В кровати

Игорь аккуратно вкладывает письмо обратно в конверт, глубоко вздыхает, смотрит в окно, как будто по стеклу сейчас пойдёт текст, где кто-то напишет ему какого хрена это всё значит и что ему с этим всем делать. Нда... Само по себе смешно, нелепо и глупо, конечно, в 21 веке получить бумажное письмо. Да ещё и от своего "заклятого друга". Не то что бы он считал Кокорина другом. Ну, и не то что бы между ними действительно было соревнование, всё же у них разные "весовые категории", они на разных уровнях, ну, короче понятно... Но между ними совершенно явно был (и есть) Артём. И они совершенно точно боролись за его внимание, в основном побеждал, конечно, Акинфеев, потому что у него просто были довольно явные преимущества, но иногда Кокоре удавалось сбить Тёму с панталыку и получить столь желаемое совместное времяпрепровождение. В такие моменты Игорь бесился, естественно, несколько раз даже хотел совсем уж радикально эту ситуацию окончить, поставив перед Дзюбой ультиматум, много и долго думал об этом, в итоге понял, что чем больше он будет предъявлять претензий, чем менее комфортно будет Артёму рядом с ним, тем чаще он станет выбирать дружеские "загулы" с Кокориным и вообще любые другие развлечения. А там и до совсем страшного недалеко. Поэтому Дзюбу после таких гулянок Игорь принимал только ещё более радостно, целовал слаще, ублажал горячее. Старался отбить, правда, не самого Артёма у Кокоры, а желание проводить время порознь. Постепенно это начало работать и действительно Тёма вернулся к обычному режиму, снизив время общения с другом. Это не смешно совсем, но Саша сам и завершил эту необъявленную конфронтацию, когда попал в тюрьму. И вот прислал оттуда Игорю письмо - благодарил за поддержку, за деньги для Даши и Майкла, в общем, за всё, что делал Тёма, этот придурок благодарил Акинфеева. Почему вообще это письмо появилось стало понятно, только когда Игорь дочитал до конца, где было написано "Мне вот ещё тут сорока на хвосте принесла, что есть один сопляк малолетний, который подвинуть хочет лучшего вратаря страны не только в воротах... Будь внимателен, Игорёк, уведут Льва нашего, как бычка. Они на зелёное падкие." И вот что это за хуйня? Что за сопливые бычки и зеленые вратари? С одной стороны такой "шарадный" способ изложения понятен, потому что все письма явно вскрываются и читаются, а тут ещё речь идет о переписке одного селеба с другим и явно о третьем, а возможно, и четвёртом. И за это ему спасибо, конечно... Только если даже он из лучших побуждений, то как эту хуйню расшифровать? 08.08.2019 Игорь сидит в машине, постукивая пальцами по рулю. Ждёт Артёма. Думает. Снова думает. Поезд уже прибыл, а значит Дзюба вот-вот выйдет со стороны Питерской платформы Ленинградского вокзала, а когда он рядом думать либо совсем не получается, либо получается из рук вон плохо. Блядский Кокорин. Вот, заронил же сомнения. И тут уже Игорь начал замечать, что даже когда они вместе - то Дзюба сообщение читает, хихикает или улыбается и не рассказывает, то из комнаты выходит, чтобы поговорить по телефону... А ещё начало казаться, что звонит он теперь не так часто, дольше не отвечает на сообщения, реже присылает свои голые фотки, даже меньше ноет о нерегулярности секса, а просить повиртить по видео, по телефону или в сообщениях перестал и вовсе. Подозрения росли и подтверждались новыми и новыми умозаключениями, и вот уже Игорь полностью уверен, что Сашка прав. Какой бы сволочью Кокора ни был, но тут даже понятно откуда у него эта вся информация. Либо сам "бычок" проболтался Мамаю, как старшему товарищу, либо ему кто-то из бывших уже сокомандников настучал/насплетничал. А на прошедшем матче Зенита с Краснодаром всё подтвердилось прям нагляднее некуда. Смущённый, влюблённый и счастливый зелёненький бычок, отключённый после игры телефон Артёма... Учитывая их историю, Игорь никогда, вот просто НИКОГДА не мог представить себя в такой ситуации - обманутым, преданным самым дорогим и близким ему человеком, человеком, которому доверял всегда как себе, даже больше, чем себе. Игоря передёргивает. Хотя в то же время ему как-то иррационально жалко Артёма, тот ведь тоже сейчас страдает. Он загнал сам себя в эту ужасную ситуацию, из которой выхода будто вообще нет. С одной стороны Игорь. Давняя, если не сказать старая любовь. Ведь любовь между ними всё равно никуда не делась, даже несмотря на предательство... С другой стороны - совращённый, соблазнённый им пацан, мальчишка же ещё совсем... Ой, блять... Акинфеев трёт лицо, хватается руками за руль, опускает голову вниз, пробует дышать. Противный ком подкатывает к горлу, когда он на секунду представляет Артёма с этим Матвеем и приходится глубоко вздохнуть, чтобы не блевануть прям в машине, потому что вон он Дзюба, почти бежит со стороны питерской платформы, капюшон натянул по самый нос. Артём закидывает рюкзак на заднее сидение, а потом и сам садится в машину, жмёт протянутую руку, склоняется в дружеском полупоцелуе-полуобъятии, которое более-менее прилично смотрится с улицы, а на ухо шепчет: - Поехали быстрее, я соскучился охуеть как. - Акинфеев сжимает челюсти, угукает, выдавливает из себя какое-то подобие улыбки и машина трогается с места, а на Игореву коленку падает огромная горячая ладонь, легонько сжимает. - Всё нормально, Игорёк? Акинфеев на секунду поворачивается к Дзюбе, тот смотрит на него открыто, глаза у него ясные, честные, не бегают даже, взгляд с юности совсем не изменился, и вот этим своим умением так мастерски, оказывается, притворяться и врать он вообще перечёркивает едва ли не всё, что было между ними все эти годы. - Нормально, Тём. Руку убери, пожалуйста, камер понатыкали по всей Москве. - Это когда это мой Фурик стал опасаться камер, ёпт? - совершенно не задумываясь, что Игорь за рулём пригребает к себе, чмокает в ухо. - Отвали! Кому сказано? - упирается в него одной рукой и выворачивается из объятий. - Эй... Ты чего дёрганный такой, а? Ладно-ладно, я понял, ёпт, ты не в настроении. Так бы сразу и сказал... - складывает руки на груди, дует губы, громко сопит. Зато Игорь относительно спокойно выдыхает. Дома Артём набрасывается на него прямо с порога и правда как голодный зверь, совершенно не реагируя на слабые попытки вырваться: - Котик, как я скучал! - обхватывает лицо ладонями, мокро целует, засовывает Акинфееву в рот язык, но отклика почти не получает, что странно и немного настораживает. - Ну, что ты за бука сегодня, а? - с другой стороны, Игорь же его не отталкивает, его руки спокойно лежат на Тёминых предплечьях, иногда даже чуть царапая кожу, просто он занимает максимально пассивную позицию, а это зачастую заводит лишь сильнее. Большие пальцы Дзюбиных рук чуть подталкивают Акинфеева приподнять голову, чтобы дать доступ к горлу, чтобы Артём мог его вылизать, одновременно с этим вклиниться между его ног коленом, прижавшись пахом к паху, запустить руки под пояс джинсов, под бельё, сжать ладонями ягодицы, заставив Игоря привстать на носочки и положить голову ему на плечо, прижать его к себе в самом горячем месте, дать почувствовать степень своего возбуждения, тут же переместив правую руку с задницы на член, сжав его, чтобы Акинфеев застонал, выгнулся, забыл обо всём о чём он там думает. Игорь не выдерживает, целует Тёму сам, скользит ладонями по плечам, обнимает за шею, притягивает ещё ближе к себе. Ему настолько горько, будто на язык положили ватку с левомеколем, он старается глубоко дышать, глаза закрыты, под вЕками горит, жжётся, он старается проморгаться, пока Дзюба увлечён натиранием его сосков через футболку и не видит его покрасневших глаз, иначе ведь придётся как-то объяснять, врать... Артём не замечает. Он отрывается от Игоря лишь для того, чтобы поднырнуть под него, перехватить поперёк талии, взвалить себе на плечо как куль с песком и потащить на второй этаж в спальню, не прекращая по пути наглаживать его задницу. И если бы Акинфеев мог шутить, обязательно бы прошёлся по пещерным замашкам своего Тёмки, но не в этот раз. Он покорно висит головой вниз и даже не совершает попыток вырваться или хотя бы настучать Дзюбе по жопе за такое с собой обращение. В спальне не заправлена постель и когда Тёма уже собирается скинуть на неё Игоря, тот начинает яростно возражать: - Нет, я в уличной одежде, Тём, ну... А ты вообще с дороги... - протестует, внезапно паникует, осознает, что не вывезет всё последующее, вообще не может себе представить, что Артём войдёт в него, что будет его трахать, владеть им после того, как его член был в ком-то... В ком-то другом. Внутри кого-то другого. Блять, какой же пиздец... Акинфеев начинает мелко дрожать и вырываться, понимает, что не справится, просто не сможет пережить, перетерпеть. - Тихо, тихо. Ты чего? - с этими словами Артём заносит его в ванную, ссаживает на тумбу между раковинами, заглядывает в глаза, гладит ладонями по бёдрам. - Игорюш? - А? - блядский-ёбаный-в-рот-всё-на-свете, очень хочется просто разрыдаться у него на плече, рассказать, объяснить как болит внутри, спросить за что. У него дрожат губы, дыхание прерывистое и он никак не может глубоко вздохнуть. Артём ждёт, не настаивает, поглаживает по ногам, давая возможность успокоиться, отдышаться и сформулировать. - Нормально, Тём. Просто дыхание перехватило. - поднимает глаза - Давай ты сполоснёшься, а потом... - но тут уже не прокатывает, Тёмина ладонь ложится на ширинку, прям через ткань надавливает на его член. И впервые в жизни Игорь по настоящему не принадлежит сам себе - его тело его подводит, предаёт, поддаётся, член откликается на ласку, дёргается, собираясь встать. Акинфеев всхлипывает, а Дзюба на этот раз совершенно неверно истолковывает этот всхлип: - Да, да. Сначала щас, а потом ещё, ёпт. Я же вижу как ты соскучился. Чувствую. - склоняется к нему, прикусывает мочку уха, ведёт руками по бокам, задирает футболку, обводит ушную раковину кончиком языка, прищипывает пальцами оба соска сразу, заставляя несдержанно застонать. - Я же всё вижу, всё знаю. - заглядывает в глаза, придерживает рукой за затылок и целует. Целует так, что Игорь забывает обо всём, чувственно и так властно, так собственнически, не прерывая поцелуй снимает с себя джинсы и трусы, остаётся в одной майке, прижимается обратно, и на этот раз Акинфеева не слушаются руки, они самовольно проходятся по Тёминым бёдрам, сжимают ягодицы, сразу обе перемещаются на его член, на ощупь играют с крайней плотью, потом щекотно проходятся по мошонке, возвращаются обратно к члену, медленно-медленно ласкают его движениями вверх-вниз, заставляют Тёму вздрагивать, мычать в поцелуй что-то, обхватывать Игоря за шею ещё крепче, в итоге оторваться от него, тяжело дыша. - Какой проказник... - стягивает с себя футболку, отбрасывает её, а Игорь повторяет за ним как зачарованный, его футболка тоже летит на пол. - Иди ко мне... - приподнимает над тумбой и снова целует. Акинфеев обхватывает руками его шею, а ногами - поясницу, в тот же момент Тёма приспускает его джинсы с задницы, сжимает половинки, довольно пыхтит. - Наконец-то. У нас тут есть...? - Да, в пенале. - кивает головой в сторону, Дзюба вместе с ним на руках делает два шага к узкому шкафу, где хранятся полотенца и всякая мелочёвка, открывая дверцу Акинфеев слегка ударяет ею Артёма по голове, но даже не извиняется, ему кажется, что была бы его воля, размозжил бы Тёмину голову об эту дверцу, но он всего лишь достаёт из шкафчика смазку, после опять накрепко цепляется за Артёма. Вернувшись обратно к раковинам Дзюба убирает со своей шеи Игоревы руки, ставит его на холодный пол. - Повернись. - забирает из рук Акинфеева тюбик со смазкой. - Кис, ты сам снимешь штанишки? - Игорь спохватывается, подрагивающими руками расстёгивает ширинку, спускает джинсы к коленям, потом наступает на них, чтобы стянуть с ног окончательно. а когда разгибается к нему сразу с спины прижимается Тёма, целует в шею, потом аккуратно укладывает его грудью на тумбу. - Котенька мой, я соскучился по тебе очень. - Да. Давай уже... - переступает ногами, чувствует у входа палец в смазке, замирает, даже задерживает дыхание, а Тёма проводит пальцем там рядом, но не входит, дразнит, заставляет колечко мышц поджиматься, а Игоря тяжело дышать. - Ты ждал меня, да? - Акинфеев всхлипывает и утвердительно кивает: - Ждал. - Ты мой. - это уже не вопрос. Дзюба проталкивает в него палец на одну фалангу, тут же выходит и тут же снова входит. - Твой, Тём, твой... - поворачивает голову влево, чуть не плачет, потому что это просто ёбаный пиздец... Взрыв эмоций, кажется, что вытерпеть их просто невозможно, но... - Поцелуй меня. - Артём склоняется к нему, целует и тут же вводит палец до костяшки, выходит и продолжает эту сладкую пытку. Потом пальцев становится два, они задевают комочек нервов внутри, но в Игоре как обычно бывает не взрываются фейерверки, хотя он продолжает стонать в голос и никак не может прекратить Артёма целовать. Сейчас ему нужно это. Акинфеев раскачивается на эмоциональных качелях на максимальной амплитуде. Чувствует натяжение кожи у входа, понимает, что количество пальцев снова увеличилось. Три? Четыре? Уже не разобрать. Вот Тёма заводит его руки за спину, держит одной рукой за локти, ставит его почти прямо, приставляет ко входу головку члена, направляет себя рукой, мягко толкается, приподнимаясь на мыски и входит, перехватывая освободившейся рукой его за горло. Игорь открывает глаза и вскрикивает - стена полностью зеркальная и они отражаются в её поверхности. Красивый, большой, сильный, пышущий энергией Дзюба и он, Игорь, с зашуганным взглядом, нездоровым блеском в глазах, синяками под ними, уставший, исхудавший, стареющий, с больными коленями, почти обессиливший, всё ещё пытающийся держать подбородок повыше... Наверное, всё логично, значит. И его место займёт кто-то более соответствующий Артёму. - Люблю тебя, просто пиздец, Фурик! Так люблю, так тебя люблю. - укладывает его грудью обратно на холодную столешницу, придерживая его голову, чтоб не ударился, надавливает на поясницу, чтоб прогнулся, продолжает двигаться внутри со всё возрастающей скоростью, выбивая из Акинфеева всё более громкие стоны, продолжая рассказывать ему. - Скучаю, понимаешь, в разлуке просто пиздец, ты же такой..., бля, в тебе столько красоты и силы, ты бы знал, нахуй! Я так сам себе завидую, ёпт, что меня любишь именно ты. В смысле, что ты любишь именно меня... - Игорь сжимается всем телом, хочется просто исчезнуть, раствориться в этом моменте, он кончает даже не прикоснувшись к себе, Дзюба отпускает его руки, несколько раз дёргает на себя за тазовые косточки, наверняка оставляя на них синяки, отклоняется назад. Акинфеев опирается на руки, опускает голову вниз, смотрит в пол и видит, как Артём сжимает и разжимает пальцы на ногах, перекатывается на ступнях, слышит как он громко втягивает воздух, взрыкивает, толкается ещё дважды, почти падает на Игоря, крупно вздрагивает, пыхтит ему в лопатку - Господи, всё бы отдал, чтобы всё время... - Он осекается, целует Игоря в шею, тот сглатывает, переводит дыхание: - Врёшь. - Пфф, ничего подобного. - как обычно, без тени смущения или сомнения в себе, выскальзывает из него, придерживает Акинфеева за бока, а сам приседает на корточки, рассматривает результат своих усилий, наблюдает как из растянутого ануса вытекает его сперма, пальцами старается заправить её обратно, ласкает нежные стеночки, урчит он удовольствия, вдруг внезапно кусает за ягодицу, присасывается к ней. Игоря потряхивает, он оборачивается, видит Тёму, его восхищённый взгляд и понимает, что это просто провал, что его член снова дёргается, наливаясь, яйца тяжелеют, поджимаются: - Какая же ты сволочь, Дзюба. Иди сюда, блять. - это его максимум, на бОльшее он не способен. Артём поднимается, разворачивает его, целует, пальцы скользят между ягодиц, размазывают всё ещё вытекающую сперму. Акинфеев подталкивает его к душевой кабине, где под прохладной водой Тёма, как это всегда и бывало, нежно и аккуратно моет их обоих, а когда вытирает Игоря полотенцем, тот снова лезет целоваться. Акинфеев целует его с оттягом, проводит языком по губам, посасывает их по очереди, всасывает его язык, не отпускает, обнимает, тесно прижимаясь: - Если ты не перестанешь, у меня встанет опять... - Тёма едва успел сказать, как Игорь снова притягивает его к себе. - Ты против? - пальцы легонько пробегаются по плечу. - Уже встал. Пошли. - Артём направляет их в сторону спальни, при это целоваться они не прекращают, так и идут. - Теперь-то можно, да? - Дзюба забирается в кровать. - А ты здесь ночевал что ли? - Да, там Евчик приболела, не хотел притащить вирус. Тёма дёргает его за руку, валит на кровать, тут же переворачивает на спину, придавливает, заставляет раздвинуть ноги, ложится на него сверху, обхватывает одной рукой поперёк талии, упирается подбородком в самый центр груди: - Что с ней? - Ничего страшного, просто сопли. - поглаживает его по лбу, зачёсывает пальцами волосы назад. - Точно? - чуть сводит брови к переносице. - Да. Не переживай. - продолжает размеренно гладить Артёма, погружая их обоих чуть ли не в транс. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - человечек из указательного и среднего пальцев его правой руки марширует по руке Акинфеева от запястья до локтя. - Вроде нет. А что? - Ну, нет, так нет. Ладно. - Артём явно обижен и дуется. - Я тебе, вообще-то, там в любви напризнавался... А ты даже не угукнул. - бодает его лбом в подбородок. Игорь глубоко вздыхает и отворачивается. Его снова накрывает. Он опять тонет в этой боли, этих своих метаниях. - Я был занят. - блять, и снова всё по кругу, никакой передышки. Только-только ему показалось, что он сможет на всё забить и просто наслаждаться Тёмой, их любовью... Так нет же, опять... - Я в курсе, но вообще это не честно, ёпт. - Игорь вспыхивает, резко поворачивается к Артёму, всматривается в его глаза (в который раз за сегодня?), хочет увидеть там ответ, но его нет. Только искренний взгляд на секунду погрустневших серых глаз. Искренний же? - Но мы щас это поправим. Ты будешь кричать о любви. Иначе я не остановлюсь! Понял? - Игорь не понимает, а Тёма уже подхватывает его под коленками, задирает ноги, раскрывает его для себя. - Ммм, красота! - несколько раз обводит языком вход, впивается губами и тут же входит языком, потом пальцем, потом повторяет все действия с начала. Акинфеев мечется по кровати насколько это позволяет его поза, стонет в голос, тянет Тёму за затылок, прижимает к его голову ближе к себе, тот слушается, вылизывает, старается. Всё снова рушится, потому что внезапно у Игоря перед глазами эта же ситуация, но вместо него Сафонов. Он воет, отталкивает Артёма, но тот воспринимает это совсем не верно: - Щас, щас, Игорёк, щас. Я могу, да? Хочешь? - входит не дожидаясь ответа. Игорь лежит, уставившись в потолок, ощущает сильные, всегда такие сладкие и приятные для него толчки, а ещё Тёмину руку, ласкающую его член, но он не в силах даже положить ладони Дзюбе на плечи, его снова тошнит и того и гляди вырвет, слёзы катятся из глаз по вискам, противно затекают в уши, щекотят там и холодят. Обиднее всего, что его тело его снова предаёт, он чувствует подкатывающую волну оргазма абсолютно чётко. Артём склоняется к нему с явным намерением поцеловать. Акинфеев зажмуривает глаза и отворачивается, поэтому Тёма нападает и вылизывает его шею, едва ли не ставя засосы впивается губами и зубами, уже совсем хаотично дёргается, Игорь сглатывает, едва находит в себе силы: - Кончай, Тём. - прижимается губами к влажному виску, не сдерживаясь вцепляется в лопатки, царапает спину, кричит, но кричит он больше не от удовольствия, не от разрядки, а от невысказанной обиды и боли. Но вместе с тем предавшее его тело получает полное расслабление. Дзюба довольно улыбается, пригребает его к себе совершенно не замечая, что что-то идёт не так: - Второй раунд завершён. Передышка, да, Котюнь? - гладит по плечам и лопаткам. - Ты сегодня такой эмоциональный... - в ответ Акинфеев невесело хмыкает. - Какая передышка? Ты сдурел? Я не осилю больше, сегодня тренировка была очень сложная. - Ну, это мы ещё посмотрим. - чуть откатывается в сторону, невесомо касается кончиками пальцев сверхчувствительного головки Игорева члена, тот вздрагивает, хочет убрать с себя его руки: - Не надо! - совершенно не игриво отпихивает от себя - Я в душ. Дзюба глубоко вздыхает, откидывается на подушки: - Игорюш, точно всё хорошо? - Лучше не бывает, просто устал. - закрывает за собой дверь в ванную. - Ага, только ты совсем не умеешь мне врать, Фурик. Совсем, ёпт. - бубнит себе под нос, потягивается, встаёт с кровати, проходя мимо комода замечает валяющийся на нём конверт с письмом. Лежит оно там, никуда не убранное, не спрятанное, призванное спровоцировать Артёма хоть на что-нибудь. Дзюба берёт его в руки, вертит, не открывает, кладёт обратно с намерением расспросить Фурика об их переписке. Только давайте будем честны, даже если бы он его прочитал, то вряд ли понял бы хоть что-то из этой загадки... - Фууууриииик... Что ты от меня скрываешь? - Я? С чего ты взял? - Игорь почти незаметно ёжится, ставит на стол большую миску с горой зелени, на что Артём предсказуемо морщится и отодвигает его от себя подальше, и Акинфееву приходится закусить губу, а потом и вовсе отвернуться, чтобы не разулыбаться в ответ на эту его несчастную моську. - Ты какой-то не такой... Скажи мне о чём ты думаешь? - суёт всё-таки в рот листик шпината, разжёвывает, морщится ещё сильнее, ищет куда бы выплюнуть, не находит, проглатывает с максимально страдающим выражением лица. Ну, вот, блять, кто может объяснить как он такой, ну, вот прям ТАКОЙ, может предавать и врать? - Что люблю тебя. - Игорь пожимает плечами, разворачивается обратно к сковороде со стейками. - Это я знаю. - горделиво выпячивает грудь, солнечно улыбается. "Но в ответ того же не говорит" - отмечает про себя Акинфеев, совершенно забыв, что и сам лишь парой часов раньше не ответил на такое признание. - Но это не может тебя мучить же... - Почему это? - А как взаимная любовь может мучить? - ёбаный, блять, в рот, он ТАК искренне удивляется такой постановке вопроса, что Игорь едва ли не всплёскивает руками, про себя всё гоняя по кругу одни и те же невесёлые мысли. Чуть позже, когда они ложатся спать. Акинфеев коротко чмокает Тёму в губы и отворачивается, откатывается на свою половину кровати, не даёт себя обнять, прижать к груди, слышит как тот укладывается, даже слышит как он придвигается к нему и уже совсем хочет возмутиться, как Дзюба переворачивается на другой бок. И честно говоря, Игорь так и не смог вспомнить когда они добровольно и вот так вот осознанно друг от дружки отворачивались в кровати. Какое-то очередное фиаско. Однако утром Игорь просыпается на чужой половине кровати и под Дзюбиным тоненьким одеялом, оказывается он за ночь подкатился к Тёме, который, естественно, прижал его к себе во сне и что удивительно обеими руками, а сейчас целует его в волосы: - Я слышу, ты проснулся. Ты дышать стал по-другому. - приподнимает его лицо за подбородок. - Доброе утро, Котюнь. - сразу без раздумий целует, проводит языком по губам, проникает в рот, вылизывает, подминает под себя, а когда отрывается, то, нарушая их давнюю шутливую традицию, что утренний минет - это привилегия приехавшего, он спускается поцелуями вниз к совершенно расслабленному Игореву члену. Чмокнуть в плечо, фыркнуть в ключицу, с силой прихватить губами сосок, лизнуть в сгиб локтя, стиснуть руками его бёдра, провести влажным бархатным языком по всей длине члена: - Тёёооом... Артём его тискает, зацеловывает, берёт член глубоко, на всю длину, старательно отсасывает, но сегодня Игорю хочется не так, ему нужно резче, чем обычно, ему подсознательно хочется то ли тоже унизить, то ли просто сделать неприятно, он садится, держит Тёму на подбородок и затылок, двигает его головой, в запале рискуя сломать ему шею. Артём повинуется, старается, давится, сглатывает, терпит, задерживает дыхание насколько может, опирается ладонями о Игоревы бёдра, отстраняется, но солнечно улыбается смотря на Акинфеева снизу вверх, чуть переводит дух и с готовностью продолжает, а когда Игорь кончает, то вопреки всему слышит: - Вау! Фурик!!! Прям вау! Круто! Ты такой... Ммм, волнуешь меня... - ведёт ладонью вверх по телу, а сам целует паховую складку, потом пупок, потом в солнечное сплетенье, потом соски. Игорь обхватывает его голову руками, тянет на себя: - Прости - шепчет, потом целует. - Ты зря. Мне понравилось. 22.09.2019 Матвей уже переоделся и идёт по коридору ВЭБ-Арены в сторону выхода к их автобусу, полностью погружённый в свои мысли - он расстроен, ясное дело, привёз 3 гола, ну, не привёз, так пропустил, какая в сущности разница, да ещё и за 10 минут... "Краснодар" проиграл. Да этот ещё... Накануне они что-то такое вытворили, что даже вспоминать стыдно... И сладко ноет где-то внутри... Из-за всех этих мыслей он и натыкается на кого-то, поднимает глаза и слышит: - Да, не заморачивайся ты так, Моть. Поехали, посидим, поболтаем. Я угощаю. Сафонов замирает, смотрит не мигая, мимо проходит Мартынович, смотрит удивлённо и заинтересованно: - Моть, тебя ждать? - Нет, Саш, я с Игорем. Он обещал раскрыть пару своих секретов. А потом всё равно же в Москве останусь. - Ну, удачи парни! - Мартынович кивает им - Моть, послезавтра тренировка, не забывай. - хлопает Сафонова по плечу и проходит по коридору дальше. Они выходят на подземную парковку, весело пикает автосигнализация, на брелоке которой Мотя замечает фигурку головы льва, машина подмигивает фарами. Садятся в салон они молча. Когда машина тихонько начинает урчать, у Акинфеева тренькает телефон, он читает сообщение, улыбается как-то особенно нежно, становясь похожим на Кота. Даже не на Кота, а на Котика. Сообщение: "Сегодня ты сделал этого мелкого! Есть ещё порох в пороховницах, а Игорюх?" И следом: "Горжусь тобой, люблю!" и синее сердечко. Акинфеев набирает ответ, тоже снабжает его сердечком, назло - красным. И ничего не спрашивает про сегодняшний вечер, только хитро улыбается. Хотя ему оченьо интересно увидятся ли они на этой неделе и где, если да. Правда улыбка Игоря слегка тускнеет, потому что меньше чем через минуту, когда они выезжают с парковки, тренькает сообщением телефон Матвея. Мотя даже слегка съёживается и вжимается в сиденье. Кто знает чего можно ожидать от разозлённого Акинфеева? А затем чуть поворачивается к нему. Пора валить? Игорь ухмыляется, даже не отвлекаясь от дороги: - Читай. Мы оба знаем, что это он пишет... Матвей послушно достаёт телефон, всё ещё опасливо косясь на своего водителя. Сообщение: "Не расстраивайся, Малыш! Ты как всегда огонь!" Сафонов в возмущении поворачивается к Игорю и не сдерживается: - Почему он всегда зовёт меня "Малыш"? Бесит!! - стукает себя кулаком себе по коленке. - Именно потому что ты бесишься... Даёшь реакцию. Знаешь, как меня бесят все эти извращения над моим именем? - передразнивает - "Игорюша, Игорёк, Игорёчек", тьфу... а ещё больше все возможные коты, которыми он меня называет... Мне 32 года, какой я, блять, Котенька? Я капитан, легенда там и всё такое. А он мне "Котик"... Да ещё и при всех... Но чем меньше реагирую, тем меньше он себе позволяет... Так что, крепись, Малыш! Матвей улыбается уже без напряжения, печатает ответ: - Что пишешь? - "Спасибо, от малыша слышу!" Игорь заходится в приступе смеха, потирает лоб ладонью, бубнит под нос: - Эх, детский сад. - и громче добавляет - Пиши вот что, Моть: "Ты сам-то как, после двух не засчитанных голов? Надеюсь, расстроился?" И смайлик добавь. Очень быстро пикает ответ "Ах, вы двое на одного? Это нечестно, но я бы с удовольствием... Игорюше привет!" - Тебе привет. - Вот же гад, сразу раскусил. - смеётся Игорь. - Его взволновало, что мы сейчас с тобой вместе... - Матвея и самого эта ситуация и нервирует, но и веселит. - Нормально. Ему полезно иногда поволноваться. - Игорь скажи... - Мотя мнётся, не решаясь закончить вопрос. - Спрашивай, чего уж тут... - Скажи... А вы... Вы вместе, да? - он краснеет и надеется, что в машине этого не заметно. - Хкм, не в бровь, а в глаз, да, Моть? - Игорь немного нервно усмехается. - Так, а ты разве меня не об этом позвал поговорить? Руки прочь и всё такое... - А ты бы послушался? - Ну, нет... - отворачивается к окну, закусывает губу. - Ответ на твой вопрос - да. И сразу скажу, что всё не просто, но... - Но тебе он пишет первому.. - Ну, ты захотел, Сафонов... Совсем берега не теряй, ага? - Кстати, а куда мы едем? - Мотя оглядывается по сторонам, но дорога совсем не знакомая. Не то, что бы он хорошо знал Москву, но всё же. - Есть одно местечко, где нам никто не помешает... секретами делиться. У Моти снова тренькает сообщение: "А вы где? Может я присоединюсь?" - Он пишет, что хочет с нами... - А, ну и хрена ему лысого, да? - Игорь крайне удивлён, что Дзюба в Москве. - Не отвечать? - Не, ты ответь, что не в курсе. Если не ответишь - он начнёт названивать, если не будешь брать трубку, то может и приехать. - У тебя на машине маячок стоит? - Матвей сосредоточенно набирает сообщение. - Ну, мы же не полоумные... Логическое мышление ему иногда подсказывает... Оставшиеся 15 минут пути они провели в молчании и наконец паркуются на какой-то улочке около дома с неработающей вывеской "Лев в розовом". - Так он закрыт же... Игорь смотрит на удивлённо озирающегося по сторонам Сафонова и приподнимает бровь, доставая из кармана связку ключей: - Это мой бар. Ну, мой - не мой, но сегодня он и правда открыт только для нас с тобой... Изумление Матвея не передать словами. Он не моргая смотрит на вывеску: - Почему "в розовом"... - Хотел назвать "Свинья в сине-бело-голубом" или "кабан", так Дзюба почти обиделся... - произнесённая вслух фамилия оглушает Сафонова, он смотрит на Игоря во все глаза: - Нда... Игорь Владимирович... - наконец смог произнести Мотя - Я чего угодно ожидал... Но такого... Ни за что... А ещё легенда ЦСКА... - Я и сам бы не поверил, если б мне кто-нибудь лет 5 назад рассказал о баре... Даже в морду бы дал... А сейчас... Вот... - А кто ещё знает про Льва? Ну, что он твой? - у Матвея вспыхивают уши от двусмысленности вопроса. - Ну, знают... Несколько человек из ЦСКА, большинство уже, правда, не играют... Черышев знает, Голова тоже, если из Сборной... В Зените тоже... Ладно, заходи. - прикладывает магнитный ключ к сигнализации, отпирает дверь, пропускает Матвея вперёд и нажимает на кнопку включения света на брелоке. - Сейчас я только смску на охрану отправлю. Осмотрись пока... Сказать, что Сафонов поражён - ничего не сказать. Он в шоке. Он остолбенел буквально сразу на входе. Игорю даже пришлось подтолкнуть его в спину, чтоб дал пройти. Бар был фанатским. Фанатским баром всего русского футбола. Повсюду атрибутика - шарфы разных команд и разных сезонов, даже эпох, майки игроков, фотографии самых выдающихся моментов, фото фанатских перфомансов, знаменитых любителей футбола. Обстановка "Льва" выполнена из тёмного дерева, всё массивное, основательное. Брутальная барная стойка с вымпелами разных игр по фасаду вызывала чистейший восторг. Стены - цвета футбольного газона с золотыми всполохами звёзд. Потолок - ночное небо со звёздами. - Игорь, ты... - Мотя оборачивается в поисках Акинфеева, - Ты официально его владелец? - Ну, нет, не такой я рисковый, но руковожу сам, через управляющего. Мне проще многие вопросы решать. У меня связи, знаешь ли... - подмигивает, улыбается, заходит за барную стойку, нажимает на какие-то кнопки, тумблеры, и бар буквально оживает. - Он в курсе? - Да. Это мой подарок ему на 30-летие. Тешу самолюбие Льва. - Акинфеев кивает. Матвей проводит рукой по барной стойке, оглаживая её: - Подарок ему, но рулишь сам? - Ну, пока он в Питере, да. А когда вернётся - посмотрим. Поделим уж как-нибудь. надеюсь... - Слушай, ну, это секрет всем секретам секрет. Секретище даже. Почему мне? - Ты мне меня напоминаешь во многом... - А если я разболтаю? Не волнуешься? - Нет. Тебе не поверят. Доказательств-то нет. Ты присядь. Пиво или что-то покрепче? - Охренеть, у меня бармен сам Акинфеев! Классно смотришься, кстати! Пиво, да, кружечку можно. Игорь наполняет высокий бокал пивом из крана, ставит его на картонную подставку перед Матвеем. Мотя смотрит и теряет дар речи в очередной раз - на кружочке картона фото Артёма. Не просто Дзюба, а после гола Краснодару в добавленное время в том памятном матче весны 2019 года, когда, в общем-то, всё и началось. - Ну, спасибо. Очень мило! - хмыкает Сафонов. Акинфеев поднимает его стакан, смотрит: - Ты видел, что я не выбирал, оно само... - вынимает из-под стойки стопку таких картонок, рассыпает на стойке - можешь выбрать любую другую. - Не, мне и так нравится. А ты сам тут часто бываешь? - Иногда смотрю матчи, да. Иногда даже с.. Не один... Ну, ты понимаешь... - Как? - Вон, видишь стену с тёмным стеклом? На одной из боковых стен действительно висит стеклянное панно с коллажем двух Кубков УЕФА и обеими командами. - Вот, за ним комната с отдельным входом, оттуда всё видно и слышно. Удобно. Можешь заглянуть туда. - Не, спасибо. Как всё предусмотрено... Надо же... И пиво хорошее, спасибо! - Питерское, кстати. Есть хочешь? Разносолов не обещаю, но что-то типа бутеров или гренок сварганить могу. - Игорь наливает пива и себе. - Э, ну давай. Мне всё равно что есть... Скажи лучше, зачем я здесь? - Наверное, похвастаться хочу. Или предостеречь... - отвечает Игорь, отхлёбывая из своего бокала. - Ну, посиди тогда. Пойду, поищу что-нибудь съестное. И Акинфеев скрывается за дверью на кухню. Матвей остаётся один. Он вертит в пальцах подставку под бокал, с которой на него орёт Дзюба. Ему странно быть в этом месте, странно, что Игорь его привёз поговорить именно сюда. И поговорить не как старший товарищ или учитель... Флешбек Матвея. Матвей зачарованно смотрит на экран. Насмотреться не может, никаких сил нет выключить планшет. Он гоняет видео со сборов национальной команды в каждую свободную минуту, любуется своим кумиром - Игорем Акинфеевым. Старается выискивать, высматривать хотя бы секунды его тренировок. Ох, как Мотя хочет быть там, тренироваться с Игорем, учиться у него. Так хочется показать себя, доказать всем, но себе в первую очередь, что сможет быть даже лучше своего кумира. И свои первые небольшие шаги он уже делает. Матвею всего 19, а он уже в основной команде Краснодара. А чемпионаты Мира ещё будут. Да, вряд ли домашние, но будут же! На экране планшета мелькают сборники, переговариваются во время упражнений, шутят, смеются. Мотя многих из них знает лично, а о ком-то только слышал по рассказам парней из молодёжки. Около Акинфеева очень часто оказывается Артём Дзюба. И это необычно. Дзюба - нападающий, при том запасной, при том ещё и с неоднозначной репутацией. И что он забыл около Капитана совершенно не понятно. Около Капитана, который вратарь - не понятно тем более. Нет, Сафонов помнит, что Артём уже вызывался в сборную, и можно предположить, что они с Игорем знакомы или даже дружат... Но это не особо укладывается в его голове, сложно представить что их может связывать. Игорь - цельный, монолитный даже, всегда собран, серьёзен, он Капитан и именно по своей сути, а не просто по назначению тренера. Заслужить его похвалу и одобрение - мальчишеская мечта Моти. А Дзюба этот... Даже фамилия какая-то дурацкая... Паяц и кривляка! Только и может, что шутки свои шутить, тоже, наверняка, дурацкие... Матвей таких поверхностных и недалёких людей недолюбливает. А у Дзюбы ещё и никаких выдающихся футбольных способностей нет. Только рост (погуглил - выше Матвея на 5 см) и плечи широкие. И всё. Его же не просто так из Зенита попёрли, да и болельщики его не жалуют, называют деревяшкой, если брать только мягкие обращения. И зачем только его вообще в Сборную вызвали? Для юного Моти всего вышеперечисленного вполне достаточно, чтобы проникнуться к форварду едва ли не неприязнью. Ишь, отвлекает Игоря от тренировок. Сборы идут своим чередом, ЧМ всё ближе, Дзюбы на видео сборной всё больше и больше. Уже бесит просто. Снимать там что ли больше некого? Капитана лучше бы показывали... Десятиминутное видео с интервью Дзюбы на День России Матвей даже смотреть не хотел, пока в команде не пошёл шёпоток "а не много ли этот Дзюба на себя берёт? Он ведь скамеечный житель на ЧМ, Федя будет основным нападающим..." И Сафонов смотрит. А потом смотрит ещё раз. Блять, что? Почему Артём так верно всё говорит? Ведь каждое слово за душу берёт буквально, искренне, вроде. Надо же как его научили... Игорь, наверное. И, не подумайте ничего такого, просто, чтобы проверить свои умозаключения, Мотя смотрит ещё пару интервью Дзюбы. А потом ещё парочку. И ещё одно большое, часовое интервью. И вот тогда Матвей понимает, что хрен он там угадал про клоуна. А уж когда Артём выходит на поле в матче с саудовцами и забивает через минуту... Матвей охреневает просто, если не сказать большего. Но не из-за "второго касания" и не потому что счёт стал более чем комфортным для нашей Команды, даже не из-за эмоций Артёма, хотя они, конечно, тоже впечатляют. Сафонов охреневает из-за самого гола. Этот самый гол было слишком сложно забить технически. При всём том, что Газик тоже забил головой, а подача Головина просто изумительна, гол Дзюбы - высший пилотаж. С отклонением корпуса, двухметровый форвард в считанные доли секунды сложился практически пополам и отправил мяч в сетку ворот. Матвей более чем уверен, что мало кто из вратарей вообще мог бы такое потащить. Мотя совсем не уверен, что болельщики справедлив к Артёму и что он - деревяшка. Так и продолжается - тренировки, восстановление, свои товарняки, игры Сборной, голы, ещё одна победа, поражение, интервью, видео с их тренировок. ЧМ скрашивает тяжёлые предсезонные сборы в команде Матвея, даёт возможность думать не только о том, как болит всё тело от нагрузок. Матч с Испанией они смотрят всей командой. И когда Артём зарабатывает, а потом сам идёт бить пенальти - Сафонов холодеет просто, потому что только ведь всё налаживаться стало, а если Дзюба не забьёт, то его же растерзают... А этого совсем не хочется. Он болеет за своего игрока ещё совсем по-детски, не как профессионал за профессионала, а как мальчишка - истово и порывисто. Аааааааааа! Фууууууууух, забил!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Стоп, он что назвал Дзюбу "своим"? Блять. Матч продолжается, Артёма меняют в середине второго тайма. И атака как-то расплывается, исчезает как будто. У Матвея ощущение, что без Артёма, без его энергии команда играет как бы не в полном составе. В голове не укладывается как Дзюба это провернул? Как он стал настолько необходимым Команде, если даже в товарняках не играл? А дальше - дополнительное время, сейвы Акинфеева, пенальти, Нога Бога, Играем за вас. Страна буквально сходит с ума от счастья. "Краснодару" даже утреннюю тренировку на следующий день переносят на час позже, они же тоже не могут уснуть. Интернет взрывается от фотографий и видео с матча. Матвей залипает в телефоне, рассматривает короткие видео и фото в инсте и натыкается на ЭТО фото. На нём два абсолютно счастливых человека. И Мотя как-то сразу сникает, нет, не то чтобы он ревнует, Боже упаси, конечно же нет (кстати, а кого бы из них двоих ты бы ревновал, а, Моть? - это гадский внутренний голос задаёт абсолютно нелогичный вопрос). Это фото... Просто это как-то неправильно, что ли... Так явно выражать свои чувства. На них, вообще-то, почти весь Мир смотрит... Ну, Матвей не ханжа, конечно, он знает много разных историй, слышал там про некоторых футболистов там... разное... Ну, просто, чё они вот так вот... Артём так Игоря под ягодицы подхватил зачем? А Игорь, что он ТАК за лицо Артёма держит? Сползает по Дзюбиному бедру так... сексуально? Игорь не должен так. Он же серьёзный, монолитный и какой-то там ещё. И вообще - Капитан. И таких фото полно, просто со всех ракурсов есть... Блять. Матч с Хорватией пролетает практически незаметно. Сборная России чудо как хороша, но Мотя откровенно смотрит уже только на Дзюбу, бесится когда его меняют и даже выхватывает недовольство парней (Федя же!), когда бубнит, что Артёма зря поменяли. А потом его просто разрывает на сотню крошечных Моть, когда он видит и слышит "Парни, я горжусь вами, я люблю вас!" И это и правда больно. Федя ещё... Всем грустно. И Матвею грустно. Всем грустно, что Чемпионат Мира для нашей сборной закончился, а Матвею грустно, что больше не будет видосов с тренировок и интервью. Но Дзюба на то и Дзюба, чтобы добить Матвея. Хорошо, что Сафонов видит это вью когда он уже один в своей комнате. Артёму плохо, Артём страдает, но Артём благодарит и находит, чёрт, он опять их находит, те самые слова. Сотня крошечных Моть разрывается ещё на сотню или уже миллион. Матвей тоже не может сдержать слёз. Он чувствует Артёма в этот момент таким близким и родным, что хочется ему написать или позвонить, чтобы поддержать, утешить. Но это неуместно же. Они же даже не знакомы. Встреча с болельщиками как отдушина, доказательство, что у ребят всё хорошо. У Артёма всё хорошо. А дальше жизнь идёт своим чередом, начинается Чемпионат России и Сафонов закрепляется в основной команде "Краснодара". Третьим вратарём. Он почти счастлив. Мотя смотрит на Сборную в Кремле, они такие торжественно-серьёзные и нарядные, как на выпускном. Отмечает, что Дзюбе костюм и идёт и не идёт одновременно. Костюм делает его взрослее и солиднее, но явно сковывает. И хочется снять с Тёмы галстук хотя бы. Ну, и ещё пиджак. Да, так было бы лучше. Потом Матвей смотрит на фантастического Артёма в матче с Динамо Минск в Питере. Но, честно говоря, он вообще смотрит все матчи Зенита и по привычке обзоры матчей ЦСКА. А ещё Матвей непатриотично по отношению к своему клубу следит за инстаграмами Дзюбы и Зенита. И ему очень нравится, что Артёма так любят. Он чувствует свою причастность к этому (три ха-ха), ему иррационально кажется, что он первый рассмотрел Артёма ТАКИМ. Сильным, собранным, смелым Львом. И Мотя уверен, что лучшего Капитана для Сборной страны и не найти. А потом Матвей узнаёт, что его вызвали на сборы Молодёжки... Из своих воспоминаний Мотя возвращается в реальность, когда слышит какой-то навязчивый звук, оказывается Игорь оставил на стойке телефон и звук исходит из него. Матвей перегибается, смотрит в экран - там фотка Артёма с голыми плечами, улыбкой и настолько нежным взглядом, какого Сафонов в своей жизни не видел: - Игорь! Игорь! У тебя телефон звонит. - кричит Мотя в сторону кухни. - Бля, у меня руки грязные... Кто там? - Дзюба. - А... Ну, возьми, скажи ему, что я перезвоню. - Эээ... Л-ладно... - он берёт телефон в руку, чуть медлит, нажимает на экране на кнопку ответа на вызов - Алло! - Игорюндель, родной, - Матвей чуть сдерживает рвущийся изнутри хохот, "Игорюндель" же сказал, что практически поборол это, наврал значит. - А ты чего так долго трубочку не берёшь? Я звоню-звоню своему Котику... Сердечко знаешь как болит в такие моменты... - сюсюкается. Неожиданно и не очень приятно. - Кхм... - Мотя прокашливается - Это не Игорь... - А? Ааа, Малыш, это ты? Приветик! Как вы там? - и вот меняется абсолютно всё - тембр голоса, интонация, оттенок с нежно-сладкого к обычному почти-дружески-подъёбистому. И это так обидно, так нечестно... - Нормально. Только Игорюндель немного занят. - не может удержаться от шпильки. - Малыш, а ты скажешь мне где вы? - Мне не велено тебе говорить... - А ты слушаешься его теперь, да? Не меня? - Да, пошёл ты! - Ладно-ладно, малыш! Пусть Игорёк перезвонит мне, передашь ему? Побудешь хорошим мальчиком, да? - Не знаю... Посмотрим. Пока. - и быстро нажимает кнопку "отбой". Сердце стучит как бешеное... Ну, они никогда раньше не говорили по телефону. У Сафонова вспотели ладошки. - Чё надо ему было? - Акинфеев выходит из кухни с двумя тарелками с разными закусками к пиву и полотенцем на плече. Ну, просто заправский трактирщик. - Он опять спрашивал где мы. - Матвей осматривает тарелки с едой и понимает насколько он проголодался. - Слушай, там на кухне у меня ещё есть несколько тарелок. Пошли поможешь... - А, ну... Конечно. - они оба заходят на кухню. - Вау, тут круто! Ровно в этот момент негромко, но всё же хлопает входная дверь. Матвей с Игорем переглядываются, а потом слышат: - Котенька! Игорян! Я знаю, что вы здесь. Я видел твою машину. Игорь выкрикивает в сторону зала: - Щас. - всучает Сафонову две тарелки с нарезанными овощами. - Иди. - машет на него руками. - Я ему не говорил. Честно. - Матвей не двигается. - Иди, блять, я сказал. - смотрит не добро. - Игорь, я клянусь. - Разворачивается в сторону двери, но так и не выходит. - Уйди нахуй. - склоняется, кладёт ладони себе на коленки, смотрит из-под бровей на выходящего из кухни Мотю, старается дышать. А потом спохватывается, что получается он сам отправил Сафонова к Тёме... На долю секунды опять мерещится какая-то пошлая сцена и Акинфеев понимает, что для собственного психического здоровья ему надо поспешить, хватает оставшиеся две тарелки и почти выбегает на кухню. Прямо за дверями он натыкается на Матвея, который стоит и смотрит на входную дверь. Игорь выглядывает из-за его плеча и тоже замирает в шоке. Артём уже расположился на высоком стуле у барной стойки, тянется через неё к Игореву стакану (явно не Мотя был тут за бармена, это ж простая ло-ги-ка), отхлёбывает из него, морщится: - Фу, бля. Игорюш, а лимонадик есть? Крем-сода была в прошлый раз, помнишь? Вкусненькая такая... От этих слов Игорь отмирает, пихает Сафонова в спину, ставит тарелки, которые держал, на стойку, забирает тарелки и у Моти: - Щас посмотрю. - Проходит за стойку, ближе к Дзюбе - А этот чё? - указывает рукой в сторону входной двери, где всё ещё стоит высокий, симпатичный парнишка, волосы поправляет, явно нервничает. - Он уходит. - оказывается у них ожил Мотя. Ладно. - Чё это я? Меня пригласил Артём. - непривычно низким голосом для такого пацанёнка, Игорь уже полгода не может привыкнуть. - Ну, куда ты вечно торопишься, Игорюш? Наблюдай, скоро всё поймёшь. - Мотя замечает с какой нежностью и благодарностью Дзюба смотрит как Акинфеев всего-то лишь откупоривает бутылку лимонада. - А то есть ты знаешь, да? - протягивает стакан с лимонадом. - Котюнь... Ну... Тссс. Смотри. Игорь понижает голос и громко шепчет: - Откуда вы тут взялись? Ты же только что звонил... - Я хотел, чтобы ты сам мне сказал... - Игорь многозначительно ухмыляется. Матвей с совершенно хмурым взглядом поворачивается в сторону парнишки: - Значит уйду я. - подходит к двери, но его не пускают. - Пропусти. - толкает его - Дивей, блять. Артём делает глоток, с наслаждением прикрывает глаза и машет рукой в сторону парней: - Ебитесь! - поворачивается к Акинфееву - Это мем такой, я в инсте видел, там, короче две собачки и... Давай тебе страничку заведём? - Дзюба! - Игорь совсем немного повышает голос. - Что, блять, происходит? Вас обоих тоже касается. Артём спрыгивает со своего стула, тяжело вздыхает, идёт в сторону парней, кладёт руки им на плечи, но вдруг резко хватает обоих за шеи, сжимает сзади и цедит сквозь зубы: - А, ну, марш. Не бесите мне Игорька, ясно? - подводит их к барной стойке - Вот, Игорюш, два долбоёба. - Тём, ну... - Акинфеев ничего не понимает, но старается звучать примирительно. - Артём, действительно. - делает попытку Дивеев, от чего пальцы на его шее сжимаются сильнее. - Пусти. - Матвей дёргается, но безуспешно. - Сели оба. - рычит Дзюба. Игорь за барной стойкой счастливо обмирает от такого Артёма, у него слабеют коленки, это его маленькая слабость, кажется. о ней не знает даже сам Артём. Мальчишки послушно усаживаются, а Тёма идёт к входной двери и запирает её на вертушку - Ну, на всякий, да? Акинфеев как заботливый родитель пододвигает ребятам еду, спрашивает второго Игоря: - Пиво будешь? - Ага. - кивает. - Капитан же предлагает... - Как ты бесишь меня, Дивей. - Матвей ни с того, ни с сего отвешивает ему подзатыльник. Артём заходит за стойку, обнимает Акинфеева о спины за плечи, с нажимом несколько раз проводит по ним ладонями, затем просто виснет на нём, кладёт подбородок на плечо: - Давайте, давайте, чё молчите-то, ёпт! - Ну, в общем... - Дивеев отхлёбывает пива, правда больше пены, чем пива и она усами остаётся над его верхней губой и Сафонову стоит огромных усилий, удержаться и не стереть эти усы пальцем или... Блять, что за мысли лезут ему в голову? - Моть, я чё пришёл-то... - поднимает глаза, смотрит на Артёма, явно ищет поддержки, тот в ответ мелко кивает головой и одобрительно моргает глазами. - Да, чё ты припёрся? - всё ещё показательно недовольно бурчит. - Я, ну, это... давай встречаться, а? По-нормальному. - протягивает к нему руку, Матвей старается от него отодвинуться: - Что? Но я не... - таращит на него глаза. - Что? То есть вы?.. - Игорь прикрывает ладонью рот и слышит в ответ довольно громкий шёпот. - Да, Игорёк, они именно это, ёпт. Да. Да, Дивей? - Так, подожди... - ему нужно несколько суток. чтобы перевести дыхание, потому что получается, что... Да, просто ни хрена не получается... - Кстати, Игорёк, а ты мне не предлагал встречаться, ты в курсе? - Так ты мне тоже... Бля, прекрати сбивать меня с мысли!! - трёт вискИ. - Ну-ка, идём. - Хватает Тёму за руку и утаскивает на кухню, где заводит в дальний угол, чтобы ребята не могли их услышать. - Тём, объясни мне, я ничего не понимаю... - Ну, чё объяснять... Сначала Мотя упомянул в разговоре перед матчем, ну тем, самым крутым, в апреле, ну, когда Зенит... Ну, я, а потом Яр, а потом... - Помню, как тут забудешь, Тём, ну, пожалуйста, давай к пацанам. Ну, упомянул его Мотя и что? Они в Молодёжке вместе играли и по юношам, наверное... - берёт его за руки, сжимает ладони в своих. - Раз пять он его упомянул. Ну, и то, что по юношам он я тоже тогда понял. - Тёма коротко хохотнул над собственным каламбуром. - А потом на сборах смотрю, ходят вокруг друг дружки... Как два идиота и очень мне кого-то напоминают... Ну, я с Мотей поболтал, уяснил для себя там кое-что... Потом этого обработал вот на прошлых сборах, чтоб не тянул кота за бубенчики... - хватка Акинфеева усиливается, ногти впиваются Артёму в кожу, взгляд становится стальным, неласковым. - Ай. Игорёк, ты что? - А вот то, что Мотя в тебя влюбился... - Ну, так это когда было-то... Ещё до всего, да я и не знал ничего... И вообще, не в меня, а в образ... Да, и мне не до того было, мне успокаивать его что ли? Ну, стал бы, наверное, если б знал, ёпт. - он как-то удручённо мотает головой. - Ну, объяснил бы, что надо на кого-то другого переключиться, но я даже не замечал вообще. А он, видишь, умничка какой, сам так и сделал, ёпт. - Игорь вглядывается в его глаза, старается выпытать: - Тебе жалко, что не заметил? - Конечно, я помню каково это любить кого-то безответно, бля! Я бы постарался ему помочь, ну, ёпт, рассказал бы там нашу с тобой историю, например... Помогло бы, как думаешь? - он жуёт губу, смотрит Акинфееву в глаза. - А мне почему не сказал? - Я хотел... Ты не представляешь как. Очень хотел рассказать, но когда всё случится. - Бляяяяяя, Тём... - Игорь тянется к нему, у него ощущение, что из него выпустили весь воздух и он осядет сейчас у Тёмки в руках тряпочкой, сдутым воздушным шариком. - Тём... - Я поэтому и... А? - Тём. - Акинфеев прижимает его к столу, почти усаживает на него, встаёт на носочки, притягивает к себе за шею. - Я тебя очень люблю... Тём... - Ты так говоришь. как будто натворил чего-то... - Я не творил... - прячет лицо в сгибе его шеи. - Говори. - он даже не повышает голос, а Игорь снова обмирает от этой властности, полностью признавая свой проёб. - Я ничего не делал, я просто подумал. - Акинфеев шепчет. - Подумал? Господи... - чуть отстраняется, поднимает лицо к потолку. - Прости... - За что? За мысли? - Ну, я подумал, что ты и Мотя... Ну... - Чего, блять? - рокот разносится по кухне, отражается от стен и прочих поверхностей, гудит в каждой кастрюле и вытяжке и явно долетает до зала. - Дзюба превращается в Халка практически, только в красного. У него того и гляди из ноздрей повалит дым. - Тём, ну... Там не только я... Это как бы сказать, ну наши некоторые тоже подумали, может слышали чё... Ну, и я поверил... И мне ведь казаться стало, что так и есть... Прости. Артём довольно долго смотрит на него серьёзно, а потом начинает смеяться, прижимает Игоря к себе. - Долбоёб, блять. Сука, какой же ты идиот, блять... Ну... Когда они выходят из кухни, то застают прекрасную картину - Дивеев прижат Сафоновым к барной стойке, они о чём-то тихо перешёптываются почти касаясь друг друга губами. - Фууух, блять, тоже идиоты... Ребят, ёпт, если бы я так тупил с Игорьком, то никогда бы не получил его. - демонстративно закидывает руку Игорю на плечо. - Ты тупил. - смахивает полотенцем пылинки со стойки. - Нет, конечно. Ты что? - усмешка картинная, показная, ненастоящая. - Ты страшно тупил, Тём. - поднимает на него глаза, мягко улыбается. - Бля... Да? - чешет затылок. - Да, Артюш, да... - поглаживает по бицепсу. - Артюш..? - Матвей как раз делает вид, что отхлёбывает пива, его брови взлетают вверх, он практически давится. - Так, кыш отсюдова, малы ещё подхихикивать над взрослыми. - Дзюба сгоняет парней со стульев и буквально тащит обоих в сторону двери. - Но как они поедут, Тём? - Дивей на тачке... - Ааа... - А поесть? - это Дивеев, конечно. - Щас сложу вам. А то знаю я, плавали, увлечётесь... Проголодаетесь ведь... Дивеев возвращается с явным намерением помочь, берёт пару тарелок, идёт за ним на кухню, где поигрывает бровями, чуть склоняется к Игорю: - Игорь Владимирович... Я прям в шоке... - А то ты так не понял... - Акинфеев усмехается, но всё равно алеет щеками, достает несколько пенопластовых контейнеров с верхней полки. - Давно понял, но чтобы... Дзюба? - Дивей понижает голос, но его бас всё равно разносится по всей кухне. - Дивей. Вот реально... Не долбоёбь! Иначе у меня локоть не удержится... - чуть дёргает рукой, Дивеев инстинктивно уклоняется. - Бля... Но я всё равно не понимаю. Дзюба? Реально? - не отстаёт и Игорю ничего не остаётся, кроме: - Иди на хуй. - вручает ему контейнеры с едой и выпроваживает. Ну, не сейчас же объяснять мальчугану что и почему... Не сейчас. Акинфеев выходит с кухни: - Ну, чё, отец, одобряешь? - Тёмка светится как начищенный самовар, обнимает парней. - Отпусти их, Тём... - машет рукой - А то сначала сам выгоняешь, теперь сам не пускаешь. И мы поедем, да? Уже сидя в машине Артём задаёт вопрос: - Что, не выгорел твой план, да? Круто я тебя обставил? - У меня и не было никакого плана... - Игорь пожимает плечами. Он ведь на самом деле хотел просто заявить свои права и всё. - Ой, а то я не заметил как ты приревновал... - Тёма произносит это таким довольным тоном. - Заметил? - Конечно. - Ммм... А когда ты заметил? - вопросительно приподнятая бровь. - Ну, вот, на прошлой неделе ты... - собирается начать рассказывать как он это понял. - Тём... Ни хера ты не заметил... Вообще не на прошлой неделе... - А когда? - Когда Кокора твой написал мне об этом в письме. - снова пожимает плечами, будто это что-то несущественное. - А это когда было? - Месяца 2 назад... - почти всю дорогу до дома Игорь рассказывает как всё было, а когда останавливаются на подъездной дорожке у своего дома, Артём спрашивает: - То есть, я правильно понял, блять, что какому-то хую с горы что-то показалось, другой хуй тебе об этом рассказал, ты додумал, блять, потом додумал сверху ещё, нахуй, потом придумал ещё кое-что, приревновал и... Да? - Ну, получается, что да. - Игорюш, ну о чём ты только думал? - Акинфеев утыкается лбом ему в плечо: - Я не знаю. - громко счастливо выдыхает. Всю дорогу они держались за руки, не в силах расцепиться, а выйдя из машины Дзюба догоняет Игоря бегом и тут же снова берёт за руку. Акинфеев смотрит на их переплетённые пальцы, потом на Артёма, тот подносит их руки к своему лицо и целует Игоревы костяшки. Артём крепко его обнимает, прижимает к стене, шепчет куда-то в висок: - Бедный мой, бедный... Ну, почему ты не сказал? Я б объяснил бы... - Я не знал как... - закидывает руки ему на плечи, обнимает за шею. - Игорюш, я ругаюсь. - в противовес своим же словам нежно проводит носом по его виску, спускается к скуле, осыпает шквалом мелких поцелуев. - Я очень ругаюсь! Ты слышишь? - Да, продолжай. - гладит ладонями по лопаткам, ждёт, когда Тёма доберётся до его губ, но тот сворачивает и двигается этими же самыми мелкими чмоками вниз к челюсти, тогда Акинфеев обхватывает его обеими руками за щёки - Не хулигань, ну... Конечно, Артём поддаётся, склоняется и целует, Игорь свободно выдыхает, приоткрывает рот и с готовностью отвечает на поцелуй.