В кровати

6 августа 2023 года - Отъебись от меня! - Игорь хочет с силой захлопнуть входную дверь, но не выходит, Артём перехватывает её, едва не зажав ею свою руку, от чего Акинфеев скашивает на ладонь взгляд, но всего на мгновение, а черты его лица не разглаживаются, наоборот, он хмурится только больше. Его просто выбешивает Тёмин пофигизм, а абсолютно индифферентное отношение к риску получить повреждение вообще вне поля, вне тренировки раздражает дополнительно. Пусть это и касается рук, а не ног. - Да, хватит тебе... Развёл тут... - и это, вроде, сказано примирительно, но Акинфеев распаляется только сильнее. - Я развёл? Я развёл!? - на последнем слоге взвизгивает - Дубина! - Кто? - он откровенно потешается, разувается и одновременно запрокидывает голову, смеётся - Стоеросовая? - Чё? - Игорь вообще не понимает, о чём он. - Ну, дубина. Стоеросовая, блять? - Да, как ты достал своим весельем, блять! Ты бы знал!!! - проходит мимо, чтобы поставить кроссовки на место, задевает Дзюбу плечом. Специально. - Дай пройти! Растележился тут! - Ах, ты!! - хватает за плечо, тянет к себе - Игорюш... Ну, перестань... Ты же понимаешь... С каждым может... случиться... - Но ты должен был... - старается отцепить от себя его пальцы. - Быть аккуратнее, да... - перехватывает его ещё удобнее. - Ты знаешь, меня просто убивает, что ты не ушёл с поля, что остался, доиграл и только потом... - обессиленно опускает руки, от чего Тёма расползается тут же вокруг него как трясина, поглощая, утягивая, засасывая в себя, прижимает к себе, обхватывает руками поперёк лопаток и талии, шепчет на ухо: - Я им нужен... - Им? А мне? А детям? - его руки всё ещё висят безвольными плетьми вдоль тела. - Вы меня и хроменького потерпите. А им я нужен. - Да, пошёл ты нахер, блять. Долбоёб хуев! - взвивается снова, несколько раз ударяет ребром ладони по предплечью. - Ты чё дерёшься? Ты, ёпт! - пытается ухватить за запястья, чтобы больше не получить. - Отвали, сказал! - ногой ещё топает. - Не ори! - сам орёт на ухо. - Отвали от меня! Всё! Ты меня достал! Я не хочу! Ничего не хочу! Как меня бесит эта твоя без-ала-бер-ность! Ты совсем тупой и не понимаешь, к чему это всё тебя ведёт?! - вырывается, уходит в кухню. Артём плетётся за ним следом, бубнит себе под нос: - Ого! Сколько шума... Акинфеев хлопает дверцей холодильника: - Закажи пожрать... - Что? - вот такого Дзюба точно не ожидал услышать. - Ну, я не знаю... Суши там или пиццу... - наливает себе стакан воды, пьёт большими глотками. - Чё, ёпт, так плохо, Игорёк? Да? - очень аккуратно, чтобы не спугнуть Тёма подходит поближе, дотрагивается до спины, поглаживает сначала легонько, только кончиками пальцев, но не встречая сопротивления он уже прижимает Акинфеева к себе, разворачивает, гладит по спине обеими ладонями - Прости, я не думал, что так серьёзно... - Не думал он... - устраивает голову на плече, выдыхает - И так понятно, что ты не думал, тебе нечем. Заказал? - Ага, щас-щас. Суши или пиццу? - вытаскивает телефон, разблокирует, открывает приложение их любимого ресторана. - Всё. - мечтательное такое. - Настолько плохо, ёпт? - тыкает в экран пальцем не забывая поглаживать Игорька - Бург...? - Нет. Не так уж прям, что вообще пиздец. - возится, потом сцепляет пальцы на Тёминой пояснице. - Окей... - они так и продолжают стоять обнявшись ещё какое-то время. - Ты просто пугаешь меня до усрачки... - совершенно неожиданно Акинфеев бормочет себе под нос, обращаясь к Тёминой цепочке, вытаскивая её из-за ворота футболки, рассматривая висящий на ней крестик и ладанку, ковыряя край последней ногтем большого пальца - Я же знаю как это может быть, а ты... - Хочешь, я тебя успокою? - целует в шею, потом прикусывает кожу за ухом - Как следует успокою... - ладони опускаются со спины к ягодицам, сжимают их через шорты, слегка разводят в стороны. - Нет. - при этом обнимает Тёму в ответ ещё крепче, прижимаясь лбом к плечу - Отвали. - Ага... Щаз, ёпт. Прям взял и отвалил... Ну, давай, а? - Не беси меня... - шипит в ответ Игорь, отстраняется, толкает Дзюбу в грудь, тот делает два шага назад и натыкается на стену. - Если хочешь, можешь ещё на меня поорать... - приглашающе раскидывает руки. - Не хочу. - наваливается на него грудью, придавливает к стене. - Наказать? - Тёмины руки снова обхватывают поперёк плеч и талии. - А вот наказать тебя бы надо... - шепчет на ухо. - Ладно... - какое-то растерянно-потерянное и более уверенным голосом добавляет - Пошли. - А доставка? - Игорь отлипает от него, смотрит подозрительно, потому что ему в голову уже пришла идея и отрываться от неё из-за курьера совсем не хочется. - А я ещё и не заказывал... Потом поедим! - тянет за руку за собой. - Самодовольная сволочь! - Акинфеев семенит следом. - Не спорю, Кись, не спорю! В их спальне Игорь дёргает Артёма на себя за руку, снова обнимает: - Я с ума схожу от того, что тебе больно, понимаешь? Лучше б я... - будто оступается, пошатывается. - Тшш, Игорюш, не говори так, бля... - расставляет шире ноги, чтоб не дать им обоим упасть. - Но я правда... Лучше я... - делает шаг назад, натыкается на стену, притягивает Дзюбу к себе. - Со мной ничего страшного, понимаешь, да? Я через пару недель буду в порядке, а ты ещё накликаешь на себя что-нито, ёпт! - прижимается бедром к паху Акинфеева - Но меня просто бесит, просто вымораживает, что тебе так похуй! - Да не похуй мне! Ты же знаешь, как я берегусь... - Ага, вон доберёгся уже... - целует в щёку, потом в линию челюсти. Артём сглатывает, старательно сдерживается, чтобы не перехватить инициативу, чтобы не помешать Игорю выплеснуть все свои эмоции, чтоб он не дай Бог не загнал это внутрь себя, не аккумулировал в себе в какую-то херню. Губы Акинфеева движутся ниже, оставляя влажные дорожки на шее, на горле, на ключице, до которой достаёт через ворот футболки. - Сними её нахер! - командует. Его зрачки расширены так, что занимают почти всю радужку, а взгляд становится гипнотическим. Тёма послушно снимает футболку, кидает в сторону кровати, возвращается обратно, тянется было за поцелуем, но у Игоря другие планы, он медленно оседает по стене вниз, попутно оставляя хаотичные поцелуи на Дзюбиной груди, прикусывает кубик пресса, посасывает кожу, Артём не выдерживает и за шею поднимает его к себе, целует снова, не в силах отпустить, не в силах разорвать поцелуй. Когда поцелуй прерывается, Игорь снова скользит вниз, сдёргивает с Тёмы шорты и останавливается лишь сев на корточки, тут же выставляет левую ногу вперёд и сразу правую, садится на задницу, спускает шорты к щиколоткам, обратно ведёт ладонями по икрам, когда доходит до колен, Дзюба дёргается, отпинывает от себя шорты, громко выдыхает. Игорь поднимает на него взгляд, ведёт ладонями по бёдрам выше, потом по ягодицам, обсыпая их мурашками. Артём опирается предплечьями и лбом об стену: - Такое наказание мне нравится, ёпт! - Завались! - проводит рукой по его члену, слышит Тёмин громкий выдох, улыбается, ловит взгляд, улыбается ещё шире, открывает рот, рукой приближает головку к губам, облизывается, а потом резко насаживается почти до конца. Артём вздрагивает и проталкивает член ещё глубже прежде чем успевает спохватиться. Акинфеев выпускает его изо рта, сглатывает и насаживается снова. - Бля, чё ты творишь, ёпт? - пытка продолжается со всё нарастающей скоростью, пока Дзюба, будучи уже не в силах вытерпеть, кладёт руку Игорю на горло и начинает двигаться сам - Вот так... Игорюш... Вот так хорошо... - у Акинфеева слезятся глаза и в горле клокочет кашель. Но кончить Артёму Игорь не даёт, отворачивается, придерживая Тёмины бёдра: - Хорошего по маленьку. Иди в кровать. - командует, пока утирает тыльной стороной ладони рот, размазывает пальцами по щекам полоски слёз. - А чё, это не всё что ли, ёпт? - на кровать паршивец забирается спиной, не встаёт на колено, а садится, и перекатывается. Акинфеев цокает языком и качает головой, наблюдая эту картину. - Просто ляг, я сам. - открывает ящик комода, достаёт их заветный мешок, суёт в него руку, вынимает свои любимые ленты с манжетами, бросает их на кровать. Артём скашивает взгляд, бормочет: - Я и так не буду шевелиться... - но послушно укладывается по центру кровати звёздочкой, раскидывает в стороны руки и ноги. - Ага, а то я не знаю... - обходит кровать по периметру, привязывает ленты к ножкам, залепляет ленты на запястьях и щиколотках Дзюбы - Вот так, Артюш. Вот так и лежи. - становится коленями на край матраса, а потом ложится на Артёма вдоль, вытягивается всем телом, опирается на локти, заглядывает в глаза - Я боюсь за тебя пиздец как. И мне не понятно и обидно как тебе похуй. - Бля, уж наказал так наказал. Рот заткнуть мне не забыл? - приподнимает голову, тыкается губами в Игоря, попадает в уголок губ. - Так ты меня хоть послушаешь. - Ты решил мне признаться, что переходишь в Динамо? - Что? - Ну, возбудил и всё... - Мы закончим после... - зажимает ему рот ладонью - Возможно... А пока ты меня дослушаешь. Я правда хочу, чтобы ты подольше играл, но играл, понимаешь, а не совершал там подвиги по вытаскиванию их из жопы. Там нет такого, что есть они все бедные, маленькие несмышлёныши, и есть ты такой весь из себя супермен. Ты это понимаешь? - Нууу... Я бы не сказал... Вот посмотришь как они будут без меня и тебе всё станет понятно... - У меня заканчиваются силы... - ложится головой на плечо, Артём изворачивается и тычется губами Игорю в лоб.: - Коть, я клянусь тебе, я аккуратен. И буду ещё аккуратнее, но это же футбол. Так бывает... - А то я не знаю насколько тебе важен матч с нами... - Всегда важен. - Важнее травмы? - Игорюш, ну, правда. Ну, чё я тут лежу, а? Голый, связанный, а ты всё гундишь и гундишь... Ну, может или пошли пожрём, или... - Я думал, что смогу, но... - скатывается с Дзюбы на матрас, шмыгает носом, сдёргивает с его запястья манжет, почти отдирая липучку - Но я так не могу... - порывается было уйти, но Тёма молниеносно выпутывается правой рукой из второго манжета, тянет его на себя. - Тшш... Котенька мой, иди на ручки ко мне. Иди сюда. - сажает его между своих (ещё привязанных) ног, прижимает - Ты слишком остро реагируешь. - Я знаю, но никак не могу... - тянется рукой к щиколотке, отлепляет липучку - ...иначе. Страшно очень. И я так злюсь на тебя, так ты бесишь меня в эти моменты, просто сил нет никаких... Артём целует его в висок: - Всё хорошо, мой Фурик. Всё хорошо. - покачивает, убаюкивая - Щас закажем поесть и потом посмотрим киношку, да? - Угу. - всё ещё шмыгает носом. 11 августа 2023 года Боль в колене он почувствовал ещё утром, но сначала не придал ей особого значения. Подумаешь, колено ноет, оно реже не болит, чем болит. Закинуться обычным обезболом, да и всё. Но по дороге на Базу он понимает, что не всё. Таблетки должны были уже подействовать. А они... Нет, не перепутал, нет, не просроченные, нет, никто в их доме над такими вещами не шутит... Или они подействовали и колено вот так вот болит на фоне обезбола? Вот это хуевастенько. Вместо предыгровой тренировки у него было обследование, после которого Акинфеев трусливо не едет домой. Он вспоминает как отчитывал Дзюбу, как тот старался оправдаться, успокоить его, а теперь он сам практически в том же самом положении, даже время на восстановление примерно одинаковое понадобится. Чтобы подольше оттянуть возвращение домой, он заезжает сначала к Кате, потом к родителям, забирает у них контейнер самолепных маминых пельменей, и даже думает позвонить Сереге или Женьке, может поужинать в городе, но в итоге понимает, что оттягивай - не оттягивай, а ночевать-то придётся ехать домой, хотя если Тёма не свалил на базу на предматчевый заезд, то что там его ждёт он примерно представляет, так как недавно сам так сказать демонстрировал, всего-то около недели назад. На телефоне 8 пропущенных звонков и в режиме новостного паблика маячат 27 непрочитанных сообщений в телеге. Артём его искал, а значит он дома. В общем, предчувствие у Игоря не самые радужные. Когда он уже поздним вечером приезжает домой, Тёма, как обычно, выходит его встречать, заканчивая разговор по телефону: - Не, ёпт, явился вон, гулёна. Лады, пока. - несмотря на то, что в подобной ситуации ожидаем скандал или хотя бы траханье мозга, Дзюба отчего-то очень весел, хихикает, стараясь сдерживаться, но всё равно фыркает Акинфееву в висок - Прф... Приветик, Коть! - приобнимает, на секунду прижимая к себе и Игорь понимает, что единственное чего он сейчас хочет - это на ручки и пореветь. Что-то сезон начался как-то слишком херово. Плакать и правда хочется. И на ручки к Тёме. И чтоб он по спинке гладил. И шептал что всё точно будет хорошо. И целовал щёки, сцеловывая слёзы. И прижимал к себе, согревая. Акинфеев слегка прокашливается, чтоб не выдать себя: - Привет. - всё равно выходит более глухим, чем он хотел. Хихиканье не прекращается: - Как день? - старается скрыть, прокашливается в кулак. Значит знает? Да, наличие Эдика в роли главврача ЦСКА кроме очевидных плюсов добавляет, конечно, некоторые неудобства. Созвонились, обговорили, щас Артём ему устроит... - День как день. - буркает Игорь, разувается, заходит в ванную, включает воду. - Малышня как? - доносится от дверного косяка. Акинфеев поворачивает на него голову и... Блин, прям очевидно как Тёме сложно сдержаться, как он старается. И, кстати, даёт Игорю шанс сказать самому. - Нормально. Евчик уже собрала рюкзак, ей не терпится в школу. - Ммм, девочка моя любимая! - Дзюба мечтательно закатывает глаза. Игорь вытирает руки, чувствуя укол ревности, блять, к собственной дочери, потому что редко-редко, может от силы раза три-четыре за всю жизнь, но Тёма его так называл. И это было... приятно это было, чё уж. - Мама передала нам пельмени. - как назло, именно в этот момент он сильнее ощущает боль и поэтому идёт на кухнюедва заметно прихрамывая. - Ммм, пельмешки! Обожаю пельмешки твоей мамы! - Тебе бы только пожрать... - укладывает контейнер в морозилку, распрямляясь охает, морщится от надоевшей боли. Где-то недалеко цокает языком Артём. Сначала цокает языком, а потом смеётся. И это даже хуже нотаций. - Ну, вы только посмотрите на него... Слушай... - сквозь смех пытается высказаться Тёма - ... я даже не буду ничего говорить, но... - снова заходится в приступе смеха - Но я просто обязан... - подходит, нависает, тычет в лицо указательным пальцем, потом отворачивается и бормочет - Погоди, как там было? А! Как меня бесит эта твоя без-ала-бер-ность! - Акинфеев опускает взгляд в пол и терпеливо ждёт окончания представления - Никаких сил нет и всё такое. Ладно ещё, что отделался лёгким испугом, блять! - выходит из кухни, слышно, что стукает кулаком по стене, потом внезапно возвращается - Ну, нравится? - Не очень. - Ммм... - Ладно, я спать пойду. Завтра... - потом всматривается в Тёмино лицо, машет на него рукой - Хотя кому какая разница что... - отправляется на второй этаж, внутренне торжествуя, что смех за его спиной стих. - Это нечестно! Ты должен выдержать, а не сбегать! Ну, не уходить, бегать-то ты не можешь... - и снова раскат смеха. - Дебил! - закрывает дверь в спальню, хотя обычно она всегда открыта. Однако и сквозь неё слышно: - Опять я дебил. Почему всегда я дебил? - а ещё слышно шаги по лестнице - И вообще, чё ты закрылся? Я тоже там сплю как бы, ёпт! - Акинфеев стоит, подпирая дверь спиной и не может даже дышать. К ножкам кровати привязаны ленты и уложены на всех четырёх углах матраса. Тёмин смех непосредственно за дверью бьёт по ушам, повернувшаяся ручка задевает предплечье, он отступает на два шага вглубь спальни, давая Дзюбе зайти внутрь - Ну, чё, блять? Давай... - горячая рука ложится на шею сзади, легонько сжимает, массирует даже. - Тём... - сглатывает, сцепляет руки, сейчас он даже сам себе не может объяснить что чувствует. Тёплые губы касаются волос на загривке: - Я вообще подозреваю, что ты для этого и свалил на больничный, ёпт. - это звучит пиздецки смешно, потому что профессиональный футбол и слово "больничный" просто несовместимы. "Футбол" пахнет деньгами, большими деньгами, газоном, дёрном, дождём, пОтом, матом, тестостероном. "Больничный" пахнет корвалолом, бабулькой с авоськой, очередью, соплями и шмыгающими носами, пектусином и термопсолом, чаем с вареньем, колючим шарфом на горле. Ну, совсем несовместимые. Тёмина рука скользит от шеи к правому плечу, сжимает сустав, а губы перемещаются ниже, туда, где кожа ещё горит от прикосновения. Игорь сглатывает, облизывает губы: - Ты дебил. - Очень может быть. - прикусывает мочку уха, тянет её на себя, как бы обещая, что не пощадит. - Пожалуйста... Давай не будем... - Что? Я не слышу... - Давай не будем... Тянуть, ну... - снимает футболку, отшвыривает её от себя, штаны с носками постигает та же участь. - Ммм, какой ты охуенный! - в ответ на это Игорь фыркает, улыбается одной стороной рта, пока Артём поворачивает его к себе за подбородок, проводит по нижней губе большим пальцем, чуть оттягивая её вниз, приоткрывая его рот, склоняется, проводит по верхней губе всей поверхностью своего языка, слышит протестующее мычание, накрывает его рот своим, проникает в него языком, одновременно ведёт руками по торсу, заставляя Акинфеева предвкушающе подрагивать - Иди, ложись. Игорь забирается на кровать также, как и Тёма неделей ранее - спиной, не вставая на колено. Тёма сначала стягивает с него трусы, потом методично застёгивает манжеты на щиколотках и запястьях: - Полежи пока, я щас приду. - Дзюба роется в комоде, достаёт оттуда небольшую анальную пробку, уходит в ванную под крик Акинфеева: - Не смей, сука! Не смей! - едва не сдирая с себя застёгнутые на липучки манжеты. - Игорюш, ну, я только сполоснул... Ты чего какой нервный? - издевается. - Не сметь без меня, слышишь? - Слышу-слышу, но я помоюсь один, да? Везде, да? - Игорь обессиленно откидывается на подушку: - Какая же ты сука! - Бессердечная, ёпт! - и нарочито хохоча удаляется в ванную, аккуратно прикрывая за собой дверь. Игорь думает сорвать манжеты, это не сложно же, сорвать, ворваться в ванную и... Он даже приподнимается на кровати, даже тянет руки вверх, чтоб липучки расцепились, но потом падает обратно, выдыхает громко: - Пёс с тобой... - набирает в лёгкие воздуха - Я жду, блять! - ответом ему служит звук воды и, кажется, песенка. Время тянется ужасно долго и это ожидание и есть настоящая пытка. Акинфеев сначала пытается представить что и как там делает Артём, даже возбуждается от картин, которые ему рисует воображение, но довольно быстро замечает, что в комнате прохладно, покрывается неправильными мурашками, не от желания, не от трепета, а от холода. И когда Тёма выходит из ванной весь распаренный, голый и довольный, Игорь напротив уже злится и выпаливает: - Долго возишься... - залипает на стоящего напротив кровати Дзюбу. Ну, ёбаный же пиздец! Такой он идеальный, такой красивый, что челюсти непроизвольно сжимаются, а ноздри наоборот раздуваются. От Артёма веет маскулинностью и тестостероном. Он встаёт напротив, расставив ноги пошире, даёт рассмотреть себя. Широкие плечи, узкие бёдра, тонкие щиколотки, длинные накачанные ноги, рельеф на животе, бицепсы, грудь, веснушки, белая по сравнению со всей остальной кожей, незагоревшая задница. Совершенный, хоть ещё и не вставший член. - Замёрз, мой Котенька? Щас буду тебя греть, ёпт! Так! Где у нас что? - но правильно открывает верхний ящик тумбочки, рассматривает содержимое, выбирает. - Это не смешно! - Игорю всё ещё холодно и его всё ещё не греют. - Да всё, всё, бля. Иду, почти бегу! Торопыга, ёпт! - вытаскивает из ящика тюбик смазки, Акинфеев не успевает рассмотреть какой, а Артём уже как-то очень плавно и сексуально ложится на кровать, придвигается к нему вплотную - Игорюш? - Ну, что? - поворачивает голову, натыкается на тёплый любящий взгляд, ему даже становится стыдно, что он так требователен, несдержан. Тёма ведёт кончиками пальцев по щеке, устраивает голову у Игоря почти на сгибе локтя, целует нежную кожу внутренней стороны плеча, щекочет её дыханием. И Акинфеев сдувается, к нему возвращается желание залезть на ручки. - Ничего страшного не произошло. Да? Передохнёшь, поездишь на процедурки, попьёшь вне очереди витаминки свои, да? Игорь шмыгает: - Да. Хотя витаминками их называть... - Ну, вот и хорошо, вот и славненько. - перебивает, приподнимается на локте, подпирает свою голову ладонью левой руки, а правой ведёт вдоль тела Игоря, касаясь его самыми кончиками пальцев, оставляя за ними стайки мурашек. Акинфеев начинает громко дышать и перебирать ногами, насколько позволяют манжеты. Первый поцелуй в плечо обжигает, кажется, что на его месте останется след ожога. Артём поднимается окончательно, седлает левое бедро Игоря, склоняется и дальше поцелуи сыпятся как из рога изобилия, а руки скользят, пятнают каждый участок тела, не пропуская, по ощущениям, ни сантиметра. И вот буквально спустя пару минут Акинфееву жарко, всё тело будто пылает, внизу живота сладко потягивает возбуждение, а его член пульсирует, ожидая внимания к себе - Согрелся, ёпт? - Мммгхдах... - Игорь сжимает и разжимает кулаки, больше всё равно не может ничего сделать. Хотя хочется, конечно, обнять, притянуть к себе, положить ладонь на затылок, прижать. Дзюба, видимо, понимает его желания даже не озвученные, поднимается поцелуями от пупка к груди, шее, сочно, сладко целует в губы, даже позволяет на короткое время повести в поцелуе, захватить его язык, пока он притирается членом о Игорево бедро, с силой выдыхает: - Ладно, приступим, пожалуй. - Как ты себе это...? - не успевает даже задать вопрос, как Дзюба выдавливает на пальцы смазку и уже размазывает по его члену - Как? - Ты думал я тут пинал балду, пока ты отмораживался по гостям? Неееет... Я ж готовился, ёпт! - Вот ты гад! - Ой, и не говори... - выдавливает на пальцы ещё смазки, заводит руку назад, размазывает лубрикант между своих ягодиц. - А зачем тогда пробка? - Пхпх, блять... Чтобы тебя не радовать раньше времени. - перекидывает ногу через Акинфеева, снова заводит руку назад, направляет его член. Когда головка касается Тёминого ануса Игорь стискивает зубы, но она довольно свободно проскальзывает внутрь и только там зажимается нежными узкими стеночками. - Сколько... - шипит сквозь зубы Акинфеев - ... раз... ты... - Что? - Артём жмурится, по его лицу струится пот, он приподнимается, снова направляет член внутрь себя, кажется в этот раз получилось лучше. - Сколько раз ты кончил сегодня пока... - Не, я не как ты, ни разу... Хотя вставал... - делает первые аккуратные движения бёдрами, чтобы член вошёл глубже - Без тебя не то... Игорь угрожающе дёргает руками: - Не пизди! Дзюба опирается ладонями на его грудь, склоняется вперёд, уже свободнее насаживаясь, тянется к нему за поцелуем. Пока они целуются, Тёма наращивает темп, но как только Акинфеев как-то особенно громко вскрикивает, тут же всё прекращается. Игорь выдыхает. Предположить, что они просто потрахаются было, очевидно, ошибкой. Артём тяжело дышит, никак не может отдышаться: - Щас я... Только перевернусь. Ага? - Зачем? Всё же... было хорошо... - Ай... Ничего ты не понимаешь, как обычно... - переступает на коленях через Игоря, покачивает задницей, показывая всю красоту, заставляя Акинфеева вытягивать шею, выдавливает смазку на пальцы, снова проходится ими по члену, просовывает ступни под ногами Игоря, пристраивается, направляет член, насаживается сразу на полную длину, выдыхает сквозь зубы. Акинфеев смотрит и понимает. Загорелая влажная от пота спина, видно как под кожей перекатываются мускулы, узкая талия, широкие плечи и двигающаяся на его члене задница. Вытерпеть это невозможно никак. Впервые за всё время использования этих лент с манжетами Игорь резко дёргает руками, срывая, сдирая их с себя, потому что уже совсем никак нельзя не обнять, не обхватить Тёму, нельзя не вгрызться в его лопатку, нельзя не прижаться к нему: - Тёмочка... Господи... - он находится сейчас так глубоко, как, кажется, никогда прежде, у него щиплет глаза, влажные ресницы и забился нос, а Артём стонет так, что вообще не оставляет никаких шансов. - Да, Кись... Ммхпм... - откидывается к нему назад, потом снова наклоняется вперёд, кладёт ладонь Акинфееву на колено, опирается, тут же спохватывается, убирает руку, ставит ладонь на простынь рядом с Игоревым бедром, второй рукой надрачивая себе с несовпадающей скоростью. Руки Акинфеева скользят по накаченному прессу, по груди, он подхватывает Дзюбу подмышками, заваливает на себя, кусает за ключицу, потом за шею, пытается двигаться внутри, но у него не выходит, эти 99 кг не подбросишь, не удержишь, всё контролирует, гад. - Ну... Тём... - Артём всхлипывает, содрогается, сжимает его внутри себя. Игорь следует за ним тут же, сперма выплёскивается глубоко внутри, а перед глазами тёмные круги и белые всполохи - Бля... После душа они валяются в кровати: Акинфеев на спине, а Тёма грудью поперёк его груди: - Мои котячьи лапки! - целует запястье, прислушивается к бУхающему в венке пульсу, затем целует в центр ладони, потом каждый пальчик, потом его телефон тренькает сообщением, он прикусывает ребро Игоревой ладони, оставляет её во рту, как недоеденный бутер, а сам тянется к телефону. Игорь смотри с недоумением. Он бы и так не стал убирать руку: - Ты дурак? Артём непонимающе смотрит на него, потом скашивает глаза вниз и он падает на Акинфеева хохоча, подминая его под себя, обнимает, укутывает: - Ты уже настолько часть меня, что я не отличаю нас... - Ты дурак.