нижнюю губу, типа он ни в чём не виноват. "Оп-па... В смысле? Это вот, значит, как, да? Это мы так просим о внимании... Не впервые в такой манере, само собой, просто уже миллион раз проговорено же, что лучше бы словами через рот, а не нервы себе же трепать. На этот раз Фурик подзабыл, не сдержался. Ладно, хорошо. Хорошооооо!" - думает Дзюба на цыпочках и под всё ещё хмурым взглядом продвигаясь к ванной, берёт там в шкафчике масло для тела, которое сам же и привёз из Эмиратов, уж очень запах ему тогда понравился, и так же тихонько крадётся обратно в спальню, где Игорь делает вид, что продолжает читать. Подойдя к кровати вплотную Артём бросает на подушку бутылёк с маслом и резко хватает Акинфеева за правую лодыжку, разворачивает сначала на спину, а потом уже за обе ноги переворачивает его на живот, от чего книжка улетает куда-то на пол: - Бля? Ты? Охуел что ли? - Игорь дёргает ногами, старается вырваться из цепких пальцев. Блин, ну надо же, Дзюба валяет его по кровати как ему вздумается... - Ага. Охуел, ёпт. И не наигрался, бля. - такое хищное, такое самоуверенное, такое властное, уже подсевшим голосом, что у Акинфеева поджимаются яйца, а ягодицы обсыпает мурашками просто от одной мысли о... Но он бурчит всё равно: - Поаккуратнее! - и ещё раз дёргает ногой, правда уже слабее, без энтузиазма, скорее для проформы, чтобы было ясно, что он вообще-то хотел просто почитать. В тишине. Ага. Большие пальцы Тёминых рук оглаживают косточки щиколоток, потом ладони гладят подошву ступней, чуть с нажимом проходятся по пяткам, а в ответ звучит: - Я со всей любовью. - так уверенно, так надёжно, так... что Игорь расслабленно растекается по кровати под действительно полной любви лаской родный рук. Тёма проводит руками с лёгким нажимом уже по икрам, спускается практически до коленок, потом правда возвращается обратно и Игорь слегка постанывает под его ловкими движениями. Вдруг неожиданно для Акинфеева Артём начинает целовать сначала щиколотки, а потом по очереди каждую стопу. Игорь снова дёргает ногами: - Тём, ну... Тём... - но поздно, левая стопа вытянута по типу как у балерины при подъёме на пуанты, а большой палец уже во рту и по нему скользит бархатистый влажный язык, облизывает подушечку, пробирается между пальцами, потом снова посасывает и другие пальцы по очереди, причмокивает, урчит даже от удовольствия. - Мрр... - проводит языком по своду ступни, слегка прикусывает пятку. - Нравится? - Угу, но щекотно... А вернись ещё к пальцам, а? Ммм... Ммммм.... - Игорь стонет, расслабляет ступню, разводит пальцы, побуждая Тёму не останавливаться. Лишь спустя неизвестно какое время Дзюба отпускает лодыжки, пробегается ладонями по ногам до ягодиц, попутно склоняется, целует икры, щекотно присасывается под коленкой, потом также щекотно лижет там, снова причмокивает, задирает шорты, обцеловывает бёдра, где может достать, старается зацеловать все доступные участки тела Акинфеева, при этом почему-то не пытаясь его раздеть. - Только мои ножки. Самые лучшие ножки! Самые вкусные ножки! - Ты там всё себе присвоить решил? - Я решил. Ага... - легонько прикусывает правую ягодицу прям через ткань шорт, но к разочарованию Игоря практически не уделяет должного внимания его попе, даже шорты не снимает с него. - Тём, а что ты вообще..? - немного даже возмущённое или обиженное. - Я вообще хотел свою Кису помассировать только... Но похоже, что ты хочешь не только массаж, да? - расцеловывает поясницу, задирает футболку, холодит кожу, задевая её своей цепочкой, руками с ощутимым нажимом гладит бока, лопатки и, наконец, видимо, устав стоять склонившись, залезает на кровать, седлает Игоревы ягодицы одновременно с этим пыхтит: - Майку хоть задери сам. - Акинфеев послушно снимает майку и расслабленно ложится на кровать, пригребая к себе под голову подушку, обнимает её. Артём в это же время нашаривает рукой на кровати бутылочку масла. - Щас я тебя расслаблю немного. Да? - Игорь неопределённо мычит в ответ, сначала чувствует как весь воздух вокруг него заполняется густым, плотным и пряным запахом, от которого он плывёт и расслабляется весь сразу целиком, мысли отдаляются, его качает на волнах спокойствия и удовольствия, потом чувствует горячие руки на своих ключицах, поцелуй куда-то в шею сзади и внезапное - Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы... - Артём тихонько похрюкивает между словами, но руками на спине Акинфеева расчерчивает рёбрами ладоней именно то, что озвучивает сначала проводит вдоль позвоночника, потом несколько раз поперёк в разные стороны - Ехал поезд запоздалый... - Су... ка... - от смеха у Игоря текут слёзы, он утыкается в подушку, крупно вздрагивает, но увернуться не пытается поэтому Дзюба продолжает: - Из последнего окошка вдруг посыпался горох. - ловкие пальцы пробегаются по всей спине, спускаются к бокам, потом снова поднимаются к подмышкам, это щекотно, пиздец просто, Акинфеев хохочет, извивается, отбрыкивается, но совсем не всерьёз, безоговорочно позволяя, разрешая делать всё, что Тёма посчитает нужным. - Пришли куры - поклевали, Пришли гуси - пощипали. Прошел слон, потоптал, Пришел облиза, облизал. - Тёма проходится вдоль позвоночника всей поверхностью языка, скользит грудью от поясницы до лопаток, ложится сверху, придавливает, коленом вклиниваясь между его ногами, тянется за поцелуем. Щёлк и смех прекратился, они обнаруживают себя тяжело дышащими, возбуждёнными, буквально опьянёнными желанием. Игорь смаргивает влагу с ресниц: - Ты может разденешься? - чуть ёрзает под Тёмой, старается свалить его на какую-нибудь сторону, потому что ну, а смысл лежать просто так? Дзюба слушается, приподнимается, но снова не спешит, расцеловывает его спину, стягивает шорты и он наверняка бы задержался в районе его задницы ещё, но в этот момент Игорь мстительно переворачивается на спину, разводит ноги в стороны, закидывает руки за голову. Артём на секунду замирает, осматривает его, потом сам себе кивает, шевелит губами, снимает майку и пижамные штаны со значками Бэтмена, в которых рассекает по дому по случаю выходного. Акинфеев откровенно рассматривает его, любуется своим идеальным Тёмой - широченные плечи, массивная грудь, вот какая на самом деле "косая сажень в плечах", идеальный пресс, мощные бёдра и при этом длинные, стройные ноги, большой, красивый, полностью вставший член, упирающийся в низ живота. Сам Артём замечает этот вожделеющий взгляд, даже немного напрягает пресс, чтоб казался ещё рельефнее, хотя казалось бы куда уж. Игорь неосознанно закусывает губу, сглатывает, но потом говорит: - Покрутись чутка, а? - Может ещё потанцевать, ёпт? - усмехается и начинает помахивать штанами, которые ещё держит в руках. Игорь приподнимается на локтях: - Не стоит, боюсь помереть со смеху. - Может тогда покажешь пример? Сири! Сири! Поставь медленную песню. - снова хватает Акинфеева за лодыжку, притягивает к краю кровати, за подмышки поднимает и ставит на ноги, как раз начинает звучать какая-то знакомая мелодия: - Или просто потанцуешь со мной? - возбуждающий шёпот в район виска. - Мы голые. - Игорь не может понять всерьёз Тёма или шутит. - И что? Есть закон, который запрещает танцевать голыми в спальне? - действительно кладёт обе руки ему на талию, обнимает, прижимает к себе, заставляя Акинфеева залиться краской и начинает поворачиваться по часовой стрелке медленно-медленно покачивая их обоих. Игорь нехотя поддаётся и обвивает Тёмину шею руками, притягивая его к себе: - Тогда и целоваться можно? - Акинфеев чуть запрокидывает голову назад, прикрывает глаза, а рот наоборот приоткрывает, Артём склоняется к нему, крепче обнимает, перемещая одну руку на лопатки, прикасается губами к губам, но этот поцелуй не про целомудрие, он про то, насколько они соскучились за эти несколько дней в разлуке. Сейчас Игорь просто диву даётся как они могли быть врозь, жить врозь, встречаясь урывками, стараясь успеть всё - и увидеться, и потрахаться, и восстановиться, и потренироваться, и просто побыть вместе... И ведь как-то всё успевали... А теперь всё как в молодости, они ждут друг друга с тренировок и матчей, или даже встречают, хотя это и палевно, но иногда так хочется, что удержаться просто невозможно. Правда они чертовски не совпадают по графикам, но зато, снова бОльшую часть ночей спят в обнимку, держа друг друга и держась друг за друга, переплетясь ногами, не имея просто никаких сил разомкнуть объятия. Акинфеев проводит языком по Тёминой нижней губе, потом как-то совершенно беззащитно выдыхает: - Хочу тебя. - конечно, провоцируя этой фразой взрыв эмоций Артёма, который крепче сжимает его, настойчивее целует, проникает языком в его рот, снова и снова, жмурится от удовольствия, потом заглядывает в глаза, осыпает поцелуями всё лицо, шепчет на ухо, обжигая дыханием: - А я хочу тебя. - после чего перемещается поцелуями на шею, лижет её, прикусывает в нескольких местах. Вдруг резко отступает, перехватывает Акинфеева за плечи, подталкивает к гардеробной, где они отражаются в большом зеркале, шепчет стоя сзади - Посмотри на себя. - Игорь старается отвести глаза, отвернуться, ну, это перебор, ей-богу, ну, так же... ну, это как-то, ну... - Посмотри, пожалуйста. - Тёмины пальцы аккуратно придерживают его за подбородок, не давая снова отвернуться - Видишь? - Тёмка стоит за его спиной, чуть сбоку, возвышаясь позади него горой, надёжной и непоколебимой, видны плечи, руки, лицо, можно рассмотреть ноги, но это всё. - Да, что там рассматривать? - Игорь! - слегка возмущённое, но Артём ласково касается губами его уха, фырчит в него, заставляя поёжиться. - Ладно. Смотрю. - расставляет ноги чуть шире и немножко совсем, но поводит плечами, расправляя, не хочется показаться совсем уж субтильным. Вдруг Игорь вздрагивает, потому что Тёма ведёт рукой по его груди, едва касаясь. - Ну? - Ты охуенный, ёпт! - блядство, он так счастливо блестит глазами, что к горлу подкатывает колючий ком, который, правда сам же Дзюба и заставляет отступить, пройдясь ладонью по Игореву члену, оттягивая его и стукнув им по животу внизу. Игорь выстанывает: - Но... - вот именно, что "но". Отвести взгляд от того, что делает Тёма уже категорически не получается, а дыхание сбито нахрен. Руки Артёма повсюду - гладят бёдра, тут же перемещаются живот, снова опускаются к тазовым косточкам, сжимают с ощутимой силой, потом ласкают на грудь, задевают соски, сначала будто бы случайно, но потом остановится очевидно, что это хитрый план. Дзюба снова начинает целовать его шею, то поднимаясь к уху, то вгрызаясь в ключицу. Акинфеев же обессиленно откидывает голову ему на плечо, продолжает смотреть в зеркало из полуопущенных ресниц, откровенно говоря, ожидая поцелуя. Тёма же полностью поглощён наглаживанию любимого тела и не замечает, что от него ожидают иных действий. - Красивый, посмотри, какой ты! - Тём. Тём, ну, Тём... - Акинфеев не выдерживает, просит. - Посмотри на нас. - Дзюба же увлекся настолько, что едва ли слышит его. - Да, я вижу, мы оба хороши. Артём, блять! - играет желваками в нетерпении, сжимает руки в кулаки, а потом внезапно понимает, заводит правую руку за спину, ласкает ею Тёмин член. - Мне так нравится, что у тебя во... - Да, у меня волосатая грудь, а ты гладкий как девочка, я в курсе. - у Артёма так непривычно вспыхивают уши и щёки, что Игорь поневоле засматривается. - Заткнись уже! - Я не девочка! - обиженно бубнит, но при этом тянется к Акинфееву за поцелуем. Наконец, их губы встречаются, они сладко целуются, продолжая ласкать друг друга руками. Первым не выдерживает Игорь, что, наверное, и не мудрено, учитывая его настрой с самого начала этого действа, он разворачивается, подталкивает Тёму обратно к кровати, тот запинается об неё и плюхается всем телом на пружинистый матрац, на миллисекунду теряя ориентацию в пространстве. - Ладно, согласен. Никто не девочка. Да? - усмехается, толкает в плечо попытавшегося встать Артёма, эротично перекидывает через него ногу, седлает бёдра, берёт в руку оба их члена одновременно, аккуратно перебирает пальцами, медленно-медленно двигая рукой. Тёма жуёт свою нижнюю губу, мелко кивает головой. - Ты мой сильный и храбрый Лев, да? - чуть усиливает нажим и скорость движения руки. Дзюба закатывает глаза, не в силах противостоять: - Угу. - Или тигр? - Фурик, бля... - откидывается назад, хочет улечься поудобнее, но Игорь вроде как против, сдавливает его бёдра своими: - Поцелуй меня. - при этом сам ни на миллиметр не наклоняется вперёд, хитро щурится, замедляет движение руки. Ждёт. Артём ёрзает под ним, старается приподняться, рука Игоря смещается чуть выше к головкам их членов, сжимает их ещё чуть сильнее, это заставляет Дзюбу громко сглотнуть, громко выдохнуть через нос и рывком приподняться, тут же обхватывая левой рукой Игоревы ягодицы, чтобы в случае чего не дать ему упасть, правой рукой гладит Акинфеева по щеке, потом притягивает к себе и целует, шепчет в поцелуй: - Фурик, ты ревнуешь? - К кому, блин? К этим твоим мелким что ли? - фыркает и возмущённо закатывает глаза, полностью отрицая такую возможность, хотя с Тики он уже пообщался на эту тему. Нет, а чо они все там взялись? - А что тогда? - пытается поймать взгляд, но Акинфеев всё отводит и отводит глаза. - Бесит, что мы тебя не взяли... Хет-трики на дороге не валяются, знаешь ли. - обхватывает одной рукой за шею, пальцами второй надавливает на щеки с обеих сторон, вынуждая сделать губы-рыбки, чтобы лизать их, целовать каждую, поскуливать в этот поцелуй, так и не дав ему повести в нём. Отпустить его и услышать дико самодовольное: - Врёшь. Ты ревнуешь! - перехватывает его под задницей поудобнее, так, чтобы пальцы проскользнули между половинок, легко пробежались несколько раз. - И что? - тяжко вздыхает, с силой сдавливает Тёмины плечи. - Зря... - Я не могу это контролировать, ты же знаешь... - Я знаю. И мне нереально приятно. Просто я не хочу, чтобы ты переживал. И нервировал моих... кхм... ребят в смысле... Игорь обхватывает его обеими руками за шею, прижимается тесно-тесно, целует как-то отчаянно, после спрашивает: - Настучал? - Тики? Сразу же. Котюнь, ну неужели ты думал, что я не узнаю... - Неужели ты думал, что я вообще о чём-то думал... - они смеются оба и Акинфеев заваливает их обоих на кровать, утыкаясь носом Тёме в шею, чем тот, конечно, с удовольствием и пользуется, совершенно не церемонясь проникает пальцем внутрь, слышит как замирает Игорь, потом начинает чаще и жарче дышать. Палец проникает на одну фалангу снова и снова, остановиться нет никакой возможности, но надо, потому что нужно же достать смазку, иначе никак. Но они лежат в изножье кровати и даже Дзюбе с его ростом не дотянуться до тумбочки, в ящике которой лежит смазка, зато краем глаза Тёма замечает пузырёк с маслом, измудряется подкатить его к себе, выливает немного на пальцы и продолжает растягивать вход прям так, не глядя, на ощупь, действия-то все уже давно известны, отточены годами практики. Сначала фаланга одного среднего пальца, потом указательный на всю длину, потом два, сначала не глубоко, но с каждым движением всё глубже, пока не нащупает ими тот самый комочек нервов, чтоб Игоря подбросило на нём, чтоб он зашёлся в сладком стоне, чтоб попросил ещё. Потом три, по той же схеме. Акинфеев открывает осоловелые от возбуждения глаза: - Хватит, сегодня как-то не так... - Больно? Что? - Нет, наоборот, как-то... не знаю... жарче... приятно очень, но я тебя хочу, а так могу кончить от пальцев твоих... - он шевелится, приподнимается, целует Тёму, поводит бёдрами - Давай... Давай я... - скатывается с кровати, встаёт на ноги, его даже пошатывает, он поворачивается к Артёму спиной, хочет сесть на него - Командуй. И это... Подержи меня... - Бля... - Дзюба трёт лицо рукой, глубоко вздыхая - Тогда пошли на угол, там удобнее. - переползает на угол кровати, расставляя ноги по обеим сторонам и да, так действительно удобнее. Игорь находится к нему спиной, встаёт между его ног, опирается на его бёдра, чуть сгибает колени, чувствует касание головки члена между ягодиц, задерживает дыхание и медленно насаживается и как только его задница касается Тёминых ног, он выдыхает и ощущает на своих бёдрах его руки, которые поддерживают и задают темп. Акинфеев поворачивает голову назад, Тёма когда-то успел прихватить подушку, поэтому он почти лежит и закусив губу смотрит. Смотрит на то, что ему всегда так нравится - на движение его же члена, растянутые стеночки входа, на то, как они облегают его член, когда он совершает движение из Игоря. Темп такой неторопливый, позволяющий насладиться каждым моментом их соития, уловить каждую свою и не свою эмоцию и всё так гармонично, кроме одного момента: - Кис, иди ко мне... - Тёма просит, а с Игоревых бёдер пропадают его ладони, перехватывают под рёбрами и поперёк груди, побуждая откинуться назад. Акинфеев выпрямляется, оборачивается, хочет спросить правильно ли он его понял и тут его ноги отрываются от пола, он теряет равновесие и заваливается на Артёма, который одобрительно мычит, чуть сдвигается в сторону, в одну руку берёт Игорев член и начинает ему дрочить, второй подталкивает его под подбородок, чтобы было ловчее поцеловать, при этом двигаться внутри он не перестаёт, даже наоборот, перехватывает инициативу, ускоряется. Акинфеев задирает ноги наверх, сгибает в коленях, полностью отдаваясь во власть Дзюбы, не прекращая стонет и как только Тёма снижает темп, вроде как давая им обоим передышку, Игорь начинает извиваться на нём, стараясь насадиться как можно глубже, потому что ему никакая передышка не нужна, он отчаянно хочет чтобы это не прекращалось. Оргазм накрывает из почти одновременно, Акинфеева традиционно чуть раньше, он кричит и содрогается, вцепляется в Тёмину руку, продолжающую выдаивать из него сперму, царапает её, а немного придя в себя ощущает совсем хаотичные толчки, слышит знакомый рык, изворачивается, тянется обнять Артёма, ощущает внутри знакомую влажную наполненность, наконец-то свободно выдыхает. Дзюба выскальзывает из него, укладывается рядышком: - Для коленей твоих, кстати, хорошая поза, да? - Ага. - сыто целует, да так и замирает. После, уже придя в себя они так и валяются рядышком на кровати, Игорь дочитывает книгу, а Тёма поглаживает его пальцами ноги по икрам и ступням, чуть щекоча, чуть снова возбуждая: - А мы ужинать будем? - Конечно. - не отвлекаясь от книги, тянет к нему руку, гладит по голове. - Скоро? Я есть хочу. - Дзюба тяжело вздыхает, смотрит будто виновато. - Скоро, Тём. Дай дочитать. - придвигается, склоняется, целует Артёма в плечо, замирает в этом движении на несколько секунд, дышит им, его запахом, потом возвращается было к книге, но... - А хотя, чего ждать, да? Пошли, посидишь со мной пока я приготовлю, да?