В кровати

13 апреля 2024 года - Всё будет хорошо. Я обещаю. - Игорь постукивает ладонью по матрасу рядом с собой, чтобы Тёма сел рядом, но лучше, конечно, чтоб лёг. - Угу... - садится на кровати спиной к Акинфееву, горбится, упирает локти в колени трёт лицо, громко вздыхает, всем своим видом показывая насколько он расстроен. Такой большой и такой малыш. Игоря всегда разъёбывает от этого дуализма, от того как они сочетаются между собой. Наверное, именно этот коктейль и дурманит голову до сих пор. И, конечно, он готов сделать всё, чтобы Тёма, его Тёмочка не грустил, не винил себя, не пытался сожрать. - Иди ко мне. - прихватывает за предплечье, тянет на себя, Дзюба послушно разворачивается и укладывается рядом. - Угу... - почти шмыгает в Игорево плечо, трогательно утыкается лбом в грудь. - Может съездим в наш домик? – одной рукой обнимает поперек плеч, второй гладит по затылку, успокаивая. - Когда? – вроде бы даже слегка заинтересованное, ну, Игорь в себе и не сомневался, в общем-то. - Ну, вот будет перерыв на сборную и съездим. Да? Побудем только вдвоём, да? – прижимается щекой к его макушке. - Угу. - Что-то не слышу энтузиазма в голосе… Ты не хочешь? – чуть даже отстраняется, совсем капельку хмурится, чтобы Тёма, если поднимет голову, то увидел это. - А? Да почему? Я с тобой отдыхать всегда хочу… - выдыхает с силой, сопит и голову к Игорю так и не поднимает - И мне всё равно где. Хочешь на Волгу, поедем на Волгу…- возится прям на Акинфееве, будто хочет его взбить как подушку, сделать помягче, поудобнее для себя. - Порыбачим, а? Уху сварим на костре, как в тот раз. Помнишь? Или рыбу закоптим… - заносит руку, чтобы погладить по затылку, но внезапно его опережают вопросом: - Может мне закончить..? - убитым, обиженным на весь мир шёпотом. - Ныть? - Игорь откидывается на подушку, смотрит в потолок - Может тебе и правда закончить… ныть? – трёт лицо обеими ладонями, а потом забрасывает руки себе за голову, всё, больше никакой ласки, видимо в этот раз Тёма себя от этого только сильнее жалеет. Ну, что ж, значит пойдём другим путём. - Спасибо, поддержал... - и вот Дзюба уже не обижен, вернее, не только обижен. Зол. И не на весь мир, а персонально. На Игоря. Артём встаёт с кровати, бубнит что-то себе под нос, Акинфеев старается даже не вслушиваться в этот поток сознания, чтобы не раскалить ситуацию ещё сильнее своими едкими комментариями. Ему Артёма совсем не жалко. И не должно быть жалко. Спортсмены они в конце концов или кто? - И куда ты? – выдавливает он из себя, когда краем глаза замечает, что Тёма не просто мечется по комнате выбубнивая из себя весь негатив, а его действия кажутся немножко рациональными – он, кажется, наряжается. Рука Игоря свободно падает на матрас, он возмущён всем этим представлением просто дальше некуда. Ну, не может его Артём так всерьёз… Ну, не может он вот так в одночасье поверить, снова поверить, что ничего не получится, тем более, когда до его заветной мечты, до самого крутого рекорда осталось всего лишь милиметр по сравнению с пройденным путём. - Не знаю, но куда-нибудь где я не буду ныть… - натягивает на себя штаны, заходит в гардеробную явно за футболкой. - Ой, бля... – Игорь глубоко вздыхает, медленно выдыхает, потому что ему совершенно понятно, щас начнётся хлопанье дверями, причитания, обвинения и в итоге всё закончится скандалом. А так не хочется… - Что? – Дзюба выглядывает из гардеробной, ожидая, что его будут уговаривать, упрашивать, но Игорь совсем не собирается этого делать, он тоже встаёт с кровати, тоже надевает спортивки, носки, тоже идёт в гардеробную за футболкой. – Что это ты делаешь? – Тёма смотрит на него недоверчиво, не понимая пока как ему всё же слить вот эту всю накопившуюся обиду. - Собираюсь, не видишь что ли…- спокойное через плечо, не смотря в его сторону. - И куда это? - Ну, ты же сам сказал – туда, где ты не будешь ныть… Я очень хочу в такое место и очень рад, что ты знаешь где оно. – натягивает футболку, смотрится в зеркало, совершенно обычным движением руки поправляет причёску. И всё это он делает под меняющееся выражение лица Дзюбы – от негодования до восхищения – Идём? – протягивает руку, делая ладонью характЕрное движения, побуждающее Артёма вложить свою ладонь в его. Тёма качает головой, цокает, елозит элайнерами во рту, беззвучно шевелит губами, но так и не находит что ответить, кроме: - Я перехотел… - Ты достал! – Игорь обходит вокруг Артёма, и внезапно толкает его обеими ладонями в грудь, тот от неожиданности делает шаг назад и с трудом удерживает равновесие – Ты бесишь! – снова толкает, Дзюба от изумления даже теряет дар речи, такого от Фурика он точно не ожидал – Не стыдно тебе? – снова толчок, Тёма запинается о свою же ногу, снова едва удерживается вертикально: - Да, хватит толкаться, ёпт! – пробует поймать Игоря за руки. Поймать. За руки. Вратаря. Ага, это он здорово придумал. Немного невыполнимо, но в целом вообще интересно. - Ты забыл что ли кто лучший в истории чемпионатов? – толчок, Артём отступает ещё на шаг вглубь спальни. - Только РПЛ же, ёпт… - пытается защититься, выставив вперёд руки, но Акинфеев молниеносно уворачивается: - Не важно! – опять толкает – Как у тебя вообще язык поворачивается… - Ну, Коть… - снова получает толчок ладонями в грудь, окончательно запинается, и очень удачно валится на кровать. - Ты наглая, бесстыжая морда! Ясно? – нависает сверху, опираясь на свою левую руку и назидательно грозит ему указательным пальцем правой. Артём прикрывает глаза, закусывает губу, но уже совсем расслабленно улыбается: - Конечно, ясно, Кисунь! – ловит наконец Игореву руку, тянет за неё на себя, заваливает, укладывает сверху, прижимает к себе. - Чё ты лыбишься? Нервы мне поднял и лежит довольный… - руками своим делает что-то совершенно противоположное своему же ворчанию – обхватывает ладонями за лицо, поворачивает к себе, поудобнее устраивается между его ног. - Ты такой сексуальный, когда злишься. – склоняет голову на бок, любуется. - Отвали. – а сам при этом целует Тёму в щёку, прижимается к нему весь, проводит указательным пальцем по подбородку, заставляет его повернуть голову в свою сторону – Ну, ты и долбак… - Да,? А чё ты? – опять закипает. - Я? То есть я во всём виноват? – укладывает ладонь на щёку, не давая отвернуться и поглаживает, чтобы чуть подуспокоился. - Ну, ёпт, а они чё..? - Тём… - Игорь выдыхает, пытается закатить глаза, но тут Артём подтягивает его к себе повыше, укладывает на сгиб своего локтя, переворачивает их обоих на бок, а потом и вовсе подминает Акинфеева под себя с ёмким комментарием: - Ой, похуй! – целует любимые губы. Игорь внутренне ликует и удивляется, что скандал не состоялся, но всё ещё не может расслабиться, ожидая какого-нибудь подвоха. Но подвоха никакого нет, они просто целуются, притом с каждой секундой всё более и более страстно, Дзюба свободной рукой ведёт от шеи вниз, останавливаясь на ягодице, сжимает её, заставляя задохнуться от острой стрелы удовольствия, прострелившей вдоль тела – У меня вот попочка моя есть, ёпт. А на всё похуй! - Ну, ты и пиздец… - пробует хотя бы чуть-чуть отстраниться, но его прижимают ещё крепче: - Нет-нет-нет… Я без тебя не смогу, ёпт… Я без тебя не… - гладит, сжимает, расцеловывает его всего, не давая ни вздохнуть, ни увернуться. - Без какого меня, Дзюба? Ты рехнулся совсем? – с силой отталкивает от себя, кажется, ничего не соображающего Артёма, который замирает испуганно, наконец понимая, что где-то пизданул лишнего. Игорь толкает его в плечо, чтобы он повалился на спину, седлает его бёдра, обхватывает руками лицо – Не перегибай, да? – склоняется и очень нежно прикасается своими губами к его – И не зли меня! Понял? - Понял, ёпт… - отворачивает голову к окну, вздёргивает подбородок обижено. - Ой, ну, ты и дурак, господи, ну… - целует в щёку. Потом в линию челюсти. Артём дёргает руками, но потом опускает их обратно на постель. Сил нет, они все будто закончились. Потому что, ну, сколько можно над ним издеваться? И всем всё мало… Вышел - не решил… Травма… Пропустил сборы… А ему было уже показалось, что вот она его тихая гавань, где он поиграет ещё сезончик и… И всё. Но теперь совершенно ясно стало, что не останется он тут, вернее не оставят… А значит снова муторные переговоры, поиски, убеждения, просьбы, сплетни, слухи, срывы. Надоело, боже, как ему это надоело. Игорь тем временем расцеловывает его шею, спускается всё ниже и ниже, задирает футболку, скользит влажным языком по груди, Артём ещё обиженно, но уже несколько заинтересовано смотрит на его макушку как раз когда Акинфеев задирает его футболку настолько высоко насколько возможно и, поднимая голову, не переставая при этом разминать его соски пальцами бурчит: - Сними её нахуй! – сверкает глазищами, сам тоже снимает майку, бросает её в направлении кресла, та не долетает, Игорь кривится, но дёргает головой, не желая отвлекаться на такую мелочь. - Хи! – вырывается само – Игорюш, ты чего? – приподнимается, снимает футболку, оставаясь с Акинфеев лицом к лицу и первым тянется за поцелуем. Они целуются примирительно что ли, сладко, тягуче, не торопясь, даже не обнимаясь. Артём опирается на руки позади себя, не давая им свалится на кровать, а Игорь продолжает мучить Тёмины соски, заставляя его уже тихонечко поскуливать в поцелуй. Когда отрываются друг от друга Акинфеев легко подталкивает Артёма в плечо, чтобы тот лёг: - Пока я не расхотел… - Э! - Шучу! Лежи смирно! – но Тёма снова тянет его к себе, снов целует – Щас перестану шутить… - Всё-всё-всё… Я в твоём распоряжении… - рвано выдыхает, потому что вырвавшийся из его рук Акинфеев стягивает его штаны вместе с трусами к коленям, выпуская на свободу налитый кровью член и прикусывает кожу на животе около его пупка – Щшшш… - Заткнись! – обхватывает ладонью его член, с сильно проводит по нему вниз, освобождая головку от крайней плоти – Я занят! – Игорь рассматривает его, наверное, о чём-то успевает подумать, прежде чем касается головки кончиком языка, облизывает, смыкает губы вокруг, Артём стонет, закрывает лицо руками, предвкушая дальнейшее. Губы Акинфеева плотно обхватывают член, скользят вниз, потом вверх, язык проходится по головке, голова двигается и двигается, насаживаясь всё глубже и глубже. Он выпускает член изо рта с характЕрным хлюпающим звуком только чтобы в следующую секунду насадиться ещё, снова и снова. Задохнуться в процессе, закашляться до выступивших слёз, но даже не подумать остановиться и прекратить. Ведь Тёма так стонет прекрасно, ведь ему так хорошо. Рука Акинфеева тянется к своему члену, он умудряется стянуть с себя штаны, зажать в кулаке головку, продолжая ласкать Артёма. В какой-то момент Дзюба не выдерживает, садится, подтягивает Игоря к себе, целует так, что в ушах звенит, а перед глазами звезды, обнимает крепко так, что дышать почти нечем, а потом переворачивает его, чтоб голова почти свешивалась с кровати, а сам встаёт около него на пол. Акинфеев сглатывает. И так это выглядит красочно, что Тёма закатывает глаза: - Ты пиздец… - Хватит болтать! Дай! – и руку тянет к нему. В ответ Артём усмехается, и перехватывает обе Игоревых руки, прижимает их к матрасу по обе стороны от его головы. Головка прикасается к губам, но тут же проскальзывает по небритому подбородку, подставляя под ласки яички, которые Игорь тут принимается посасывать и облизывать по очереди, но продолжается это не долго, снова к его губам прикасается головка члена, но снова не входит, а снова скользит мимо, заставляя Акинфеева сжать губы и недовольно замычать. - Щас-щас, сам уже не могу, ёпт… - отпускает его руки, приподнимается на носочки, чтобы было удобнее, входит сразу на полную, до конца, до основания. Игорь терпит невозможно долгие несколько секунд, давится, не может сдержаться, потом поворачивает голову в бок, позволяя члену выскользнуть из его рта – Игорюш… - Артём присаживается на корточки, гладит его по лицу, целует в губы, вылизывает его рот, потом сцеловывает слёзы с висков. Акинфеев тянется освобождёнными руками к своему паху, снова водит рукой по своему члену, понимая, что ещё один такой заход и он кончит. Собственно, ещё один заход и происходит. Тёма трахает его в рот, не особо сдерживаясь. Не может уже, наверное. Член двигается во рту, периодически входя на полную, перекрывая приток воздуха. Дзюба придерживает его под затылком одной рукой, чтобы нея не устала слишком быстро. Игорь старается сглатывать в моменты особо глубокого погружения, старательно прикрывает зубы, чтобы не задеть нежную кожу, не нарушить момент. На его руку, ласкающую собственный член ложится большая горячая Тёмина ладонь, сжимает крепче, заставляя ёрзать задницей по кровати в попытке уйти, потому что этого всего как-то слишком в данный момент, а ещё Артём стонет, вздрагивает несколько раз, потом всхлипывает и кончает ему в горло, и нельзя вздохнуть, и перед глазами звёзды, Игорь содрогается, сперма выплёскивается им на руки, ему на живот. Артём оседает на пол около его головы, смотрит осоловелыми глазами и Акинфеев знает, пробегись он сейчас кончиками пальцев по его члену, по головке, его бы накрыло снова, но даже шевелиться лень, во всём теле такая приятная истома: - Понравилось? – выходит достаточно хрипло. - А то, ёпт… - Дзюба глубоко вздыхает и медленно выдыхает, стараясь усмирить дыхание и сердечный ритм – Как и всегда… - поднимается на ноги - Дай-ка разверну тебя. – подтягивает Игоря по кровати вверх, придерживая под головой и под спиной, укладывает на подушку, сам ложится сверху, целует, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность за любовь и принятие. Игорь гладит его по плечам и спине, в очередной раз отмечая про себя, что всё это великолепие принадлежит ему, чему он бесконечно рад. Около часа спустя Акинфеев удивлённо смотрит на экран своего телефона, проводит пальцем принимая звонок: - Да. - Игорь, здравствуй! – приветствует его бывший Главный тренер Сборной России по футболу, ныне Главный тренер сборной Казахстана, тоже по футболу. - Здравствуйте, СтаниславСаламыч! – отвечает немного напряжённо, не понимая что могло ему понадобиться и вообще. - Не знаешь, где наш общий друг? Звоню ему, звоню, а он трубку не берёт, странно… - Сейчас, минутку. – спускается на первый этаж на кухню, где Дзюба видит за барной стойкой и пьёт чай. Инстинктивно прикрывая локтем ватрушку, лежащую перед ним на блюдце – Ой, да жри сколько тебе влезет – машет на него рукой Акитнфеев - На… - протягивает ему свой мобильник – Это тебя. - Алё? Да, Саламыч… Драсьте! Звонили? Не слышал, чё-то, ёпт… Да… Нет… Я нормально. А чё он? Он чё, жалуется? – смотрит на Игоря укоризненно. Акинфеев улыбается в ответ, ему представляются все эти вот смешные ролики из соц.сетей, рилсы там и шортсы, где непутёвый сын оправдывается перед своей мамой потому что невестка ей нажаловалась. Тут же Игорю в голову приходит отличная идея и он подходит, обнимает Артёма со спины, слышит голос Черчесова: - Я тебе что сказал, ёптвоюмать? Зубы он мне заговаривает… – улыбается, удивляясь насколько эти двое друг друга дополняют и подходят. Правда, как батя с сыном. Артём перекладывает телефон к другому уху и Акинфеев перестаёт слышать Саламыча, хотя ему и не больно надо, правая рука медленно движется под Тёминой рукой, над столом, мимо чашки с чаем, хватает ватрушку. С ней Игорь и ретируется на диван, откусывает большой кусок, улыбается в ответ на негодующий Дзюбин взгляд. Тот подходит ближе, закатывает глаза в ответ на то, что Акинфеев запихивает больше половины ватрушки себе в рот и вряд ли сможет её в таком количестве прожевать. – Да, чё..? Эх… Обидно… Мысли закончить это всё? К хуям? – Игорь приподнимает бровь, двигается ближе, обхватывает Тёмину руку обеими своими, приваливается, упирается виском Тёме в бицепс, слышит весь дальнейший разговор: - Это ты сказал, не я сказал… - Нет, не лезут, я дурак что ли? Я ещё пару лет… Огого! - Акинфеев негромко фыркает ему в сгиб локтя, всё еще стараясь прожевать ватрушку, получает этим же локтем легонький толчок и шипенье сверху. Потом он долго что-то слушает лекцию от Саламыча как надо что делать, они оба с Тёмой синхронно вздыхают, но никто не решается перебить наставника. - Игорёчек? Хорошо всё, да. Вон… - у Акинфеева сначала расширяются, потом сужаются глаза и Артём понимает, что сейчас ему непоздоровится - Ну, короче… Ёпт, норм, ага… А Вы? А Юрич чё? – внезапно он отодвигает руку от уха и из айфона слышен раскатистый громогласный голос тренера: - Вот и хватит дурью маяться! Понял? - Понял. - Всё, пока. И трубку бери, когда взрослые звонят. Понял? - Понял, Саламыч, извините. Ага, пока. – кладёт телефон на подлокотник – Зачем ты её сожрал? Даже не так. Зачем ты все их сожрал? Я ни одной так и не попробовал. - Тебе и не надо… Узнаешь какие они вкусные, будешь постоянно просить мою маму напечь ещё. - Коть... Дай, обниму? - Ой, иди сюда, коряга старая! – Артём обнимает, стискивает в районе талии, комкает футболку - Ну, что такое? - Ты самый лучший! – сопит в плечо, целует в шею, щекотно в неё фырчит. - И я тебя люблю! 11 мая 2024 года - Слушай, а может мне закончить, а? – Игорь лежит на диване, закинув ноги Артёму на бёдра, тот гладит его по тыльной стороне ступней, одновременно что-то выискивая в интернете или переписывается может с кем. - Да, ты чё, ёпт? Совсем ку-ку?? Ты же хотел до сорокета доиграть, ёпт... – поворачивается, хмурит брови - А ты хотел рекорд Кержа побить... - И чё, ёпт? - И ничё, Артюш. – скидывает ноги на пол, поджимает их, садится под удивлённым взглядом Артёма. Игорь кладёт руку ему на затылок, придвигается ещё ближе, перекидывает было через него ногу, чтобы сесть лицом к лицу, но Тёма не даёт: - Не садись на колено, дурень! Только прошло ведь… - Забыл… - плюхается обратно на задницу. - Вернись как было, вообще. – Артём похлопывает себя по бедру, побуждая Игоря вернуть ступни в исходное положение. - Тём… - Акинфеев укладывается обратно на диван, Артём двигается к нему, склоняется чтобы поцеловать - Надо ебошить дальше... Дзюба ты или не Дзюба, в конце концов... - Хорошо. Щёчки мои! – целует по очереди в каждую щёку – Кругленькие наконец-то, а то смотреть было страшно… - Страшно? - Красиво, но страшно! Люблю когда кругленькие когда. - он так влюбленно смотрит, что Игорь краснеет, смущается и даже старается его отпихнуть от себя: - Дурища! - Как скажешь.