В кровати

Артём возвращается со сборов в ночи, стараясь не шуметь отпирает входную дверь, оставляет в прихожей чемоданы, там же сваливает в кучу пакеты из дьютика, прокрадывается в ванную, оттуда в спальню, забирается в постель, и стоит ему только лечь на бок, Игорь подкатывается, подползает... в общем как-то очень пластично и быстро оказывается рядом. Он сонный, тёплый, мягкий и такой расслабленный, что у Тёмы щемит сердце, он обнимает его обеими руками, прижимает к себе, целует в макушку: - Сладкий мой... Котенька... В ответ неясное бормотание и причмокивания куда-то в ключицу, которое в итоге выливается в: - Я так сильно тебя люблю... - Дзюба теряет дар речи и даже ослабляет хватку, давая возможность Акинфееву самому прижаться ещё теснее - Соскучился жуть... - продолжает громко нашёптывать Игорь. - Тшш, не разгуливайся, Кись. - хаотично целует волосы, лоб, висок - Спи, спи. - вопреки его словам Игорь чуть отстраняется и несильно запрокидывает голову назад, подставляя под поцелуи более нужные части своего лица, по-прежнему не открывая глаз, а после поцелуя сообщает: - Так соскучился... Утром Игорь просыпается в кровати один, на секунду ему кажется, что приезд Артёма ему приснился, но потом слышится шум воды в ванной. Умывается. Дома. Акинфеев берёт с тумбочки телефон, смотрит на время, удивляется, что Тёма вскочил в такую рань, кладёт телефон куда-то туда же обратно, переворачивается на спину, сладко потягивается, выгибаясь назад, понимая, что можно ещё недолго поваляться, потом раскидывается по кровати звёздочкой, закрывает глаза и даже проваливается в дрёму, сквозь которую слышит как Дзюба выходит из ванной, как бубнит что-то про красивого спящего Игоря, тот пытается промычать что-то в ответ, но, кажется, у него не получается. Спустя некоторое время он лишь усилием воли заставляет себя сесть на кровати, времени сегодня на лень почти совсем нет, весь день забит делами у обоих, поэтому лишать себя удовольствия совместного завтрака совершенно не хочется. Акинфеев зевает, снова потягивается, натягивает шорты и идёт в ванную умываться. На кухне играет музыка и одновременно бубнит телек, поэтому шаги Игоря Тёма не слышит и тот замирает в дверном проёме любуясь. Дзюба в одних трусах пританцовывает около кофемашины, напевая себе под нос что-то про "Пёрфект тунайт" и, о Господи, кажется, собирает какие-то бутеры. Долго смотреть на него невозможно, ощущение, будто слепит глаза, Акинфеев жмурится, сжимает и разжимает кулаки, а потом в несколько шагов пересекает кухню и впечатывается в Тёмину спину со всего разгона, обхватывает поперёк рёбер, прижимается щекой, готовый замурчать от ощущений. Дзюба же не особо разделяет восторга. Нет, объятья ему приятны, безусловно, но он банально пугается, замирает и лишь спустя несколько секунд, переведя дух накрывает руки Игоря своими, весь подаваясь назад для усиления контакта. - Привет, Кисунь... - произносит оборачиваясь себе за спину. - Мммффр... - обхватывает руками ещё крепче, трётся щекой, царапая кожу на спине щетиной. - Ты чего? - гладит его руки. - Соскууууу... - прижимается губами к левой лопатке - ...чился. - проводит носом сначала поперёк спины, потом вдоль. - Игорюш... - расцепляет его руки под протестующее мычание, разворачивается, обнимает, будто укутывает его в себя - Кииииса моя... - Так люблю тебя! - у Артёма вылетает нервный смешок и возникает ощущение, что Игорь щас залезет ему в подмышку как настоящий кот. - Ну, ты чего какой? - целует в макушку, гладит по спине, стараясь успокоить Акинфеева, дать понять, что он тут, что долгая разлука закончилась - А я тут тебе кофеёк варю... - Потом. - чуть ослабляет хватку, гладит бока, отстраняется, рассматривает рельеф пресса, проводит пальцами, заставляя его подрагивать - Неплохо! - и так показательно сглатывает, что Дзюба едва сдерживает ещё один нервный смешок, поднимает одну руку, гладит его по щеке, а Игорь и сам ластится, трётся щекой о ладонь и наконец-то поднимает глаза, всматриваясь в Тёмины - Я отвык. - От меня? - Разлучаться. Мне надо, чтоб твоя жопа всегда была в пределах досягаемости. Теперь вот не только жопа, но и пресс. Молодец. - и даже не понятно он восхищается или осуждает. - Что с тобой такое сегодня, ёпт? - Старею... - привстаёт на носочки, аккуратно, будто на пробу прикасается губами к Тёминым губам, на что тот отвечает просто молниеносно, жмёт к себе, в себя, тоже соскучился ведь, только не успел ещё рассказать об этом, сбитый с толку поведением Игоря, который обычно более сдержан и менее разговорчив. Они долго и, если можно так сказать, основательно целуются. Прям по полной программе. С причмокиваниями, засасыванием языков, прикусыванием губ зубами, постанываниями, порыкиваниями. Их руки скользят по телам в разных направлениях. Игорь то практически виснет на Дзюбе, то протискивается ладонями между ним и столешницей, чтобы сжать в руках его задницу. Артём же в свою очередь то обнимает за шею, не давая даже подумать над тем, чтобы отстранится, то сжимает ладонями его бока и заставляет кончики его пальцев ног оторваться от пола. Спустя какое-то бесконечно короткое время он отстраняются: - Во сколько тебе выезжать? - Игорь едва переводит дыхание, будто просидел в бассейне под водой как при Газзаеве. - Потискать тебя успею! - прижимает его к себе за задницу, ёрзает, трётся через бельё пахом о пах, снова тянется поцеловать, но Акинфеев слегка уклоняется: - А позавтракать? - Тоже. - всё же захватывает любимые губы, подхватывает Игоря под ягодицами, приподнимает, разворачивается, усаживает на кухонную тумбу, не прерывая поцелуй. Теперь Акинфеев раздвигает колени, зажимая ими бёдра стоящего вплотную к нему Тёмы и очень удобно устраивает свои локти на Артёмовых плечах. - Дай хоть за член твой подержусь... - Игорь будто спохватывается, тянется рукой вниз, оттягивает резинку боксеров. - Игорь! - Дзюба чуть ли не отпрыгивает от него - Да, что с тобой такое? - Не хочу отпускать тебя... - приманивает его ладонью обратно, проводит ладонью по голове (можно было бы написать, что запускает руку в волосы, но там всё так коротко... но суть действия) будто зачёсывая его волосы назад, от чего Артём едва ли не урчит и совершенно точно закатывает глаза от удовольствия. - Я просто метнусь туда и сразу обратно, ёпт... Ну... - перехватывает его руку своей, целует запястье, потом в центр ладони. - Я всё понимаю. - гладит другой рукой по лицу, пальцы легко пробегаются по брови, кривому носу, обцелованным губам, подбородку - Просто я истосковался весь... - И я! Поэтому не отвлекайся. Иди ко мне... - закидывает его руку себе на плечо, весь подаётся вперёд, проскальзывает ладонью по подмышке, лопатке, боку, сворачивает к прессу, поднимается выше, оглаживая тыльной стороной пальцев, прищипывает сосок между указательным и средним, при этом сам буквально накидывается на шею - вылизывает её, покусывает, одновременно тянется рукой к Игоревым шортам, оттягивает резинку, но не удерживает и она легонько шлёпает Акинфеева ею по животу, заставляя вздрогнуть скорее от неожиданности, чем от боли: - Эй! - Прости, ёпт. Я, блять... Больно? - отдёргивает руку, встревоженно смотрит. - Да, нет, просто... - притягивает обратно к себе его руку - Ой, не отвлекайся, короче... - Поцеловать? - одна его ладонь проскальзывает в шорты, на пробу прикасаясь к слегка приподнявшемуся члену, вторая ложится на затылок, удерживая то ли чтоб не уклонился, то ли чтоб не вмазался башкой в кухонный шкафчик, висящий сзади над ними. - Поцелуй! - что бы это не значило Игорь даже не думает отказываться. Артём склоняется к нему, терзает его губы, одновременно придвигая его к себе, на самый краешек тумбы, вынуждая поднять колени повыше, сжать ими его бока, а затем и вовсе скрестить лодыжки на его пояснице - Не урони... - Ни за что, ёпт! - и не разрывая поцелуя стаскивает с него шорты, усаживая голой задницей обратно на столешницу, разводит его колени пошире, опускается поцелуями к Игоревой шее, потом груди, животу, задерживаясь во впадинке пупка, проводит ладонями по внутренней стороне бёдер, оглаживает колени, целует тазовую косточку слева. Игорю кажется, что он совсем уже не может ждать, не сегодня, не сейчас. Он выдыхает через нос, откидывает голову назад, с громким стуком впечатывается затылком в кухонный шкаф. - Ну, что ты? - Артём отвлекается от расцеловывания низа его живота. - Забей... - его член подёргивается в предвкушении. - Не больно? - Дзюба всё ещё озабоченно всматривается в его глаза. - Забей, блять. Делом займись, ёбаныйтыблятьпиздец... - стукает себя кулаком по бедру в непосредственной близости от Тёминого лица. - Хм... Забористо, ёпт! - берёт его член в руку, делает движение вниз, оголяя головку, рассматривает, потом дует на неё, заставляя Акинфеева стиснуть зубы и подавить желание схватить Артёма за уши и насадить его на себя. Будто прочитав его мысли Тёма произносит: - Всё-всё. - кладёт головку на язык, касается кончиком уздечки, направляет член внутрь своего рта, смыкает губы, закатывает глаза, как будто получил самый большой кусок самого вкусного торта. Открывает глаза, встаёт на колени, убирает руку с члена, скользит по стволу губами, заглатывая всё глубже и глубже, не отрывая взгляда от Игоря, ведёт руки выше, к соскам, прихватывает их, прокручивает между пальцами, сжимает до болезненно-приятных прострелов в сторону паха, не прекращая сосать. Потом выпускает его член изо рта, дрочит ему, расцеловывает бёдра, прижимается щекой, заглядывает в глаза и только сейчас, совершенно не ко времени, совершенно вне контекста, Игорь замечает, что Дзюба побрился. Он громко и несдержанно стонет, дёргается. Артём довольно улыбается, присасывается к паховой складке, но почти тут же смещается ниже, начинает облизывать и посасывать одно за другим яички. Акинфеев не выдерживает и кладёт ладонь ему на голову, побуждая не останавливаться. А Дзюба и не собирается останавливаться, он снова берёт в рот член Игоря, насаживается всё глубже и глубже, старательно подавляет рвотный рефлекс когда головка упирается в заднюю стенку горла, пару раз сглатывает, потом снова возвращается в облизыванию головки, помогая себе рукой. И так до бесконечности, кажется. Спустя позорно короткое время Игорь закатывает глаза, запрокидывает голову назад, снова бьётся затылком об дверцу шкафчика, сводит брови к переносице, морщит нос, кривит губы, закидывает ногу Тёме на спину, ударяя его пяткой под лопаткой, пытается ухватиться за волосы на его макушке, ни хера не получается. Ни хера, блять, не получается ещё и подмахнуть. А ещё у него затекает задница, но больше его беспокоит, что Артём стоит на коленях на плитке. - Тём, Тём... Хвааааа... Артём выпускает из рта его член с громким чпокающим звуком, смотрит недоумённо: - Чё это, бля? - Хочу... - чуть меняет положение затёкшей задницы, проводит пальцами Тёме левой брови и скуле, облизывается и закусывает губу, прося - Подрочишь? - Господи! Делов-то... - и слава всем кому там только можно, он поднимается с пола, пинком придвигает к себе табуретку - Старость не радость, блять... Ноги затекли. Игорь смеётся и снова водит пальцами по его лицу: - А у меня жопа! Дзюба дрочит им обоим, изредка помогая себе языком, кладёт на него головку члена Игоря, доводя и себя и его до дрожи, до темных пятен перед глазами. Они не закрывают и не отводят глаза, будто гипнотизируют друг друга, наслаждаясь удовольствием, которое отражается на их лицах в изломах бровей, подрагивании губ, стонах и всхлипах. Кончая, Игорь видит как его сперма выплёскивается Тёме на щёку, лицо, язык. Потрясающее зрелище. Артём подскакивает к нему, ещё вздрагивающему от волн оргазма, тянется целоваться, Акинфеев перехватывает дрожащей рукой его член, сжимает, проводит по нему несколько раз и оказывается стиснут в очень крепких объятьях, чувствуя на руке и на своём бедре и животе чужое семя. Потом Тёма вытирает их обоих бумажными полотенцами, которые кидает в раковину: - Кофеёк твой остыл, ёпт... - Щас сварю новый. Будешь? - обходит его со спины, не удержавшись чмокает в лопатку. - Да, давай ты кофе мути, а я доделаю завтрак. Что? - притворно хмурится в ответ на Игорев подозрительный взгляд. - Тебя там подменили? Научили готовить? - Отвали, ёпт. - Когда ролик появится? Я прям предвкушаю... - на столе две чашки дымящегося кофе - капучино для Игоря и сладкое молоко с кофейным ароматом для Артёма, а ещё сэндвичи, которые собственноручно собрал Тёма, немного неуклюжие и грозящиеся развалиться, но от этого только ещё более ценные. Именно по этой части их жизни они оба скучают даже больше, чем по сексу. По простому трёпу, по простой болтовне о текущих бытовых мелочах и планах. - Ну, в марте... - Акинфеев откусывает кусок от бутерброда, жмурится от удовольствия. - Ты там прям голенький? - отхлёбывает из своей чашки. - Ага, прям как ты в своих роликах... - отворачивается, но успевает заметить высунутый язык и скорченную мордочку - А вы там чё ещё напланировали с Викторычем? - Ох, мы и напланировали! Ох, и напланировали... Кись... - оглядвается, будто в их собственном доме кто-то может их подслушать. - М? - Иди на ушко скажу... Следующей ночью, вернувшись из Казани Артём забирается в постель, и стоит ему только лечь на бок, Игорь подкатывается, подползает... в общем как-то очень пластично и быстро оказывается рядом. Он тёплый, сонный, мягкий и такой расслабленный, что у Тёмы щемит сердце, он обнимает своего Игорька обеими руками, прижимает к себе, целует в макушку: - Сладкий мой... Котенька...