В кровати

19 июля 2023 года Артём лезет в холодильник просто так, а может воды взять и, совершенно забывшись и расслабившись, внутрь холодильника же и произносит, продолжая свой рассказ: - ...Ну, и мы идём в баню, а Клим такой орёт... - он сразу понимает что проболтался, осекается, привлекая ещё больше внимания к своим последним словам, а ведь почти неделю всё было так гладенько, у него получалось не произносить это имя в их доме, не нервировать Игорька, потому что какая будет реакция у Акинфеева и гадать не надо. Реакцией будет ярость. - Кто, говоришь? - Игорь опускает листья салата обратно в миску с водой, из которой он их только достал, посчитав вымытыми начисто, и обескураженно поворачивается в сторону Дзюбы - Кто??? Негромко чавкает дверца холодильника, закрываясь, Артём, понимая степень своего проёба, тихо повторяет: - Ну, Клим, ёпт, ну, и чё? - он даже вздёргивает подбородок повыше, потом берёт себя в руки, наклоняет голову вперёд, поднимает брови, морщит лоб. - И? - А, ну и... Зачем он приходил? - давая последний шанс выкрутиться, соврать даже, но на лице Игоря играют желваки. - Он работает... - тихий шёпот и отведённый в сторону взгляд. - Кем? - черты лица опасно заостряются, кажется, о его скулу или челюсть сейчас можно порезаться. - Блять, ну, в штабе... Помощником Михалыча по каким-то там вопросам... Я не ебу, ёпт... - осекается, закусывает губу, смотрит всё ещё слегка испуганно. - Понятно... - отворачивается к раковине, медленно-медленно вздыхает, потом также медленно и старательно выдыхает, пытаясь усмирить рвущийся наружу крик. - И как он? - Да, нормально он... Коть, ну, ты чего? - делает шаг в сторону Игоря, тот сам не поворачивается, но предупреждающе выставляет в сторону Артёма ладонь, показывая, что приближаться не стОит, а затем тяжело и как-то громко вздыхает: - Мм, в форме? - Ну, я не рассматривал особо... Но вроде норм, ёпт. - делает ещё один небольшой шажок в его сторону - Кись... - Артём, не надо... - Игорь, тебе не кажется, что твоя реакция, ну... - Дзюба всё равно подходит, встаёт сзади, проводит ладонями по рукам от плеч до кистей - Ну, чересчур... - Да? Думаешь? - поворачивается лицом к Артёму, упираясь ягодицами в столешницу, поднимает дрожащие руки, комкает футболку у него на груди, прям в центре, над сердцем - Это единственный... кроме меня... хм... мужчина... Единственный же? - Неа. - мотает головой. Акинфеев вскидывает брови в диком удивлении - Единственный мужчина - это ты. А с ним, напоминаю, не было ничего серьёзного. - Я тебя убью к чертям когда-нибудь... Юморист хуев. - ударяет кулаком по Тёминой груди. - Ладно-ладно, но ты сам... А я хочу, чтобы ты правильно понимал. Ты - мой единственный! Всегда! Да? Запомнишь? - обнимает смелее, надеясь, что пронесло и никаких серьёзных последствий не будет, прижимает к своему плечу за затылок. Игорь прикусывает ему дельтовидную мышцу над ключицей, будто хочет причинить такую же боль, которую испытывает сам от одной мысли, что эти двое будут проводить столько времени вместе на тренировках, в раздевалках, в бане, на процедурах... Накручивает себя, представляя всякое, неосознанно сильнее и сильнее сжимая челюсти. - Ай, блять, больно! Ну, всё? Доволен собой? - Я не хотел... - Акинфеев выглядит рассеянным, хочет было потрогать место укуса, но он всё ещё у Артёма на руках, тот прижимает его к себе крепко-крепко, не даёт вырваться, потому что знает, что так безопаснее всего. Внезапный вопрос застаёт врасплох: - Трахнешь меня? - Что? При чём тут? - Игорь крайне удивляется такому предложению - Зачем? - Ну, вспомним старые времена, а? Когда ты меня совращал. - проводит рукой по щеке. - Нет. - и печальнее всего не отказ как таковой, это просто Игорево упрямство, Дзюба знает и как бороться с ним - тоже. Печальнее всего то, что он не реагирует на шутку. Совсем. - Чё это? - аккуратно ослабляет захват головы, чтобы заглянуть в ещё вспыхивающие искрами ярости карие глаза. - Во-первых так мы ничего не решим, а во-вторых... - опускает голову, продолжает дальше для Артёмовой шеи - После меня же он... - Бля... Ну, ты дебил? - за подбородок поднимает его лицо к себе. - Я? Я что ли путался в Томи с этим Валерой... - начинает возиться, чтобы вырваться из объятий. - Пусти. - Никуда я тебя не пущу, ясно? И хватит уже, блять, просто хватит вспоминать... Или я тебе припомню почему я оказался в Томи и кто там это самое... - в последний момент увильнул, не смог всё-таки прямо и открыто обвинить. - Ага, а ещё ты там и с ним что-то там о себе понял да? - Ой, Господи, ну да, и чё? Игорюш... - старается поймать за активно уворачивающийся от его руки подбородок - Игорь, ну всё, всё... Перестань... Ну... Ты же видел мой директ, телегу... Там предложений дохуя всяких разных, но ты не ревнуешь... А тут... К кому-то с кем что-то там было тыщу лет назад - готов расхуярить пол-Москвы, ну... - Чё разнукался? - Ну, ты правда поругаться хочешь? - Я хочу? Я как раз не хочу... Но... - Ну, хватит, давай... - ослабляет хватку, гладит обеими ладонями по спине - Я тебя люблю, даже такого неадекватного... - Тём, а...? - Нет, нет, даже не думай в любую, блять, сторону. - тянется поцеловать. - Мне это не нравится... - окончательно выпутывается из объятий, даже не даёт поцеловать себя, сразу возвращается к раковине. Внутри у него клокочут настолько сильные эмоции, что до сих пор подрагивают руки и ему приходится несколько раз сжать и разжать кулаки, прежде чем он возвращается к замоченным в воде салатным листьям. Артём протягивает было к нему левую руку, как-то негромко ойкает и хватается за плечо, и охает снова. - Ты псих ненормальный, ты в курсе? - рассматривает своё плечо в зеркальной поверхности дверки микроволновки - Ты меня до крови укусил... - Дай посмотрю! - Я тебя боюсь, не подходи ко мне. - в ответ в него летит несколько мокрых листов салата - Я и говорю, псих... - Дай. Я. Посмотрю! - Ну, тебя нахер, ещё... - машет рукой и выходит из кухни на улицу, показательно аккуратно прикрыв за собой дверь. Игорь садится на табуретку, укладывает на колени локти, а на них сверху свою голову. Это пиздец. Так не должно быть. Это лето пошло по пизде ещё в начале июня, он очень старался всё выправить, старался изо всех своих сил, делал вид, что всё нормально, Кубок помог, конечно, в этом плане очень сильно, потому что радость от него была неподдельная. А остальное. Ну, хуй знает... В его жизни - просто пиздец. Новости не сказать, что все как одна одинаково отвратительные, некоторые даже и хрен бы с ними, если бы они не наслаивались одна на другую и не заполняли собой всё пространство вокруг. Сначала слив. Вылезшее на всеобщее обозрение блядство Артёма сколько-то-там-летней давности далось непросто им обоим. Но они старались на замечать, решив, что уже пережили это в прошлый раз. В прошлые разы... Потом его подрасстроил дебильный "братский" Кубок в межсезонье. И вот вообще насрать, вроде, а всё равно, хотелось, чтобы команда выиграла, чтобы уверенность не растерялась. Да есть мнение некоторых сильно не старающихся в товарняках нападающих, что предсезонные турниры вообще лучше не выигрывать, но всё равно. Просто всё равно надо было выиграть и ножкой топнуть. Приехавший на этот недотурнир Думбия настроение не поднял вообще, только дал понять насколько Игорь стар и насколько его самого это беспокоит. Какой-то просто идеальное начало кризиса среднего возраста вырисовывается... Просто из палаты мер и весов, блять. Следом, на тот момент казалось, чтобы добить Акинфеева окончательно посыпались сообщения от Марио сначала в вотс-ап Игорю, а потом и Артёму. Акинфеев терпел сжав зубы, старался просто не реагировать, Дзюбе запретить переписываться с этим предателем он не мог, но Тёма к нему тоже не лез, адвокатом не пытался выступить, лишь цокал языком и записывал Марио какие-то огромные простыни сообщений, а ещё и сам их переводил на португальский, даже приложение какое-то себе для этого скачал, идиот. Игоря это злило. По-хорошему, послать бы этого Марио в жопу прямым текстом, но так много "но"... И это бесит ещё сильнее. А ещё совсем сильно бесит, что Дзюба в этой ситуации хороший, друг всех друзей, понимает и поддерживает каждого, даже если этот "каждый" предатель... И вот теперь Клим этот сраный, это не просто вишенка на торте, это прям вот самая последняя капля, окончательно переполнившая, перегрузившая и без того расшатанную нервную систему. Листья эти ещё... дебильные. Игорь поднимается с табуретки, наклоняется, подбирает с пола брошенные в Артёма листья и выкидывает их в мусорное ведро, стоящее под раковиной. Вздохнув поглубже Акинфеев выходит на улицу, надо Тёму найти, поговорить, не оставлять это всё вот так... Неожиданно Дзюба сам его окрикивает из бассейна. - Коть, ну, иди давай ко мне! Ты же не дуешься? - подплывает к спуску в бассейн, стоит на нижней ступеньке римской лестницы и ждёт. Игонь угукает, улыбается ему в ответ и облегчённо выдыхает: - Иду, Тём... - на удивление Артёма Акинфеев разбегается и прыгает в воду прямо в шортах и майке. Подплывает под водой, выныривает, прижимает Тёму к борту, тянется за поцелуем и слышит ласковое: - Ты не Акинфеев, ты Ебанько! - в ответ на эту возмутительную ложь Игорь подтягивается за его шею ещё повыше, обхватывает коленями его бёдра, повисает, но при этом держит Дзюбу за подбородок: - Как ты меня раскрыл? - всё же наконец целует, прихватывает зубами нижнюю губу, ласкает её языком. После Артём обхватывает одной рукой поперёк талии, внимательно на него смотрит, криво усмехается одной половиной рта: - Да, ты и не скрывался, ёпт... Обожаю, когда ты ревнуешь! - левой рукой прихватывает его за загривок, притягивает к себе, целует жадно, долго. - Вот ты сволочь! - футболка неприятно липнет к коже - Сегодня я буду сверху!... - снова целует не давая ответить, мычит в поцелуй, чувствует как придерживающая его рука сползает по заднице, пальцы вцепляются в ткань шорт на правой ягодице, сжимают её: - Ну, не знаю... - он просто издевается, конечно же - Ты там отказывался... - Я передумал! - горячо дышит в ухо, гладит пальцами по шее с одной стороны, облизывая её с другой. Тёмина рука под водой пытается пробраться в шорты - Это нечестно... - Игорь тоже тянет руку вниз, но протиснуться между их телами не может, расстроенно вздыхает - Пошли... - Отпускать его от себя и с себя Артём совершенно не планирует, передвигается близко к бортику, чтобы выйти из воды, неся свою драгоценную ношу. - У меня есть для тебя сюрпризик, кстати... - Поставь меня. - Сюрпризик, говорю, глухня... - практически орёт ему в ухо не останавливаясь идёт в сторону дома. - Тём, стой. Поставь меня, я ж никуда... - Ой, ну, никакой романтики. Поставь. Дойду. Бе-бе-бе, ёпт. Игорь закатывает глаза, берёт его за руку и не обращая внимания на бубнёж ведёт в дом: - Пошли скорее, сюрпризик же... - тянет его за руку, но Артём дёргает его на себя, Акинфеев впечатывается в него, Тёма берёт его за обе ладони, заводит руки назад, удерживает одной рукой, чуть оттянув их назад и лишив возможности сопротивляться, наклоняется к нему, целует подставленные губы. Игорю же тоже совершенно понятно, что игра началась, даже несмотря на то, что он всё ещё в мокрой одежде и снять её бы надо до захода в дом, для его же психики лучше, но сейчас тут распоряжается Дзюба, поэтому Игорь только стонет в поцелуй, и аккуратно делает по одному шагу назад, куда его и подталкивает Тёма. Когда они заходят на веранду, поднимается по ступеням Игорь также спиной и с закрытыми глазами, точно зная, что упасть или оступиться ему не дадут. И вообще, ни обида, ни затуманенный страстью мозг Артёма не позволяют ему упустить из виду ни куда Акинфеев ступает ногами, ни то, о чём он всего лишь думает: - Раздевайся! - тянет за край футболки вверх, а потом и шорт, но их вниз. Кожа Игоря прохладная, с мурашками, его шея, на которую нападает Дзюба чудесная, любимая, желанная. Он опускает запястья Акинфеева, чтобы тут же ощутить его ладони на своих плечах. Артём будто вспоминает, торопливо снимает с себя купальные шорты, сразу прижимается в районе паха, не даёт Игорю наклониться и поднять одежду - Тшшш, потом это... - снова целует, снова подталкивает, даже тянет его вверх, чтоб снова оседлал, но Акинфеев не поддаётся и только приподнимается на носочки, обхватывает свои локти ладонями не шее у Тёмы и постанывает в поцелуй когда Дзюба сильно сжимает его ягодицы. В кухне они останавливаются, переводят дух, Игорь смотрит во влюблённые глаза Артёма: - Где сюрпризик? - В спальне... - разворачивает Акинфеева за плечи и направляет вперёд, ладони с плеч не убирает - Не тормози, ёпт! - правда при замедлении движения Игорь чувствует упирающийся в его ягодицы член. - И где? - в спальне и правда ничего нет ни нового, ни необычного. - В ванной. - В спальне же. - А ванная не в спальне что ли, ёпт? Игорь заглядывает. На столешнице между двумя раковинами лежит будто бы большой мармеладный червяк. Нет, большой не то слово. Огромный. Розовый. - Что это? - он сглатывает и не торопится приближаться, стоит в дверном проёме. Ответный шёпот на ухо обжигает и заставляет ёжиться: - Нравится? - Эээ, как ты себе это представляешь? - он всё же подходит и понимает, что игрушка эта не настолько большая, в смысле толстая, насколько длинная, с полметра, примерно. Игорь прикладывает её к себе держа рукой близко к головке и ему она от груди до паха - Мне кажется, это перебор, не? - Блять, Кись... Ну, ты чего? Смотри... - мимоходом прикасается тыльной стороной ладони к Игореву члену, лаская его, поднимает обратный конец игрушки Акинфееву на уровень глаз, делая из неё своеобразную подкову. - А. Ну, окей. - рассматривает головку игрушки, сжимая вторую головку в руке - Это, конечно, странно будет... - Если не понравится, всегда можем сами продолжить, ёпт... - нависает над, прижимает поясницей к столешнице - Просто представь... Мы вместе, одновременно... - Я даже представить это не могу. Откуда вообще такая идея у тебя возникла? - они целуются, а игрушка остаётся зажатой между их телами, они оба трогают, сжимают её в руках. - Ну, просто так... - Или подсказал кто? - Игоря осеняет и эта мысль его вот вообще не радует. - Тебе чек предъявить когда я её купил? - Ладно, хуй с тобой. Мы тут будем?.. - Артём отрицательно мотает головой, ещё пару раз целует Игоревы губы, отступает от него на полшага, тянет за руку за собой. При этом он так нежно и немного смущённо улыбается, что у Акинфеева подкашиваются ноги, он прижимает к груди игрушку и следует за Тёмой как зачарованный. В комнате Дзюба притягивает Игоря к себе, тот всё ещё держит игрушку и поэтому бьёт ею Артёма по спине, закидывая руки ему на плечи: - Прости, я не специ... - Не отвлекайся... - снова впивается в его губы, терзает их, захватывает его язык своими губами, всасывает, не выпускает из своего рта, заставляет Игорев член дёрнуться в предвкушении. - Котенька мой! - гладит его щёки большими пальцами, придерживая ладонями под челюстью. - Зачем ты вечно тащишь в дом эту поебень? - Потому что ты эту поебень любишь! - Игорь в ответ вспыхивает щеками, потому что это не правда. Или не совсем правда. Больше всего на свете он любит секс с Артёмом. Простой и понятный, такой крышесносный, что в период их частых разлук ему достаточно бывало просто вспомнить как они занимались любовью, чтобы довести себя почти до оргазма. А игрушки... Их он тоже любит, да. Потому что любой из имеющихся в их мешке резиновых членов настолько уступает Дзюбе, что каждый раз убеждаться в этом очень приятно. Ну, и сами эти игрушки... Да, они разные, греют, вращаются, вибрируют, в разных там комбинациях или по отдельности. И иногда он прям так мурчит, так мурчит, когда любимые руки умело доводят его до исступления с помощью этих маленьких помощников. - А ты? - он чуть отстраняется, заглядывает Артёму в глаза, ведёт указательным пальцем по его груди вверх, по шее, по линии челюсти. - И я. Тебя люблю. И игрушки. - Игорь отдёргивает руку, потому что Тёма почти ловит губами его палец. Дзюба садится на кровать, обнимает стоящего перед ним Акинфеева, трётся щекой о пресс, влажно щекочет языком впадинку пупка, выцеловывает косую мышцу пресса слева, прижимает к себе ещё крепче, отстраняется, приглашающе кивает. Игоря дважды просить не нужно. Тем более, что это, пожалуй, одно из самых любимых его действий. Он усаживается Тёме на коленки, придвигается максимально близко, обнимает, притягивает к себе за затылок, шепчет ему в макушку что-то совсем малоразборчивое. Родные руки привычно ложатся на ягодицы, несильно сжимают и разводят их в стороны: - Хочу тебя, просто не могу! Моя писечка! - выцеловывает ключицу, перемещается на шею - С ума сводишь! Дурею от тебя! Пиздец просто! - Тёмк, Тёмк, хватит, тшш. Давай уже делом займёмся, а? Я не могу больше терпеть. - призывно двигает задницей, притираясь членом к Дзюбиному прессу. - А знаешь, я там ещё видел такие качели... - Игорь смеётся, зажимает ему рот ладонью, надавливает на плечо и заваливает на кровать, нависает сверху, двигает бёдрами, активнее и активнее отираясь членом о член, прихватывает губами Тёмину нижнюю губу, тянет на себя, заглядывает в глаза. - Потом расскажешь про качели... Заткнись. - Артём переворачивает их, перекатываясь на бок, а потом и подминает под себя, укладывая Акинфеева в изголовье кровати на подушки, сам же тянется к тумбочке за смазкой. - Какую, Кись? - Любую. Иди сюда уже. Дзюба возвращается обратно к Игорю, по пути гладит его ноги, оставляет на них легкие поцелуи. - Счастье моё. - садится на коленки и выдавливает на пальцы смазку, одновременно тянется рукой к колечку мышц, которое надо растянуть и к Игореву лицу своим, чтобы поцеловать, отвлечь от не самых пока что приятных ощущений - Обожаю, что ты всегда за любой кИпишь... Добавлю? - Да, давай. - Акинфеев дышит сорвано, стонет и вздрагивает, сжимает в кулаке левой руки простынь, а в кулаке правой - Тёмино плечо, прокушенное им же меньше часа назад. - Хорошо идёт. Уже можно ещё один... - он там где-то что-то ещё целует, Игорь даже не обращает внимания. Этот гад просто трахает его пальцами, доводит до грани, но не даёт перешагнуть через неё, вовремя увеличивая количество пальцев, отвлекая. - Хорошооооааах... Ммм... - Эк, унесло тебя, Кисунь... - совершенно внезапно и абсолютно подло перемещается губами к его члену, прихватывает ими крайнюю плоть, оттягивает, посасывает, языком пробирается к головке, щекочет щёлочку уретры, причмокивает, а его пальцы внутри не останавливаются ни на секунду: - Ну, Тём, ну, я щас же... - И прекрасно, во второй заход тебя на подольше хватит. - Игорь извивается под ласками, пытается Дзюбу от себя отпихнуть, оттолкнуть, потому что это же нечестно, они так не договаривались. Вместо ответа тот берёт в рот его член, насаживается почти на всю длину, сглатывает, Игорь приподнимается на локтях, смотрит как губы скользят по его члену, их взгляды встречаются, Артём выпускает его изо рта чтобы произнести - Да, и тебе ещё меня растягивать, ёпт... - насаживается обратно, двигает головой, щекочет языком головку, задевая уздечку. Акинфеев зажмуривается, почти ощущает пальцами фантомный жар, мягкость и влажность Тёмы, закусывает губу, раскидывает подрагивающие ноги в стороны, протяжно стонет, откидывается обратно на кровать и кончает. Артём проглатывает сперму, прижимается лбом к его животу, не выпуская изо рта головку, продолжает её ласкать, лизать, Игорь только теперь кладёт ладони ему на затылок и чтобы притянуть к себе. С минетом Артём прекрасно справляется сам, спокойно и уверенно, но рук на своей голове почему-то не любит, не возражает, но предпочитает без них, чем Акинфеев порой пользуется, усиливая свои же ощущения от редких моментов доминирования. Прежде чем подтянуться к расслабленному Игорю Тёма разглядывает результаты своей работы по его растяжке и остаётся ими обоими доволен: - Класс, ёпт! Люблю когда ты так реагируешь... - поглаживает головку Игорева члена большим пальцем в смазке. - Ах, блин. Чё творишь-то? - Дзюба склоняется над ним и целует, пробирается языком ему в рот, вылизывает, даёт его губам сомкнуться вокруг языка, втянуть в себя с силой, постараться побороться и не выпустить изо рта. А когда они всё же разрывают поцелуй, то Акинфеев отпихивает Тёму от себя: - Чё разлёгся? Вставай давай... - Вот и вся любовь, блять. Я к нему с нежностью, с трепетом, а он... Люуууди добрыя посмарите, тока шо пяткой в глаз не двинуууууул... - приподнимается, переступает на коленях, чтобы встать поперёк кровати. - Сволочь... Вот я так и знал, что от тебя можно этого ожидать! - дёргает его за уши на себя, снова целует - Люблю тебя. - Да, я знаю так-то... Просто поныть охота, а то ты такой расслабленный и в кайфе, что аж завидно... - Щас-щас, будет тебе кайф. - выползает из-под уже стоящего в коленно-локтевой позе Артёма, выискивает в складках одеяла тюбик со смазкой, выдавливает на пальцы, несколько раз шумно вздыхает - Я же не мог забыть как это делать, да? - Нервничаешь? Давай я сам... - Нет, нет, Тём. Нормально, ты только не терпи если чё, ладно? - размазывает смазку ему вокруг входа - Так. Всё. - вводит палец примерно на одну фалангу, ощущает давление мышц на него, вынимает. Повторяет, проталкивая палец ещё чуть поглубже. - Блин, реально прикольно... - Ага, очень прикольно... - пробует ввести два пальца, но Артём вздыхает и уворачивается - Тём, родной... Тёмушка, надо потерпеть, да? Как ты мне всегда говоришь? Расслабься и потужься, да? Давай. - целует лопатки, потом оставляет дорожку поцелуев вдоль позвоночника до ямочек на пояснице - Дыши, Артюш, пожалуйста. - Дзюба возвращается в исходное положение, но вытягивает руки вперёд, укладываясь головой и плечами на подушку, тем самым прогибаясь в спине и больше раскрываясь. - Умница. Спасибо. - ввинчивает внутрь два пальца, слышит как Тёма шипит от неприятных ощущений - Тише, тише, сейчас пройдёт, мой Лёвушка. Да? - старательно разминает плохо поддающиеся мышцы, мимоходом понимает насколько был Тёмка прав доведя его до оргазма несколько минут назад, иначе Акинфееву тут могло и крышу совсем сорвать от всего этого. Немножко раньше времени, которое Игорь рассчитал для этого и поэтому неожиданно Артём стонет от яркой вспышки наслаждения. - А пальцы-то помнят, а Игорюш? - поворачивает голову, стараясь рассмотреть Игоря. - Дурак что ли? - снова расцеловывает Дзюбину спину, рассматривает этого огромного, принадлежащего только ему мужчину, понимает, что у него снова колом стоит член, а рот полон слюны от желания покрыть его, взять вот прям щас - ввести головку, ощутить насколько туго внутри, насколько горячо, прикусить ухо или шею сзади, войти полностью, услышать как он стонет, как молит, дать ему всё о чём он попросит - Хочу тебя, просто пиздец... - Ещё Акинфеев понимает, что зря они такое настолько редко практикуют. - Может ну её эту хуйню, а? Просто трахни меня... Игорь добавляет ещё один палец, двигает рукой всё быстрее и быстрее, утирает пот со лба, облизывается, внутренне ликует, что Тёма, его Тёма хочет того же, чего и он сам. Правда тут же сам себя и одёргивает, что двойное дилдо тоже притащил Артём, а значит хотел... - Нет, мы же собирались... Ну, ты же сказал... Вместе... - Да, похуй уже. Давай... - приподнимается на локтях, смотрит вниз, видит свой член, из которого капля за каплей сочится предъэякулят, чувствует поцелуй на ягодице: - Нет.. Мой Бог, какой ты... - Пожалуйста! - стонет почти не прекращая, почти хнычет, насаживается на лакающую его руку. - Мой нежный Тёмушка, охуенный какой... Любимый... - вынимает пальцы, трогает края - Тём, всё. - Ну, Коть, ну... - не меняет позы, призывно покачивает бёдрами - Господи, да в чём проблема, не понимаю. Ты же хотел этой штукой... - Ой, блять... - садится на кровати - Иди ко мне. - Игорь подползает на коленях, Артём притягивает его к себе и целует - Мне было очень хорошо, я хочу ещё. - Ладно. Тём, будет как ты хочешь. - шепчет в ответ прямо ему в губы. - А ты как хочешь? - Ну, я уже настроился на необычный секс с этой фигнёй, но, конечно, я могу обойтись и без неё. - Ладно. Давай скинемся... - Бляяя, ну, почему обязательно надо играть?.. Давай. Раз, два, три... - Дзюба распрямляет ладонь, Игорь выставляет два пальца. - Сука. Бля, вот только попробуй кому-нибудь разболтать, что я всегда проигрываю тебе... - берёт с тумбочки дилдо, выдавливает на него смазку, обмазывает весь длинными скользящими движениями. - Тебе не стыдно? Я за столько лет не разболтал... - Внутри у Акинфеева всё трепещет, возбуждённо поджимается растянутый вход - Тём, и как мы будем? - Ну, там несколько вариантов... - он изображает руками какие-то пантомимы от которых Игорю становится легко и хорошо. Каким бы образом они не экспериментировали, главное, что они делают это вместе. С Тёмкой ему ничего не страшно - Но я думаю, надо попробовать максимально традиционно. Делай берёзку! - Акинфеев ложится на спину, поднимает ноги и задницу кверху, а Артём надавливает ему на икры - На себя, ага, вот. Положи прям. - Колени касаются простыни по обе стороны от его локтей. Дзюба наклоняется, целует его благодарно, поощрительно, и сразу же размазывает вокруг входа дополнительную смазку - Ну, чё? Погнали? - Ну, давай уж, раз столько приготовлений... - чувствует как игрушка касается его кожи и проскальзывает внутрь. Артём не спешит, он елозит внутри игрушкой то погружая её почти наполовину, то вынимая совсем и рассматривая растраханный вход, мышцы которого не спешат сразу смыкаться. Ощущения приятные. Да, игрушка не такая тёплая как Артём, да, она потоньше, то есть не идеальна размерами, но он так ею двигает, знает ведь как надо, как свести с ума. Игорь выстанывает его имя, мечется, придавленный к кровати собственными ногами. Дзюба вводит игрушку максимально глубоко - Ай, как... - Извини, заигрался... - Просто очень глубоко... - Не буду больше, прости. - склоняется над, целует - Прости. - Ты сам как? - Щас. Смотри. Артём встаёт над ним, приседает и сам направляет игрушку в себя. Игорь поддерживает её посередине чтобы паритет сохранялся по глубине проникновения, ну, и заодно чтобы никому из них она не вошла слишком глубоко. А сам ещё и старается подмахивать, насколько в его положении это возможно. Нормально возможно, кстати. Вдруг Дзюба отводит его руку от игрушки, перехватывает её сам и начинает двигать ей быстро и довольно резко, доставляя им обоим удовольствие. Акинфеев смотрит как жмурится и стонет от острых вспышек наслаждения Тёма, и понимает, что это первый раз, когда они действительно могут испытывать практически одни и те же ощущения одновременно. Только бы вот ещё быть бы... поближе. - Ох, не просто, блин... Отпускай ноги. - Артём садится рядом, потом немножко будто поразмыслив, ложится сверху, обнимает, прижимает к себе, целует хаотично, просто тычется куда попадёт - Хочешь ещё? - Хочу. - Тогда я пошёл... - снова садится на коленки, вводит игрушку в Игоря, вытягивает свои ноги вдоль него, одну под его ногой, другую над, придвигается ближе. Акинфеев перехватывает дилдо, направляет: - Я практически на ощупь, Тём... - Нормально, щас... - игрушка проскальзывает внутрь, темп Дзюба сразу задаёт снова быстрый. И опять это чувство единения, ошеломляющее понимание, что они испытывают почти-почти одно и то же. Это не даёт нормально дышать, не даёт сосредоточиться, уносит куда-то на седьмое небо. Когда Артём отпускает руку, они начинают двигать бёдрами почти синхронно, насаживаясь на игрушку в унисон, переплетаются пальцами рук, двигаются друг другу навстречу, практически упираются друг в друга ягодицами, дрочат друг другу, Игорь ещё присасывается к Тёминой коленке. Им обоим жарко, потно, липко, так охуенно хорошо, что совсем не хочется чтобы это заканчивалось: - Любимая игрушка теперь будет, Тём? - Одна из, ёпт. Тебя я люблю больше... - Акинфеев кончает ровно на этих словах, продолжая двигать рукой по Дзюбиному члену, вцепляясь в коленку зубами, у него трясутся ноги, темно перед глазами, чувствует как на его руку выплёскивается горячее и вязкое, Тёмка дрожит всем телом, стонет прерывисто, хватает Акинфеева за руку, сжимает его ладонь в своей. Игорь вынимает игрушку, переползает к нему, обцеловывает его лицо, попадая куда придётся, совсем не разбирая: - Люблю тебя, Тём, люблю. - ложится ему на грудь, выдыхает, Дзюба обнимает его обеими руками, прижимая к своей вздымающейся груди. Через несколько минут Игорь начинает понемногу шевелиться, но слышит: - Не уходи, не уходи!.. - Артём переворачивает их, в который уже раз, подминает его под себя, наваливается всем телом, придавливает к матрасу, целует в висок, в плечо, сползает ниже, бодает шею лбом, замирает - Полежи со мной. Просто полежи, Коть. - одними губами чмокает шею, плечо, немного поворачивает голову, клюёт носом в челюсть, замирает, но дольше чем секунд на 30 его не хватает, конечно же - Кись... И как? - М? Очень хорошо. Прям очень... - поворачивается к нему, прижимается губами к переносице, видит каким взглядом Тёма на него смотрит и не может, просто не может отказать - У нас, кстати, комната свободная у нас есть... Ну, под качели... Если ты и правда хочешь...