Altered

— Выметайся! — Стив заорал во всю глотку, колотя кулаками по двери ванной, расстроенный тем, что его сестра не поняла намека. По другую сторону двери она слышала его, но не открыла, вместо этого притворившись, что его здесь нет. По крайней мере, всем остальным так казалось, — ну давай же! — Дай мне секунду! — он топнул ногой, как ребенок, когда Николь прокричала с другой стороны двери. Она делала это каждый день, и остальные члены семьи тоже должны были туда попасть. Был понедельник, и он снова стучал кулаками в дверь. — У тебя был миллион минут! — Стив, перестань орать, — крикнул Эрик из своей комнаты, дальше по коридору оттуда, где парень нетерпеливо стоял возле ванной. Стив вздохнул от неуважения. Блять. И прислонился спиной к стене, ударив по ней несколько раз для верности. Может быть, если он ударит достаточно сильно, то получит сотрясение мозга, и всем будет плохо от этого. Возможно, это также заставит его уйти из школы. — Я помочусь в твою кровать! — он закричал. — Стив! — мать Стива выкрикнула предупреждение снизу, и он расстроенно посмотрел на потолок. Когда из-за двери в ванную донесся слабый запах гари, появилась его сестра, накрашенная и с расправленными волосами. Он недоверчиво посмотрел на нее, думая, что от него что-то скрывают. Они не проводили семейных собраний без причины. — Ты идешь на выпускной или в школу? — саркастически спросил Стив, потянувшись к дверной ручке, когда они поменялись местами. Она закатила глаза и пошла по коридору, оставив его убирать ее беспорядок. — Ты, кажется, в полном беспорядке, Харрингтон. Ты должен принять душ. — Я бы так и сделал, если бы кто-то не тратил столько чертового времени в ванной! Николь, пожалуйста, перестань причесываться здесь, здесь пахнет гарью, — позвал Стив, когда она вошла в свою комнату. Он слышал, как его мать кричала ему, чтобы он смотрел за этим, но все, что он сделал, это запер за собой дверь ванной и расстегнул молнию штанов. Громкий стук привлек его внимание, когда он чистил зубы, что было не совсем неожиданно, учитывая, что это случалось каждое утро. Он посмотрел в зеркало на свои усталые карие глаза и темные круги под ними. Он не спал всю ночь, работая над эссе, слушая музыку своих братьев в коридоре и стараясь не думать слишком много. Будучи младшим из пяти детей, Стив изо всех сил пытался найти свое место в хаотичной и шумной семье, живя в доме над лучшей закусочной Хоукинса, закусочной Харрингтонов — домотканым милым детищем Эммы и Ричарда Харрингтонов, которое было так же ценно, как и их дети. В шестнадцать лет Стив был последним в семье Харрингтонов, но все еще был ребенком. Крис и Николь были старшеклассниками, Эрик был первокурсником в колледже, а Элли, самая старшая из пяти и доверенное лицо Стива, была подростком. Несмотря ни на что Стив ценил тот факт, что его семья все еще жила дома, и то насколько они были близки. Это было безумно, но Стиву нравилось. Иногда. — Пожалуйста, оставь меня одного! — сквозь рот, набитый зубной пастой, закричал он. — Я должен собираться! — голос Криса донесся через дверь из коридора, приглушенный. Стив снова вздохнул и прополоскал рот, закатив глаза на себя, потому что он был единственным, кто у него был, и распахнул дверь, чтобы увидеть, как его брат смотрит на него, хотя он не стал смотреть в ответ, потому что это не дало бы ему удовлетворение. — Ванна вся твоя, — он нырнул в коридор, сделав широкий жест в сторону открытой ванной. — Тебе нужно одеться. Ты выглядишь как бродяга, — сказал Крис своему брату, который направлялся в свою комнату, чтобы спрятаться. — Заткнись, — Стив нырнул в свою комнату в конце коридора и закрыл за собой дверь, чтобы немного уединиться, чувствуя себя подавленным. Есть слишком много людей, которые могли бы сделать это с ним. — Добрый день, Стив, — его мать поприветствовала его, когда он прошел на кухню, двигаясь вокруг него, когда он взял миску из шкафа и ложку из ящика, найдя молоко и хлопья на столе. — Утро, — он прошел через кухню, бесцельно постукивая ложкой по пустой миске, — волосы Николь пахнут гарью, когда она поправляет их в ванной. Она знает, что меня это пугает. Я не знаю, почему она делает это там, когда в ее спальне есть зеркало. Он услышал ее вздох и ненавидел втягивать ее в это, но у него не было выбора, когда они не хотели его слушать. — Я поговорю с ней об этом. Как спалось? — Как обычно, — он сел во главе стола, поправляя свою тарелку, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо. Она цокнула языком, зная, что это значит, и, когда он бездумно пошел проверять свой телефон, она спросила: — Ты работаешь сегодня после школы, верно? Он покачал головой и посмотрел на нее в замешательстве. — Нет, я провожу время с Джонатаном, — он ответил с набитым ртом хлопьев, забыв о манерах. — Нет, ты нам сегодня понадобишься, — она настаивала, но его не было в расписании, он еще раз перепроверил накануне вечером, и она подошла, чтобы протянуть ему салфетку, когда молоко стекало по его лицу, как у ребенка, который учится есть. Стив снова сглотнул и покачал головой, заставив ее скрестить руки на груди. — Мама, ты должна предупреждать меня хотя бы за день. Я строил планы. Меня нет в расписании. — Это не имеет значения, Стив. Это обязательство, — она пожала плечами, никогда не задумываясь о том, что он не считал, что обязательства равны тому, чтобы ценить семью. И дело не в том, что он этого не делал, просто ему время от времени нужен был перерыв. Передышку, которую она не всегда давала ему, — приведи Джонатана в закусочную, — она добавила в качестве запоздалой мысли, — возможно, он тоже сможет работать. Нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить. — Да, в тот день, когда он начнет работать, я стану натуралом, — его мать закатила глаза, когда он взял в рот еще одну ложку хлопьев. — Ха-ха, ты такой смешной. — Я знаю, спасибо, — он усмехнулся и вскочил, направляясь к входной двери, чтобы подготовиться, как только он съел достаточно хлопьев, чтобы продержаться до обеда, — куда делась моя обувь? Она пожала плечами и вернулась к кофейнику, не удосужившись предложить ему кофе, потому что презирала тот факт, что он пил кофе. Но он смотрел на нее, уходя, роясь в куче своих ботинок. — Где бы ты их в последний раз не видел, — он закатил глаза, когда она позвала, — поторопись, ты не можешь позволить себе снова опоздать. — Не шути надо мной, — Стив заметил его изношенные черные кеды у двери, по иронии судьбы, там, где он оставил их в пятницу днем, и пошел осторожно натягивать их. Однажды он чуть не сломал себе нос, пытаясь надеть вещи, так и не выйдя из своего неуклюжего детства. Он поднял свой рюкзак там, где его уронил, игнорируя домашнюю работу на выходных, как он часто делал, когда был подавлен, и перекинул его через плечо, когда вышел за дверь, — пока, мама. — Приходи домой сразу после школы! — она позвала его, как только он закрыл за собой дверь и спустился по лестнице, ведущей на улицу, где он почувствовал, как из-под двери поднимается дуновение ветра. Он вышел и пошел по тротуару, его кроссовки постукивали по земле в торжественном приветствии, когда он повернулся и увидел, как его отец переворачивает табличку «закрыто» на двери на «открыто». Он помахал своей пожилой соседке через улицу, которая убирала мусор с сосны во дворе, и поспешил вниз по тротуару, пока они обменивались приветствиями. Будучи самым младшим в известной семье, чья закусочная была одной из лучших в городе, он с детства был приучен дружить со всеми в округе. Это было частью работы, но он не возражал, если люди улыбались ему. Небо было серым, а воздух прохладным, поэтому Стив потуже затянул куртку на плечах и скрестил руки на груди, щурясь на небо, как будто это был вызов. Был конец октября, и листья драматически исчезали, падая с деревьев и спиралью спускаясь на землю. Стив любил осень, потому что именно тогда начинались все спортивные состязания, и никто из спортсменов или чирлидеров его школы не появлялся в закусочной, потому что был слишком занят. Он не хотел видеть мальчишек, которые дразнили его в семейной закусочной. Прислуживать им было унизительно. Достаточно работы с его родителями. Хоукинс, Индиана. В получасе езды от Огайо, в маленьком районе, где встречи со знакомыми лицами были обычным делом, но не очень хорошим для шестнадцатилетнего школьника. Особенно с его известностью. Но ему очень нравился его дом, который находился всего в нескольких кварталах от огней и шума. Он предпочитал тихие прогулки в одиночестве, когда город вокруг него просыпался. Может быть, он был человеком привычки, но он предпочитал, чтобы так было. Когда он подошел к крыльцу школы, знакомая рука схватила его за руку и соединила их вместе, чтобы потянуть за собой, что ему очень нравилось. — Что случилось, Харрингтон? Со вздохом Стив опустил голову, чтобы посмотреть на своего лучшего друга. — Не ненавидь меня, но я должен отменить наше свидание на сегодня, — он извинился, несмотря на то, что отменял достаточное количество раз, чтобы Джонатан привык к этому, — надеть фальшивую улыбку и подавать людям картофель фри так и манит меня. — Даже мой лучший друг больше не будет ходить со мной на свидания, — Джонатан фыркнул, потянув его вверх по ступенькам с его естественной бодрой скоростью, пока Стив пытался не отставать, — мне очень нужен парень. — А если бы ты пригласил на свидание дорогого Аргайла, ты бы мог вылезти из моей задницы и умолять его вместо этого провести время с тобой. — Нельзя пригласить Аргайла на свидание, Харрингтон. Издалека можно только любоваться его красотой и плакать по ночам, пока не заснешь, — Стив нахмурился, когда Джонатан драматично приложил руку к груди, — шутка. Но не первая часть. Он великолепен. Стив закатил глаза, сунул руку в карман куртки и бесцельно ковырялся в чехле для телефона, чтобы занять руки. Джонатан был уверен в себе, но он никогда не стал бы пытаться преследовать единственную любовь, которая длилась несколько лет. — Под восхищением издалека ты имеешь в виду сидеть рядом с ним каждый день на физике, потому что он твой партнер по лаборатории. — Я знаю, — вздохнул Джонатан, — у нас общий калькулятор, — они вошли в новый коридор, и когда Стив отвел взгляд, Джонатан дернул его за руку, не давая ему расслабиться, пока они были вместе, — однако, говоря о великолепных мальчиках, которыми мы восхищаемся издалека... — он сознательно толкнул его локтем в бок. Стив толкнул Джонатана локтем в грудную клетку, и Джонатан отодвинулся от него. — Остановись, — он предупредил. — Серьезно! — Стив вздохнул, сожалея о том, что рассказал что-то Джонатану. Джонатан в отчаянии вскинул руку. Он привык к тщательному избеганию на протяжении большей части шестнадцати лет, — Стив, ты любишь этого парня всю старшую школу. Сделай свой ход. — И мне это ты говоришь, — несколько лицемерно фыркнул Стив, — и ты обещал ничего не говорить об этом публично. Меньше всего я хочу, чтобы кто-нибудь подслушал мой разговор и шантажировал меня. Итак, ради всего святого и чистого, Джонатан, пожалуйста, заткнись. — В моем мире нет ничего чистого и святого. Ты слишком много смотришь телевизор, — Джонатан принял решение, пока сжимал руку Стива своей. Они не были в какой-то подростковой драме, хотя иногда казалось, что они там были, — я все еще свободен после школы. — Матушка Харрингтон может вас нанять, — Стив отпустил руку Джонатана и направился к своему классу, где будет его первый за день урок, его желудок скрутило от страха, — ей могут потребоваться новые сотрудники. — Она знает, что этого лучше не делать, — он послал Стиву воздушный поцелуй, и не все в этом месте было ужасно, — прощай, мой дорогой. Стив рассмеялся, и, вероятно, Джонатан был прав. В конце концов, закусочная была его семьи. Это требовалось только для себя. — Бывай, — он кивнул и пошел в класс истории. Утро сменилось днем, и он снова встретился с Джонатаном на короткую прогулку домой, слушая, как тот говорит о какой-то драме между их сверстниками; он всегда был на высоте. Стив привел его в закусочную, уже уставшего и без фартука, и его мать крикнула из-за стойки: — Принимайся за работу, Стив. — И тебе привет, — он возразил, и она посмотрела на него, но ничего не сказала. В такие напряженные дни, как сегодня, они не оставляли времени на шутки, — хорошо, позволь мне сначала поставить мою сумку. Я буду через минуту. Когда Стив побежал наверх, швырнув свою сумку в гостиную, Джонатан скользнул на табуретку у стойки, зная, что рано или поздно ему будут читать лекции о том, что нельзя оставлять вещи там, где им не место. Стив запыхался, когда вернулся вниз, и его мать кивнула головой в сторону столов. — Хорошо, Стив. Начнем. Заказы сами о себе не позаботятся. — О, как просто было бы, если бы они могли, — он взял свой блокнот и поискал под прилавком свой поясной фартук, темно-зеленый с розовой надписью «Закусочная Харрингтонов», написанной курсивом. Он повязал его вокруг талии, униформа, к которой он привык, но презирал, и Джонатан рассмеялся, когда Стив повернулся и увидел, как его мать распечатывает квитанцию ​​в кассе, — почему ты никогда не заставляешь Джонатана работать? Он вообще член семьи. А он просто сидит и ничего не делает. Весь день. Занимая место на прилавке и не давая сидеть здесь реальным покупателям, — Стив закатил глаза и взял стакан для Джонатана, когда тот потянулся к автомату с газировкой, — апельсиновая? — Да, сэр, Харрингтон, — Джонатан улыбнулся, принимая поднесенный ему стакан апельсиновой газировки, — и это потому, что я ее любимый, красивый сын. — О, Джонатан, ты жалок, — Стив закатил глаза, а мать толкнула его локтем в бок, немного грубо, несмотря на его протесты. Но он опоздал на несколько минут, а дни понедельника были суматошными. — Хорошо, — его мать прервала его, и в следующий раз он мог стараться сильнее, — Стив, иди возьми заказ со второго столика, ты опаздываешь, — она указала своей ручкой на кабинку в левом углу, и Стив повернулся, чтобы посмотреть на клиентов, прежде чем остановиться, его взгляд был устремлен за прилавок. Он поклялся, что кто-то там наверху хочет его добить. — О, черт, — сказал он, поворачиваясь лицом к автомату с газировкой, чтобы они его не видели, его лицо уже горело, — э-э, нет. Я не собираюсь этого делать. Сегодня я возьму прилавок, помою посуду или… — Нет, у меня сегодня счетчик. Перестань быть странным, — она похлопала его по плечу, когда собиралась сделать заказ для отца Стива, и Джонатан обернулся и увидел три знакомых лица за столиком номер два, улыбающихся от восторга, когда он их увидел, — почему? В чем дело? Эти мальчики злы на тебя? — Стив цокнул, потянувшись, чтобы шлепнуть ее по руке. Она не могла бы быть более очевидной, даже если бы попыталась. — Мама, остановись. — Скажи ей, что тебе нельзя подходить к этому столу, потому что ты так отчаянно любишь сидящего за ним парня, — пошутил Джонатан, хотя пообещал ничего не говорить, и ее брови удивленно подскочили, когда Стив закрыл лицо рукой. Он не собирался никому рассказывать об Эдди. Он просто хотел, чтобы все было скрыто, — смотрите, на нём чёрный свитер. Голубые глаза, кольцо в носу. Она снова посмотрела на группу уже не так тонко, и Стив издал жалобный звук. Эдди Мансон был в поле его зрения еще за неделю до начала их первого года обучения, и Стив понятия не имел, почему. И, может быть, это было глупо, и обнадеживающе, девчачьей любовью с первого взгляда. Но он был не таким, как все. Похоже, ему не нравилась старшая школа, и когда школьный консультант попросил его рассказать один факт о себе, он отказался, потому что не хотел, чтобы незнакомцы что-либо знали о нем. У них было несколько разговоров. В первые годы учебы в школе они часто сталкивались друг с другом. Но Стив не мог сдержать натянутых улыбок в коридоре, потому что слишком боялся заговорить с ним. Эдди сидел за столом, улыбаясь этой улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой, об этом Майк рассказал ему и этому парню Дастину из школы. Стив избегал его в течение многих лет, за исключением нескольких стычек в школе, приветствий за обедом и лайков онлайн-постов друг друга, чтобы поддерживать дружеские отношения. Чтобы держать друг друга в поле зрения. Но Стив никогда не видел его здесь, никогда не обслуживал его, никогда не вмешивался ни в какой момент между ним и его друзьями в жизни, которую Стив не знал. — Иди поговори с ним, — мать толкнула его локтем в бок. Он с тревогой оглянулся на них через плечо, — иди, Стив, — он повернулся, чтобы посмотреть на нее, как бы спрашивая, должен ли он это сделать, — это не конец света, — он просто ребенок. И ты должен принять их заказ. Они на твоей стороне. Стив вздохнул, обернувшись и увидев, как Эдди закрывает меню. Она была права. У них была одна сторона. — Что я должен сказать? — он порылся в кармане фартука в поисках ручки. — Могу я принять ваш заказ? — предложила мать, подталкивая его. — А потом, — Джонатан похлопал его по спине, выводя из-за прилавка, где он остался без щита, — все остальное. — Я вас ненавижу, ребята, — пробормотал Стив себе под нос, и Джонатан повернулся на своем месте, чтобы посмотреть, как он подходит к столику в углу с нахальной ухмылкой. Когда они посмотрели на него, он глубоко вздохнул, нацепил на себя улыбку «я-должен-улыбнуться-тебе-это-моя-работа» и неловко пошевелил ручкой в ​​руке, случайно прервав разговор. Когда трое парней увидели его, он избегал взгляда Эдди и вместо этого встречался с взглядом Дастина, потому что это было проще и менее конфронтационно. — Привет! — Дастин указал на Стива, и Стив сжал губы в улыбке, его щеки залились румянцем от внимания, не привыкшего ни к чему, кроме вежливой улыбки и пожелания хорошего дня. — Привет, Стив, — вежливо сказал Эдди, и Стив почувствовал, что его вот-вот стошнит. Он был таким же ошеломляющим в другом конце комнаты, на фотографиях и в снах Стива, когда он осмеливался мечтать о нем. Эдди понятия не имел, о чём думал Стив, когда смотрел на него слишком долго. — Добрый день, Эдди, — он поздоровался с ним, как со старым другом, — привет, вы двое, — Стив спросил: — Что я могу вам принести? — Эдди пнул Дастина по ноге под столом, и все трое улыбнулись. Стив записал их заказы, прежде чем оставить их для разговора и вернуться за прилавок, где он мог спрятаться. Он отдал заказ отцу, наполняя три стакана льдом, и Джонатан ухмыльнулся, зажав соломинку со стаканом в зубах. — Он знает твое имя. — Он знает мое имя, — Стив вздохнул, налил «Доктор Пеппер» и две Кока-Колы и повернулся лицом к своему лучшему другу, ставя их на поднос. — И прежде чем ты это узнаешь, он скажет да, на вашей свадьбе, — Джонатан вздохнул, возможно, насмешливо, и мечтательно склонил голову, но не пропустил взгляд Стива. — Пожалуйста, Джонатан, подвергни себя цензуре, — Стив шикнул на него; казалось, никто не понял. Что он был в ужасе. Никто никогда толком этого не понимал. Джонатан закатил глаза, но понял намек, наблюдая, как Стив снова пересекает закусочную, чтобы принести мальчикам напитки. — Эмма, твой ребенок еще ребенок, — он позвал, и мать Стива вернулась за прилавок с горстью пустых тарелок. — О, поверь мне, я знаю, — она похлопала младшего по плечу, пока он протиснулся мимо и пошел наполнять стакан Спрайтом, — что теперь? Джонатан переводил взгляд со Стива на его мать, ловя взгляд, который тот бросал на него. В любом случае, вероятно, это было его дело сказать ей об этом. В последнее время он никому ничего не рассказывал. — Мы поговорим об этом позже, — Джонатан понял намек, и Стив выдавил из себя улыбку в знак благодарности, — до свидания, дорогая, звонит домашнее задание по математике. И, к сожалению, я должен ответить, — он вскочил, перекинув сумку через плечо, и чуть не налетел на покупателя, но ухитрился промахнуться, — запиши выпивку на мой счет. Позже, Харрингтон. — Увидимся, — Стив кивнул ему, сунул поднос под прилавок и смотрел, как уходит его лучший друг. Ему нужна была поддержка, и он понимал энтузиазм, исходивший из любви. Но он все равно сопротивлялся, знал, что все это было по уважительной причине, но, похоже, не мог этого признать. — Так, — тихо сказала его мать в тот вечер, когда Стив ковырял печенье, которое она испекла на выходных, выбирая то, что было с большим количеством шоколадной стружки, как делал с детства. Он едва поднял глаза, когда перенес свой вес на ноги в носках, переоделся в пижаму и снял рабочую одежду, так как знал, к чему все идет. Оно всегда к этому шло, — парень. — Господи, — Стив вздохнул и знал, что она не упустит этого. — Ты никогда не говорил мне, что тебе нравится мальчик. Мы уже начали думать, что это никогда не произойдет, — она положила руку ему на макушку, смотря на него с любовью. Стив редко находил утешение в ком-либо. Его глаза смягчились, когда он понял, что они что-то думают об этом, они все думали или, по крайней мере, верили в то, кем он был, несмотря на их первоначальное недоверие, — это недавно началось? — Нет, — он признался, вынуждая себя улыбнуться ей. Она просто пыталась быть хорошим родителем. Он не мог винить ее за то, что она задает вопросы, — нет, он мне давно нравился. Просто ничего не произошло, поэтому я никогда не упоминал об этом. В этом не было смысла. И его все еще нет. — Что ж, все меняется, Стив. Сохраняй непредвзятость, — она поцеловала его в макушку, и он кивнул, попытался, прежде чем сбежать наверх, по пути в постель, прежде чем Элли позовет его в свою и Николь комнату. Он смотрел то на их дверь, то на свою, и его тело болело после долгого дня, и это было так соблазнительно, но он все равно толкнул дверь. Они сидели на полу комнаты, вокруг них была разбросана коробка с лаком для ногтей, и улыбались ему, пока он нерешительно сел. Он уже привык к этому, люди любопытствуют, пытаются узнать его получше, потому что он ненавидит делиться. Его братья и сестры унаследовали это от своих родителей, всегда пытаясь вмешиваться туда, где им не место. Что-то в их заботе, говорили они, хотя Стив действительно понятия не имел. — Привет, малыш, — Элли поздоровалась, похлопав себя по колену в знак приветствия, толкая ногой бутылку с зеленым лаком, и Стив задавался вопросом, сколько этих цветов было на его ногтях в тот или иной момент, — в чем дело? Уже чувствуя себя неловко, он положил руки на колени. — Ничего такого. — Ничего? А в школе? — она спросила, и он знал, что она делала, умел читать между строк, но не знал, почему она беспокоится, — мальчиков нет? — настаивала она, и когда Стив отвел взгляд, она вздохнула, — да ладно, Стив. Поговори с нами. Мы давно не разговаривали. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни. Мы скучаем по тебе. — Я был занят, — он пожал плечами, и они нахмурились, возмущаясь тем, как он иногда уклонялся, будучи паршивой овцой в семье. Девушки обменялись взглядами, но ничего не сказали, потому что со Стивом было проще не говорить. — Позволь мне накрасить тебе ногти, — Николь взяла его за руку без его разрешения, но остатки голубого лака, который был на его ногтях, откололись, так что он позволил ей. Элли схватила бутылку черного лака и протянула ее сестре, не дав Стиву сказать ни слова, хотя он доверял их вкусу. В конце концов, это был просто способ дать ему некоторую свободу самовыражения. Он не знал, как еще это сделать. — Так зачем вы меня сюда заманили? — спросил Стив, наблюдая, как она открывает бутылку и стряхивает излишки лака. — Мы просто хотим поговорить с тобой, малыш, — сказала ему Элли, притворяясь невинной, и он оторвался от наблюдения за тем, как Николь красит его мизинец в черный цвет, немного попадая на его кожу, хотя позже он сможет это стереть, — итак, мама рассказала нам о мальчике, который тебе нравится. — Нет, не делай этого, — сказал он, собираясь отстраниться, прежде чем Николь потянула его обратно. Она велела ему держать руку неподвижно, и Элли открыла рот, чтобы заговорить, но Стив добавил: — Знаешь, я ненавижу, когда вы, ребята, говорите обо мне. — Не то чтобы мы говорили ерунду, Стив, мы обсуждали вопрос, затрагивающий всю семью, — рассуждала Элли, и Стив закатил глаза, наблюдая, как она начала красить ногти в красный цвет, и избегая ее взгляда, пока он смотрел на коричневый лак у своей ноги в носках, названный «Латте за 12 долларов», — серьезно, это большое дело. Твоя первая любовь. — Хорошо, мне не десять. Мне шестнадцать. Это не так уж важно, — он потянулся свободной рукой расставить бутылки вокруг себя по цвету и марке. У него была небольшая организованность, он любил разбивать вещи на части, пока они не приобретали смысл. Невротик, может быть, но именно так. Вещи нужно было организовать. Он просто делал это для них. Доктор сказал, что это какое-то принуждение, но Стив предпочитал думать об этом как о причуде. Привычка, которую он никогда не ломал, — и кроме того, он мне нравился с тех пор, как я был перешёл в среднюю школу. — Но это большое дело! — она возразила, похлопав его по бедру, как будто он снова пришёл к этому разговору, но он действительно так не думал. Люди любили людей во все времена. Это не было революционным ни для кого, кроме этой семьи, — я имею в виду, что несколько лет назад ты ничего нам не говорил, ты ни с кем не разговаривал, кроме Джонатана, ты даже не выходил из дома. Открытие таким образом — действительно большой шаг. — Хорошо, Элли, — Николь вмешалась, но она была права. Стиву стало намного лучше, чем пару лет назад. Потому что, когда ему исполнилось двенадцать и он преодолел страх, который таил в себе годами, он столкнулся с новым набором проблем, нормальных проблем, проблем подросткового возраста. Потому что в средней школе все вокруг него говорили о девочках из их класса, о своих увлечениях, спрашивали Стива, кто он, хотя у него никогда не было ответа. Ему было двенадцать лет, он кричал на родителей без причины, ненавидел свое тело, краснел в раздевалке, когда видел слишком много. Ему было двенадцать лет, и он должен был влюбляться почти в каждую девушку, мимо которой проходил. Но, ну, он думал, что мальчики симпатичнее. И это натолкнуло его на мысль, что в этом есть что-то еще. В детстве у него была задержка в развитии, из-за чего ему было труднее освоить основные задачи, такие как ходьба, разговор или чтение, и это немного отодвигало его жизненный путь, поскольку ему требовалось много дополнительной помощи. У него поздно наступило половое созревание, когда это случилось ему исполнилось шестнадцать, и он неделю после этого прятался в своей комнате, потому что клялся, что жить намного проще, когда он слишком напуган, чтобы выйти из дома. И вдобавок ко всему, среди неловких хрипов голоса, гормональных сбоев и неуместных стояков в классе, он осознал, что он бисексуал. Он прошептал это своему лучшему другу по дороге в школу одним майским утром, замолчав и испугавшись, потому что не знал, хочет ли он, чтобы это было правдой. Так оно и было, и какое-то время он подвергал сомнению это, но он репетировал это несколько недель, только для того, чтобы это были два слова и целая куча войн, пока его родители не заверили его, что все в порядке. Он привык прятаться в своей семье, но ему надоело прятаться. Ему надоело бояться. Дело в том, что то, что он узнал о своей сексуальной ориентации так рано, означало, что у него было достаточно времени, чтобы поразмышлять над этим. Так что он обнаружил, что остановился на великолепном мальчике из старшей школы; он ничего не мог поделать. Два года спустя, после того, как он признался и научился справляться со всеми проблемами, он все еще находил способы не говорить о своих чувствах, пока его семья не нашла свои собственные способы вмешаться. — Хорошо, прости. Больная тема, — Элли извинилась, и Стив пожал плечами и начал дуть на ногти, когда Николь предоставила ему передышку. Это не всегда было больной темой. Просто у него были свои причины не говорить о чем-то столь личном. Он к этому не привык, — но ты же понимаешь, о чем я, Стив, верно? Мы думали, ты будешь вечно несчастен. — Кто сказал, что я не несчастен? — Прекрати, — она цокнула языком, толкнув его колено и улыбнувшись, хотя он не знал, как это назвать, — я просто горжусь тобой, вот и все. Маленькие шаги лучше, чем вообще никаких шагов. — Я полагаю, ты права, — он согласился, рассматривая блестящий цвет своих ногтей и вспоминая, как приятно было чувствовать себя, когда они были только что накрашены. Он получил несколько замечаний от людей в школе о том, что он похож на девочку, живет в соответствии со стереотипами и заработал себе несколько прозвищ, но его это не заботило так, как раньше. За несколько лет многое изменилось. — Эй, почему бы тебе не пригласить его на свидание? Этот парень же тебе нравится? — предложила Николь, принимая его вторую руку, когда он ее протянул. — Я имею в виду, что тебе терять? — Эм, мое достоинство? — он выстрелил в ответ, и она посмотрела на него, скучая, — послушайте, он не из тех парней, которых я могу просто пригласить на свидание. Я имею в виду, я все равно не мог никого пригласить на свидание. Это плохо кончится. Мне бы пришлось изменить свое имя и бежать из страны. Я не хочу этого делать. Мне здесь нравится. — Стив, никто не заставляет тебя бежать из страны. Ты слишком серьезно относишься к этим вещам. Я не говорю, что это плохо, потому что это не так, но ты не... там. Мы беспокоимся о том, что в твоей жизни нет никого, кроме нас и Джонатана. — Ну, так было всегда. Это отлично — рассуждал Стив, и ему не терпелось попытаться понять, откуда она взялась эта тема. Теперь его жизнь его устраивала. Зачем что-то менять, если меняться было так страшно? — Это моя точка зрения. Так было всегда. Что произойдет, когда Джонатана не будет? — спросила Элли, и Стив вдруг встревожился, взглянув вверх. Он не любил думать об этом, — я имею в виду колледж, реальную жизнь и… слушай, я просто не хочу, чтобы ты остался один. Я хочу, чтобы ты стал подростком, целовался с мальчиками, отправлялся на поиски приключений, заводил друзей и веселился. Ты заслуживаешь повеселиться после всего. — Это не я, Элли, — он возразил, и Николь покрыла ногти прозрачным лаком, пока парень внимательно наблюдал. Он даже не мог заказать себе еду, не заикаясь и не чувствуя, что его вот-вот вырвет. Как он должен был все это делать? — я не целую мальчиков и не ищу приключений. Я ценю жизненный совет, но я в порядке сам по себе. По крайней мере на данный момент. Я лучше умру в одиночестве, чем умру от смущения, верно? — А что, если ты пригласишь его на свидание, и он скажет «да»? — Ну, я думаю, мы этого никогда не узнаем, — он пожал плечами, пока Николь заканчивала с верхним слоем, оставляя его ногти влажными и неудобными. Ему было бы стыдно в любом случае. Он был им, а Эдди был Эдди. Это было не так просто, — я не хочу больше говорить об этом. Но спасибо, — он вытер потные ладони о бедра и заставил себя улыбнуться, — я иду спать, если вы, ребята, не хотите больше беспокоить меня из-за моей личной жизни? — Нет, нам пора спать. Сладких снов, братишка, — Элли кивнула ему, и Николь пожелала спокойной ночи, так что он нерешительно улыбнулся и проскользнул обратно в коридор. — Уже ложишься? — внезапно спросила его мама из-за его спины, неся полную плетеную корзину для белья по коридору в свою и его отцовскую комнату, заставив его подпрыгнуть, потому что он не заметил ее приближения. Он кивнул, и она нахмурилась, ранняя ночь была маловероятна для подростка, но опять же, Стив не был похож на других, — еще немного рано, малыш, тебе не кажется? Он пожал плечами и догадался, что это так. — Я хочу завтра встать пораньше. Сначала пойду в ванную. Она похлопала его по щеке с тихим вздохом, хотя знала, что бороться не стоит. — Хорошо, сынок. Тогда увидимся завтра утром. Люблю тебя. — Ночи, — он выдавил из себя улыбку и принял поцелуй в щеку, расставшись с ней и закрыв за собой дверь своей спальни. Музыка гремела из комнаты Криса и Эрика, пока последний слушал за закрытой дверью, Крис смотрел телевизор со своим отцом внизу, вместе крича о спорте, хотя Стиву было лень слушать. Его семья никогда не отличалась тишиной, их было семеро, и он бесцельно дул на ногти, падая на кровать, уставившись в потолок и стараясь не слишком много думать о том, что сказала Элли. Он не был одинок. Он был в порядке. Стиву никогда не удавалось хорошо заснуть. Может быть, это из-за громкости его дома, или его бегущих мыслей, или тот факт, что он, вероятно, просто страдал бессонницей, потому что, казалось, никогда не высыпался. Но было что-то в бодрствовании по ночам, что ему нравилось, когда он мог думать, не отвлекаясь на окружающий мир. Иногда это было хорошо, но иногда — нет. Стива это не особо беспокоило. Снаружи выл ветер, когда он проснулся рано утром от звука будильника, его глаза горели от недосыпания, когда он приподнялся на локтях. Он встал, чтобы схватить свою одежду, пробираясь в коридор, и метнулся к ванной прежде, чем Николь успела добраться до нее, выйдя из своей спальни. — Привет! — она схватила его за рубашку, но он оттолкнул ее, прижавшись спиной к двери ванной, — Стив, блин. Ты принимаешь душ час. — А ты каждый день первая идёшь в ванную, — запротестовал он, открывая за собой дверь и чуть не падая обратно в ванную, — вернись позже, — он закрыл за собой дверь, убедившись, что она заперта, и, стягивая с себя рубашку, услышал, как она пытается вовлечь их мать, хотя ей нравилось, чтобы дети сами справлялись с этими вещами. Он включил душ, дав ему нагреться, и выбросил одежду в корзину. Он редко мылся в душе по утрам, но было рано, и он нуждался в этом, чувствуя себя отвратительно после того, как ворочался всю ночь и умудрялся вспотеть в процессе. Он забрался внутрь, чувствуя горячую воду на коже, и умудрился погрузить свою зубную щетку под воду, чтобы выполнять многозадачность, давно привыкнув к пятиминутному душе. Он быстро оделся, едва вытершись, не обращая внимания на стук в дверь, потому что за шестнадцать лет научился избирательному слуху. Его джинсы неудобно липли к ногам, пока он вытирал волосы полотенцем, бормоча ругательства себе под нос. Иногда ему негде было дышать. — Стив, все здесь сейчас замышляют твое убийство. Ты был слишком долго. Давай протолкнем очередь? — позвала его мама, осторожно постуча в дверь. — И это моя проблема, потому что...? — отозвался Стив и услышал ее раздраженный вздох. Им очень нужна была еще одна ванная. Он бы сделал ее сам, если бы у него была мотивация и физические возможности. — Ладно, хорошо, ты не получишь никакой еды. Поторопись, — она бросила ему, но он натянул рубашку и, закатив глаза, разгладил ее, открывая дверь, позволяя остаткам пара выйти в коридор. Эрик и Николь стояли в коридоре с убийственными взглядами, наблюдая, как младший направляется к своей комнате в конце коридора. — Вы, ребята, должны перестать стоять у двери ванной и ждать меня. Это жутко. — А ты должен перестать переоценивать всю свою жизнь, когда ты принимаешь душ. В этом доме еще шесть человек, — ругался Эрик, когда Николь проскользнула в ванную и закрыла за собой дверь. Стив нерешительно пожал плечами, на самом деле не слушая, потому что в этом не было необходимости. — Как бы то ни было. Ты уже достаточно взрослый, чтобы съехать. Ты решил остаться. — Ты сопляк, — Эрик позвал его вдогонку, но Стив исчез в своей комнате. Он не был сопляком. Они все время были просто друг на друге. Он не хотел быть в такой большой семье в таком маленьком доме. Он съел банан на завтрак вместо того, чтобы есть блины, приготовленные его матерью, чтобы ему не приходилось слушать своих братьев и сестер, всегда немного увлекаясь, когда дома становилось слишком напряжно. Они придерживались мнения, что он избалован, поскольку в молодости ему всегда требовалось немного дополнительного внимания, и отпускали его, когда понимали, что у него серьезные проблемы, хотя иногда об этом забывали. Было легко забыть о таких вещах здесь, когда так много всего происходит. — Ты уверен, что не хочешь чего-то ещё? Я могу сделать тебе еще чего-нибудь? — его мать с беспокойством наблюдала, как он надевает свои изношенные черные кеды, всегда беспокоясь по пустякам. — Я в порядке, я не так голоден. Пока, мам, — он схватил свою сумку и помахал на прощание, прежде чем спуститься по винтовой лестнице в закусочную, ожидая, пока она откроется, когда он направился к выходу. — Тебя подвезти? — спросил его отец, наблюдая, как младший прыгает по кафельному полу. — Нет, я в порядке. Хорошего дня, — он перевернул табличку «закрыто» на «открыто», оглядываясь через плечо и улыбаясь отцу в знак благодарности. Он был бы признателен за поездку, но утром все были заняты, и он не был полностью эгоистичным. Кроме того, ему иногда нравилось гулять, — пока. — Увидимся, малыш. Хорошего дня, — отец окликнул его, когда он вышел наружу и поспешил вниз по ступенькам, махая рукой, кроссовки шлепались по тротуару и мчались по улице, чтобы не опоздать. Ему нравились утренние прогулки в школу. Они давали ему время подготовиться к этому дню, к грязным взглядам и ехидным комментариям со стороны его сверстников, потому что, ну, некоторые люди просто не очень ценили его существование. Их он тоже не ценил. Стив обнаружил, что за два года у него развилась общая неприязнь к большинству школьникам. А еще были такие парни, как Эдди Мансон. Парни, на которых ему нравилось смотреть, парни, о которых ему нравилось думать, парни, с которыми он работал в паре над проектами, когда не ожидал этого. — Эй, как дела, Джонатан? — поздоровался Стив, когда Джонатан подошел к нему и шлепнул его по заднице, улыбаясь слишком много для утра, когда они вместе направились к входной двери. — Солнце, фондовые рынки, мое обожание симпатичных парней и многое другое, — он хмыкнул, и Стив изогнул бровь, — я только что разговаривал с Майком. — Ах, Майкл, — Стив кивнул, следуя за ним по ступенькам и бросив взгляд на машину Майка, прежде чем трое парней исчезли из виду, — эй, фондовые рынки растут? — Да, разве ты не смотришь новости? Стив покачал головой, инстинктивно крепче сжимая лямку сумки. — Моим родителям не нравится, когда я это делаю. Они думают, что мне нехорошо видеть вещи, которые потенциально могут быть спусковым крючком. А как насчет Майка? — Оу, я понял, — Джонатан осторожно наткнулся на него, на разговор, которого у них не было уже несколько месяцев, — ничего, я просто спрашивал его о домашнем задании по физике, но он просто такой красивый. Он просто стоит перед своей машиной и ведет себя так чертовски круто в своих дурацких рваных джинсах, бейсболках и все такое. Ненавижу это. — Ты ненавидишь это, потому что тебя это привлекает, — указал Стив, глядя себе под ноги и пытаясь улыбнуться, — и ты мог бы спросить меня о домашнем задании. — В яблочко! — воскликнул Джонатан, вскидывая руки и заслужив веселый смех своего друга, — и да, я мог бы, но ты не он, — он сделал правильное замечание: — Боже, он и его розовые волосы. Почему меня привлекают розовые волосы? Что, черт возьми, со мной не так, Стив? Мне нужна чертова помощь. — Да, ну, у нас у всех свой вкус, — Стив пожал плечами, и его улыбка каким-то образом сменилась робким взглядом на его черные кеды рядом с цветочными фургонами Джонатана. — Это чертовски смешно, Стив. Я, безусловно, самый уверенный в себе человек, которого я знаю, и я не могу заставить себя говорить с ним, кроме разговоров о школе. Почему я не могу с ним поговорить? — Потому что ты влюблен, — насмешливо проворковал Стив, и локоть Джонатана попал ему в бок. — И это говоришь мне ты, — фыркнул Джонатан, и Стив попытался оттолкнуть его локтем, но едва успел отодвинуться, — и… ты знаешь, с кем он был? Стив вздохнул, конечно, он знал. Он избегал парковки весь год, и до того, как Майк получил машину, стол снаружи, за которым они сидели, слишком пугал, чтобы попытаться пересечь этот мост, потому что он не был так хорош в этом. — Да, я знаю. — Так? — Джонатан стукнулся бедром о бедро Стива и, нахмурившись, отвернулся, — ты тоскуешь по этому парню уже два года, Харрингтон. И он ведь не чужой, верно? Вы говорили с ним раньше. Еще до этого года. — Ага. Ну нет. Не друзья. Знакомые. Я всегда был на его стороне. Он всегда был на моей. Дальше этого просто не пошло. — Тогда ты должен позволить это, — настаивал он, и Стив молча посмотрел на него, оценивая, — послушай. Я знаю, что говорил тебе идти на это миллион раз, тебе нечего терять, но я заметил, что в последнее время ты стал более уединенным. Я не знаю, школа ли это, нахождение среди людей или что-то еще, но я чувствую, что, может быть, для тебя было бы хорошо, если бы ты… — Нет, — Стив отошел, внезапно ошеломленный, а Джонатан выглядел оскорбленным, — послушай, я ценю твою попытку помочь, но последние девятнадцать часов меня все бесят из-за этого, а я не хочу этого. Просто нет. Я иду в класс. Увидимся позже. — Мы еще не закончили с этим, Харрингтон, — Джонатан крикнул ему вдогонку, когда Стив бежал по коридору, торопясь и махая рукой через плечо. Он достаточно слышал об этом. О том, как он был обеспокоен и одинок и нуждался в расширении своего кругозора. Он нырнул в свой класс истории и направился к отведенному ему месту сзади, бросив сумку и скользнув на стул. Люди заботились о нем. Он не мог винить их за это. Он просто хотел, чтобы они оставили его в стороне. Он бесцельно листал свой телефон, терпеливо ожидая, пока его сверстники займут свободные места. Несколько человек вошли, еще рано, но он уловил несколько знакомых голосов и остановился, уставившись на большой палец и слишком сосредоточившись. — Серьезно, это ужасная идея, — внезапно раздался голос Дастина, переступивший порог класса. — Нет, это не так! — Эдди рассмеялся в ответ, а Стив почувствовал себя плохо из-за того, что подслушивал, но это не значило, что он не собирался этого делать, — нет, это не так. Я очень ответственный. Я знаю, о чем говорю. — Нет, — Дастин фыркнул, и Стив поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эдди игриво толкнул его, прежде чем он занял свое место перед Стивом, где парень время от времени блуждал глазами, наблюдая, как он растягивается, или рисует в своем блокноте, или рассеянно проводит пальцами по волосам. Стив вздохнул, уткнувшись головой в руку, и взглянул вверх, чтобы увидеть, как черная толстовка прилипла к спине Эдди, прежде чем их учитель вошёл в класс. Эшли заняла свое место рядом с ним, и они обменялись приветствиями, слишком уставшие для разговора. Она вытащила свой блокнот, украшенный ее именем и выделенной красным изображением розы, и Стив смотрел, как она рисует еще один лист, пока мисс Браун не хлопнула в ладоши, чтобы отвлечь класс от их бессмысленной болтовни. — Ладно, ребята, у меня есть забавный сюрприз, — она объявила, так что все обратили свое внимание на нее, — ваш первый проект года! Вы будете работать в парах, и я их уже выбрала, так что нет, вы не можете выбирать, — все застонали, а она добавила: — Знаю, знаю, понимаю. Но это просто. Вы будете делать презентацию по выбранной вами теме, любой, если это то, чему мы научились на этом занятии за последние полтора месяца. Партнеры находятся на доске. Сядьте вместе и представьтесь, если вы не знаете друг друга. Внезапно забеспокоившись, Стив увидел, как его учитель нажимает на интерактивную доску, и ждал, пока загрузится экран. И он не знал, повезло ему на самом деле или действительно не повезло, но там на доске было напечатано Стив Х. рядом с Эдди М., и он моргнул, как будто это исчезло, когда все встали, чтобы сесть со своими партнерами. Но этого не произошло и не произойдет, и он вдруг почувствовал головокружение. Он избегал разговоров с Эдди по определенной причине. Эдди повернулся на своем месте, улыбаясь, когда встретился взглядом со Стивом, и пульс Стива ускорился, когда он заставил себя улыбнуться. Эшли встала, чтобы сесть со своим партнером, поэтому Эдди тоже встал, обменявшись с ней сердечными кивками, и занял ее место рядом со Стивом. Стив сидел совершенно неподвижно, плотно прижав ноги друг к другу, чтобы случайно не коснуться Эдди, сидя на руках, но Эдди откинулся на спинку стула и раскинул ноги, устраиваясь поудобнее. — Привет, Харрингтон. — Привет, — глухо сказал Стив, и мисс Браун снова всех успокоила, прервав неловкую попытку завязать разговор, и начала объяснять задание. Когда прозвенел звонок, он вскочил и схватил свою сумку с пола, метнувшись к двери, чтобы убраться к черту, прежде чем Эдди попытается с ним заговорить, или его вырвет, или и то, и другое, если ему повезет. Он выскользнул за дверь и остановился только тогда, когда кто-то схватил его за плечо, выйдя за пределы допустимого, но не слишком неприятно. Он напрягся и обернулся, и Эдди улыбнулся ему сверху вниз, позволяя своей руке задержаться. — Привет. Извини, что прерываю твой марафонский забег или что-то в этом роде, но нам, вероятно, следует спланировать место встречи, чтобы поработать над этим проектом, — он последовал за Стивом из класса, наконец отпустив его руку, когда Стив замедлил шаг и увидел, как их ноги идут рядом друг с другом, — знаешь, я не могу облажаться, так что… — Верно, да, конечно, — он быстро ответил, слишком много кивая, поскольку Эдди, по-видимому, пригласил себя на прогулку Стива на его следующий урок, — гм, я работаю завтра после школы, но я уйду в четыре, и ты можешь просто встретиться со мной там. Ну, знаешь, в закусочной. Если это не слишком сложно. — Я могу это сделать, — кивнул Эдди, и Стив неловко кивнул ему в ответ, пока они сворачивали в другой коридор, готовый броситься вниз по лестнице. С шутливым фырканьем Эдди вдруг спросил: — Ты работаешь всего час? Стив улыбнулся своим кроссовкам, а затем Эдди, и, возможно, попытка сбросить себя вниз по лестнице может подождать. — Полтора часа. Мои родители не заставляют меня долго работать в будние дни. Ты знаешь, домашняя работа, школа, все такое. — Я понимаю, — он толкнул его локтем, и Стив немного удивился, что ни разу не заикался, — увидимся, Харрингтон. — Конечно. Пока, — Стив кивнул ему, прежде чем нырнуть в другой класс, улыбаясь и исчезая. Его сердце колотилось, он не разговаривал с Эдди несколько месяцев и не знал, как это сделать. Он- — Я только что видел, как ты разговаривал с Эдди Мансоном? — внезапно спросил Джонатан, появившись из ниоткуда и заставив его подпрыгнуть, — это Стив Харрингтон последовал моему совету? Такого никогда не бывает. — Успокойся, я не послушался твоего совета. Это все еще не то, чем я занимаюсь, — Стив соединил их руки вместе, направляясь в сторону кабинета физики по коридору, — мы должны вместе работать над проектом, это как раз на этой неделе, мы встречаемся в закусочной завтра после моей смены, чтобы поработать над ним. Это не имеет большого значения. — Это так важно, — Джонатан возразил, и, может быть, так оно и было, у него никогда не было возможности поговорить с ним, но, может быть, это было так. Может быть, это просто давало ему предлог быть больше, чем просто знакомым, — хорошо. Я могу сказать, что ты кричишь внутри. Все в порядке! Я приду сегодня, и мы подготовим тебя к твоему большому свиданию. — Это не свидание, — он спорил, но все же смеялся над своим энтузиазмом. — Это оно! Совершенно верно оно! — Джонатан тоже рассмеялся, тряся руку Стива, как легкомысленный ребенок, — я так взволнован! — Чему мы рады? — внезапно спросил голос, и Стив повернулся, чтобы увидеть Майка с другой стороны, улыбающегося им, как будто он все это время подслушивал, хотя Стив знал лучше, — привет, Джонатан. — Привет! — Джонатан нахально усмехнулся, Стив знал, что эту улыбку он приберег для милых парней, потому что он никогда не получал такой улыбки. — Привет, Стив, — добавил Майк, и Стив приветственно кивнул, понимая, что он здесь только ради Джонатана; у этих двоих была манера флиртовать друг с другом, — знаете, вы, ребята, всегда выглядите так, будто реализуете какой-то зловещий план, — Джонатан рассмеялся, а Стив улыбнулся, — серьезно, вы это делаете! Это очень весело. Вы всегда шепчетесь в коридорах и прерываете разговор, когда вас перебивают. Я не удивлюсь, если кто-нибудь из вас убьет меня во сне. Или хуже. — Встань на мою плохую сторону, и я смогу, — Джонатан хмыкнул, и Майк нежно улыбнулся ему в ответ, когда они направились в свой класс. Стив ухмыльнулся про себя, Джонатан никогда не придавал себе должного значения, когда он скользнул на свое место и пожелал доброго утра Мелани, девушке, которая сидела рядом с ним каждый день. — Стив. Привет. Ты можешь проверить мою домашнюю работу? Я не думаю, что сделала правильно, — она открыла блокнот, и он кивнул, доставая свой. — Конечно, но я предупреждаю тебя, я, вероятно, все неправильно понял. Я не могу понять ничего из этого, — он передал ей свой блокнот и взял ее, наклонившись вперед на своем месте и пытаясь сдержать румянец. Эдди был просто парнем, который хотел получить хорошую оценку за проект. Он был никем для Стива. Просто знакомый. Сверстник. Он уже давно смирился с этим. В тот день Джонатан захлопнул за ними дверь спальни Стива, и Стив упал на кровать, закатив глаза, но решив подшутить над ним. — Хорошо! — быстро объявил Джонатан, окинув комнату беглым взглядом. Он поднял с пола подушку, которая прошлой ночью упала с его кровати, хлестнув ею Стива и заставив того с насмешкой приподняться на локтях, — прежде всего, тебе нужно убрать эту чертову комнату, Стив, если ты приведешь его сюда, он не захочет заниматься с тобой сексом! Для человека с обсессивно-компульсивным расстройством у тебя самая грязная комната в гребаном мире. — У нас не будет секса, Джонатан! — он ударил его в ответ, и Джонатан выхватил у него подушку, закатив глаза, — мы собираемся сделать наш исторический проект и обменяться непринужденными разговорами только о школе. Может быть, о погоде, если я буду чувствовать себя хорошо. — А что, если он такой: «Стив, ты такой сексуальный и умный, и ты знаешь, как использовать Google Slides, давай займемся сексом в твоей идеально чистой комнате!». — Заткнись. Эдди так не говорит, — Стив вытянул ногу, чтобы пнуть его, и Джонатан со смехом попятился, — хорошо, хорошо. Как насчет того, чтобы ты занялся уборкой, а я посижу и посмотрю. Джонатан вывернул бедро. — Прежде всего, ты раздражаешь. — Говоришь мне ты. — Отъебись, — он указал на Стива с тем выражением лица, которое я знаю лучше всего, выражением, с которым Стив никогда не соглашался, но к которому привык и научился игнорировать, — ну же, Харрингтон. Ты хочешь, чтобы Эдди Мансон был внутри тебя, или как? — Остановись, — Стив схватил еще одну подушку с изголовья своей кровати, чтобы ударить его ею, и Джонатан проигнорировал его, когда пошел подобрать рубашку с пола, — я бы хотел с ним подружиться. И я не хочу, чтобы мне что-то лезло в задницу. Нет, типа… пока нет, во всяком случае, — когда глаза Джонатана расширились, Стив протянул руку и добавил: — Я имею в виду, нет. Ничего. Совсем нет. — Хорошо, мы поработаем над этим, — Джонатан сел в кресло Стива и пожал плечами, после того как положил рубашку на стол, нерешительно оставив ее сложенной, — но сначала давай поработаем над твоим флиртом. — Нет. Мы не будем этого делать, — Стив спорил и клялся, что у него больше достоинства, чем флиртовать с лучшим другом в его комнате, как идиот, — это глупо. Я не буду с ним флиртовать, потому что между нами никогда ничего не будет. — Держу пари, что все самые известные пары сходились, будучи партнерами по историческому проекту, — Джонатан проигнорировал его, и Стив даже не понимал, почему его это больше беспокоит, — я говорю, что ты садишься рядом с ним, когда вы встречаетесь, и ты несколько раз касаешься его руки, хлопаешь ресницами, и ты держишь его на коротком поводке. Стив скрестил руки на груди, а Джонатан нахально улыбнулся, зная, как он иногда заигрывал со Стивом, и гордясь этим. — Я не девушка, Джонатан. — Это сексизм. — Ладно, как угодно. Я просто хочу закончить этот дурацкий проект! У нас не будет секса, и он не влюбится в меня, это просто школа. Больше ничего, — возразил Стив, пока Джонатан поднял еще несколько вещей с пола перед ним и сложил их на столе. Иногда он был похож на горничную, за исключением того, что горничная не так бы вкладывалась в его жизнь. Джонатан посмотрел на него с несколькими рубашками в руках и снова сел за письменный стол, недовольно надувшись. Он и Стив, казалось, никогда не были на одной волне. — Тебе нужно больше уверенности. — Нет, Джонатан, эта дружба так не работает. Ты уверен в себе, а я нет. Если мы оба будем уверены, тогда не будет идеального баланса между уверенностью и застенчивостью, — он ответил несколькими поясняющими жестами, пока Джонатан начал складывать одежду. — Стив, такими темпами ты никогда не влюбишься и не женишься. Не делай этого с собой, — получив от Стива недоверчивый взгляд, он вздохнул и наклонился вперед в кресле, чтобы устрашающе посмотреть на него тем взглядом, который Стив ненавидел, — серьезно. Я имел в виду то, что сказал сегодня. Тебе нужно выбраться отсюда. Позволь себе немного пожить. — Хорошо, мне не нужен жизненный совет, — он отрицал это, и Джонатан посмотрел на него так, будто не совсем в это верил, — ты мой лучший друг, а не мой терапевт. — В основном то же самое, — Джонатан закатил глаза, и Стив не стал спорить, потому что, если он откажется вернуться к терапии, это будет лучшее, что он может сделать, — но ладно, что угодно. Что бы ты предпочел сделать? — Э-э, я хотел бы подготовиться к экзамену по астрономии, который у меня будет на следующей неделе, — Стив потянулся, чтобы вытащить учебник по астрономии из-под кровати, где он хранил все учебники, которые не приносил в школу. Джонатан смотрел на него, хмурясь. — Может, тебе стоит пригласить Эдди на свидание? — предложил он, присоединяясь к Стиву на его кровати и открывая учебник. — Может быть, мне следует учиться, чтобы не провалиться и не работать в закусочной моих родителей до конца жизни, — ответил он, пролистывая страницы в поисках нужной, избегая взгляда Джонатана. Страница сорок вторая. — Но подумай об этом, — воскликнул Джонатан, и Стив вздохнул, но поднял глаза, просто чтобы подшутить над ним, — скажи, что ты начнёшь с ним встречаться, и он сделает предложение, и ты выйдешь замуж, и у тебя появляются дети, а потом ты можешь поблагодарить меня, — Стив скептически посмотрел на него и добавил, — Стив, да ладно, — он указал на учебник с полуулыбкой, — хватай с неба звезды. Стив закатил глаза и взял книгу, чтобы притвориться, будто ударил его ею, когда тот отошел, перевернулся и лег на живот, смеясь над собственным каламбуром. — Ты такой полудурок. Меня сейчас на тебя стошнит. Серьезно. Мы больше не разговариваем. Джонатан вздохнул, ударив Стива кулаком в бедро, прежде чем он взял карандаш и притворился, что воткнул его в него. — Ладно, ладно, тогда давай учиться, гребаный кретин. Операция по влюблению Эдди в тебя будет проведена позже.