Глубоко под кожей

                    — У них есть посольство Марли! — заявляет Армин, как только они возвращаются. Леви многозначительно закатывает глаза.       — Это логично, — говорит, пожимая плечами. — Между странами ведётся торговля.       — Точно. — Армин глупо улыбается, но смотрит прямо в глаза, давая понять, что это не всё.       Следующая неделя проходит напряжённо — внутри, расслабленно — снаружи. Микаса постоянно занята, и в дни, когда он не охраняет её, Леви шерстит город, изучая, слушая, делая выводы. Марлийцев здесь не любят — об этом говорят тихо, шепотом. Но говорят. Ещё говорят о том, что пропадают люди. Но об этом — ещё тише. Они исчезают без следа, исключительно из бедных районов, и Леви мог бы в подробностях рассказать, как заканчивается их жизнь: под клинками разведчиков в сотнях миль отсюда.       — …к этому Танигути.       Обрывок разговора заставляет остановиться прямо посреди провонявшей объедками подворотни. Слишком поздно для праздных прогулок, но Леви умеет растворяться в городских лабиринтах, не привлекая внимание. Он приседает под приоткрытым окном, прижимается к холодной стене. Жители этого квартала не смогут наскрести и десятой части от стоимости приёма именитого доктора. По-хорошему, они и имени его знать не должны.       — Тогда ты так не говорила.       — А сейчас вот говорю! Всё наперекосяк пошло, теперь ни мужа, ни денег. Вот увидишь — эта скотина просто сбежала с деньгами. Конечно, зачем ему жена и двое детей, когда можно…       Послушав ещё, Леви бесшумно отступает во тьму — чужие сплетни без надобности. Но то, что доктор раздаёт деньги бедным… Подобраться к нему необходимо, но как это сделать, не вызывая подозрений?       — Марлийцы не ведут торговли с Хизуру, — тихо говорит Армин. От пруда веет прохладой, сверчки под досками беседки мерно скрипят. Микаса ещё не вернулась, они с Эреном сейчас на очередном приёме. Леви пьёт чай — единственное, что здесь делают превосходно, — слушает внимательно, не перебивая.       — Мне удалось разговорить одного из чиновников, — Армин всегда легко заводит знакомства. Мало кто может отказать улыбчивому простодушному с виду парню. — Он до сих пор удивляется, как Марли удалось договориться о собственном посольстве. Азумабито их не жалуют, но без Микасы всё, что у них есть — имя и деньги. Веса в совете Хизуру нет. Зато есть у Танигути. Это многочисленный клан потомственных генетиков.       — Надо же. И почему я не удивлён, — тянет Леви, опуская чашку на стол. Удобная здесь традиция — сидеть прямо на полу. В столовой замка приходится сидеть на краю лавки, чтобы ноги не болтались в воздухе.       — Я думаю… Нет, я уверен, что Азумабито не посвящены в детали сотрудничества. Иначе они не пригласили бы сюда Микасу.       — Я бы не был так уверен. — Леви прислушивается: из глубины дома раздаются голоса. Вернулись. — Здесь никому нельзя доверять.       — Но это Азумабито просили о помощи. И одно мы теперь знаем точно: Танигути ставит эксперименты на людях, а Марли помогает переправить их на Парадиз.       — Нам нужны доказательства, Армин. А их пока нет, только слова и догадки.       Эрен заходит в беседку, садится за стол, щурится на фонарь, стоящий в центре. В глазах отражается мрачное пламя, и оно зажглось гораздо раньше.       — Со мной связался Зик, — мрачно бросает Эрен. Косится через плечо на дом: Микаса пошла принять душ и переодеться. Выйдет нескоро. Леви тихо цыкает, жжёт взглядом.       — Откуда он узнал, что ты здесь?       — Не знаю. На приёме передали письмо. — Эрен тянет его Леви, но тот качает головой — отдай Армину. Мохнатый ублюдок висит невыполненным обещанием. И будь он хоть братом, хоть отцом Эрена — насрать. Леви убьёт его, и точка. А пока надо делать вид, что они на одной стороне, хотя нихуя подобного.       — Ты встретишься с ним? — Армин поднимает глаза от письма.       — Должен, — глухо говорит Эрен и снова смотрит на дом. — Может, он расскажет, что задумали марлийцы.       — Он приедет сюда? — спрашивает Леви, не отрывая взгляд от кружки, на дне которой плавают чаинки.       — Нет. Я улечу на Марли. Послезавтра туда отправляется дирижабль.       — Уже всё решил. Молодец. Спасибо, что хотя бы предупредил. — Леви сочится сарказмом. Субординация для Эрена часто была пустым звуком, но чтобы настолько…       — Я не могу иначе. — Эрен упрямо вскидывает голову, тяжело дышит, раздувая крылья носа. — Мне нужно попасть в Марли и поговорить с Зиком.       — Я не говорил, что буду тебя держать, — сухо бросает Леви. — Хочешь — разворачивайся и уходи. Микасу тоже забирай.       Она слишком нужна здесь, чтобы оставлять. Если есть возможность — пусть вывозит хотя бы в Марли, оттуда до Парадиза рукой подать. Они с Армином как-нибудь выберутся. Пока здесь хватает дел, иначе свалили бы все вместе и от Танигути, и от Азумабито.       — Нет. — Эрен смотрит прямо в глаза Леви, всем своим видом даёт понять: уговаривать бесполезно. А в Леви злость вскипает, поднимается к горлу, сжимает гортань. Хоть бы раз о ней подумал, мудак малолетний. Свалит, а ему потом следить, чтобы не увязалась. Костяшки зудят, будто уже встретились со скулой. Леви сжимает кулак, зная, что всё равно не ударит. Эрен стискивает челюсть, словно уже получил.       — Почему тут так тихо?       Микаса заходит в беседку. Пахнет свежестью, мокрые волосы небрежно растрёпаны, кожа всё ещё розовая после горячей воды. Леви нехотя отводит глаза от Эрена, смотрит на неё:       — Какие новости?       — Послезавтра меня ждут в поместье Танигути.       — Я поеду с тобой, — тут же говорит Леви, умом понимая, что два Аккермана на одной территории — редкая удача. Тем же умом понимая: вдвоём отбиться в случае засады проще.       — Я думала, лучше взять Эрена, — спокойно говорит Микаса. — Если что-то пойдёт не так, он обратится и унесёт меня.       — Эрен будет занят, как я понимаю. — Леви придавливает его тяжелым взглядом. Ну же, скажи, что уезжаешь. Скажи, а потом объясни, почему не хочешь брать с собой.       — Это так. Прости. Уверен, вы с капитаном отлично справитесь.       Микаса удивлённо переводит взгляд с одного на другого, но ни Эрен, ни Леви не обращают на неё внимание. Армин громко кашляет, прекращая бессмысленный безмолвный поединок. Будь он настоящим, от беседки остались бы одни щепки.       Следующий день свободен от визитов и приёмов. Они выбираются в город, просто гуляют. Микаса и Армин покупают сувениры для друзей, Леви тоже берёт пару чашек себе и какой-то микроскоп для Ханджи. Может, такой у неё уже есть, но лишним не будет. Эрен почти всё время молчит. Иногда смотрит на Микасу, и Леви готов поставить последнюю пару чистых носков, что он не хочет её оставлять. В этих взглядах слишком много личного, не для других. Словно прорывается что-то, глубоко скрытое. И хлещет наотмашь, только хлещет самого Эрена изнутри.       Из их отряда по-настоящему расслаблена только Микаса. Она наслаждается днём, погодой, свободой и тем, что Эрен рядом. То и дело ловит его руку, заглядывает в глаза, пытается втянуть в разговор. Армин молчит, укоризненно смотрит на Эрена. Эрен молчит и не смотрит на Микасу. Леви молчит, обдумывая завтрашний визит и вечер, который за ним последует. И что будет, когда Микаса поймёт, что Эрен ушёл. Но она не замечает. Или делает вид, что не замечает, цепляясь за день, за Эрена и за нарочитую беспечность, которой не хватает в их привычной жизни.       На потолке шевелятся тени. Леви смотрит на них: смутные, серые в ярком свете луны. Пытается понять, смог бы также, как Эрен — бросить всех и всё и уйти? Он командный игрок. Привык вести и следовать за другими. Оберегать и подчиняться приказам. Эрен другой. Давно себе на уме, как впервые обратился — стало ещё хуже. Это не дурь даже, что-то гораздо глубже. Докопаться бы, только как? Тяжело вздыхая, Леви садится, трёт глаза: всё равно не уснёт. Выходит в сад, босиком по траве. Здесь она коротко пострижена и мягко пружинит. Над головой знакомые-не знакомые звёзды, и Леви думает, что его занесло слишком далеко от дома. От места, что он привык называть домом.       Тихие голоса за плеском ручья сразу не различишь. Волосы на загривке встают дыбом. Жаль, что нож остался в комнате. Леви прислушивается, различает двоих, делает шаг, выдыхает: отбой тревоге.       — …и ничего мне не говоришь!       — Мне нечего сказать. Тебя это не касается.       — Неправда! Меня касается всё, что с тобой связано!       Микаса шепчет быстро, горячо. Эрен отвечает медленно, устало. Слышать этот разговор Леви без надобности. Он пятится, возвращается в дом, отряхивает ноги у входа. Завтра долгий день, для всех тяжелый, а ему ещё надо поговорить с Армином перед отъездом.                     — Эрен уже ушёл?       Глаза Микасы сухие, ясные, это радует. То ли не знает, куда ушёл, то ли смирилась. Армин кивает, пряча взгляд, Леви начищает нож, неторопливо скользя по лезвию. Пистолет в кобуре подмышкой, но рассчитывать на удачу не стоит: отберут. Нож занимает своё место в сапоге, Микаса тоскливо вздыхает, семеня в очередном роскошном кимоно. Почему все так упорно заставляют её носить традиционную одежду, никто из отряда понять не может. Даже привыкли уже. Ей правда идёт цветное, яркое — разбавляет природную суровость, добавляет мягкости. Какой-то женской плавности, что ли. С улицы доносится сигнал: сегодня за ними прислали машину. Впервые за всё время. Видимо, ехать далеко. Леви выразительно смотрит на Армина, тот кивает.       Ладонь Микасы упирается в подставленную Леви, пока она забирается внутрь. Расправляет складки на коленях, сдвигается в сторону, чтобы он сел рядом.       — Оружие с собой брала? — тихо спрашивает он, склоняясь к уху. Микаса едва заметно кивает, поднимает глаза на причёску. Из неё торчат привычные шпильки с висюльками, ещё вчера она разложила их на матрасе и долго, придирчиво осматривала. Леви подумал тогда: начала интересоваться украшениями? Серьёзно? От собственной ошибки приятное тепло ползёт под рёбрами: она всё ещё солдат, не изнеженная девица.       — Нам далеко ехать? — спрашивает Леви водителя. Тот отвечает не сразу, нехотя:       — Два часа.       Новый обмен взглядами. Далеко. Машина едет быстрее лошади, расстояние, которое преодолеют, сходу не посчитать. Обогнув столицу, они выезжают на дорогу, поначалу оживлённую. Сперва едут через бамбуковый лес, светло-зелёный, пронизанный солнцем. Лес остаётся позади, когда они выныривают на открытую местность: квадратные поля, наполненные водой, зелёные ростки, торчащие прямо из неё, крестьяне в треугольных шляпах — им уже показывали, как растёт рис, но всё равно непривычно. Дорога петляет, взбираясь на пригорок, и дальше начинается горный хребет.       Подробных карт Хизуру на Парадизе не было. Здесь и в голову не пришло просить и рассматривать. Понятия не имеют, куда их везут, определить бы, где север с югом, но по солнцу сложно — оно почти в зените. А вскоре и вовсе прячется за еловыми ветвями — очередной лес, на этот раз мрачный и густой. Большой одноэтажный дом сливается с ним, покрытые мхом черепичные крыши сверху не разглядеть: миновав перевал, заметили дом, только подъехав.       Всю дорогу пришлось молчать: неизвестно, станет ли водитель передавать разговор, но лучше не рисковать. Леви выходит первым, протягивает руку, помогая спуститься Микасе — в узком кимоно сложно сделать это самостоятельно. Доктор Танигути уже ждёт. Не скрывает восторга: пожалуй, он точно искренний.       — Прошу прощения, что пришлось проделать такой длинный путь, но я хотел показать вам, чем знаменит клан Танигути. Быть может, тогда вы ответите согласием на мою просьбу.       — Даже чаю не предложите? — спрашивает Леви, и, пока доктор рассыпается в извинениях перед Микасой, осматривается. Двор большой, широкая подъездная дорожка, рядом — ни одного растения, открытая, просматриваемая территория, покрытая постриженной травой. Снова думается: с воздуха можно принять за поляну. Дом одноэтажный, вдаётся в лес одним боком и там, между стволов, виднеются другие постройки. Машина вернулась в гараж, кроме них троих никого рядом нет.       Леви не ждёт, что их сходу усадят за накрытый стол, и Танигути подтверждает: обед подадут позже, для начала пусть гости посмотрят лаборатории. Чай, если пожелают, принесут прямо туда. Это нравится всё меньше и выглядит дерьмово. Их не обыскивали, но даже пистолет за спиной не даёт уверенности, напротив — значит, здесь знают, что любое сопротивление будет бесполезно. С Эреном было бы спокойнее, как ни претит Леви признавать это. Холодом по затылку: мог ли это быть план? Выманить его отсюда ровно в день, когда Микаса должна встретиться с Танигути? Тогда у Леви не осталось бы выхода, кроме как сопровождать её.       Танигути говорит, говорит, не переставая, рассказывая, какую пользу приносят их разработки жителям Хизуру. Вспоминая нищие кварталы, кишащие больными и убогими, Леви думает: у них явно разные понятия о пользе.       Светлые солнечные комнаты внезапно заканчиваются. Лестница перед ними уходит вниз. Ещё есть возможность отступить, придумать предлог, чтобы не спускаться. Но они здесь ради информации, и что-то подсказывает — именно здесь её получат. Леви смотри на Микасу, едва заметно кивает и начинает первым спускаться за доктором.       — Вы будете поражены! Таких лабораторий не найти даже в Марли, я уже молчу про Парадиз!       «Для того, чтобы поразить лабораторией, ты выбрал не того разведчика», — думает Леви, подбираясь. Доктор идёт внизу, можно прыгнуть сверху, приставить нож к горлу и заставить всё рассказать. Но это может быть как ловушка, так и правда обычный дружеский жест перед союзниками, поэтому Леви медлит. А после становится поздно: двери открываются.       Здесь светло, светлее даже, чем наверху. Многочисленные яркие светильники под потолком заливают комнату неестественным белым светом. «Кристаллы с Парадиза», — неприязненно думает Леви. Немало успели вывезти, на острове если один на весь дом — уже радость. Несколько длинных столов, забитых колбами, ретортами, пробирками и микроскопами. Непонятные громоздкие приборы, назначение которых не угадать. В белых халатах между столов передвигаются лаборанты.       — Это, можно сказать, начальный этап — работа с первичным материалом.       Доктор Танигути начинает рассказывать о том, как важно разобрать кровь на составляющие и вычленить то, что принадлежит определённому клану.       — Ваша кровь уникальна, — его глаза горят, длинные пальцы то собираются в домик, то взлетают. — Только подумайте, сколько жизней можно спасти, если мы сможем изучить ваш ген!       — Вам нужно просто взять у нас кровь? — уточняет Микаса. Поворачивается к Леви, тот пожимает плечами. Этому слизню он и каплю своей крови добровольно не отдаст, какими бы благими намерениями ни прикрывался. И ей не позволит.       — Кровь, да. Не только, конечно, но в основном кровь, — с энтузиазмом кивает Танигути, проводя их мимо столов в узкий коридор.       — «Не только»? — спрашивает Леви.       — Иногда для полноты картины требуется ещё и спинномозговая жидкость, — начинает Танигути. Микаса и Леви останавливаются. Обмениваются взглядами. Кожа покрывается мурашками, сердце сжимается, как всегда за мгновение перед битвой.       — Чай, господин Танигути.       Служанка с подносом в руках не понимает, что только что спасла своего господина от тяжких увечий. И это в лучшем случае. Надо убираться отсюда, теперь точно. Дерьмо, которое творится под землёй, разгребать Разведкорпусу Парадиза. Точно не паре его солдат, пусть даже сильнейших. Глаза Микасы тёмные-тёмные, словно она уже сражается, возбуждённая горячкой боя. Леви знает, что выглядит не лучше. Адреналин уже впрыснут в кровь, движения стали мягче, плавней, обманчивая грация хищника перед прыжком.       Теперь служанка идёт впереди, за ней — Танигути, следом Микаса и Леви. Коридор упирается в дверь, за которой — небольшая комната с мягкими диванами и низким столиком.       — Понимаю, это может звучать дико, — Танигути продолжает как ни в чём не бывало, непринуждённо разливая чай. — Но поверьте, наши разработки прямо противоположны тем, что ведутся в Марли.       — Но вы сотрудничаете с ними, — замечает Микаса.       — Их подход к работе со спинномозговой жидкостью удобен и изящен. Нет смысла ломиться разбивать окно, чтобы проникнуть в дом, когда тебе дают ключ.       — Марлийцы создают подконтрольных Йегеру титанов, — жестко отрезает Леви.       — Спящих титанов, так и есть. — Танигути придвигает чашки. — В них могут превращаться лишь потомки Имир, но недавно они смогли обойти это правило. Вы же сами видели титанов на Парадизе. Это народ Хизуру. Однако нам известно, что Аккерманы не подвластны титанам королевской крови.       — Вы хотите обезопасить людей? — недоверчиво спрашивает Микаса. Касается чашки, но Леви успевает дотронуться до её пальцев, останавливая. В упор смотрит на Танигути и тот, со слегка обиженной улыбкой, первый отпивает чай.       — Именно! Мы хотим создать сыворотку, нейтрализующую действие спинномозговой жидкости Йегера. Это подорвёт превосходство Марли и лишит их действенного оружия. Сами подумайте: титанов больше не станет.       — Кроме девяти, — напоминает Леви, делая глоток. — Они могут передавать свою силу друг другу бесконечное количество раз.       — С этим мы сможем справиться, — улыбается Танигути. — Для уничтожения девяти титанов, включая титана-основателя, нужно совершенное оружие.       Микаса резко оборачивается к Леви, бледнея на глазах. Губы сливаются по цвету с кожей, чашка дребезжит по блюдцу.       — Вы станете нашим совершенным оружием. — Голос звучит сквозь вату, которой заложило уши. Леви трясёт головой, пытается встать, но ноги подкашиваются. — Не обязательно травить напиток, капитан Леви. Иногда достаточно чашек.