Автобусная остановка

Потрясенный, сбитый с толку и немного напуганный, Стид минут десять стоит в коридоре не в силах пошевелиться. В голове какой-то сумбур, мысли скачут одна перед другой, сталкиваясь и рассыпаясь. Внезапно раздается громкий, настойчивый стук в дверь и Стид, наконец, выходит из ступора. — Ты вернулся, — шепчет он, улыбаясь до ушей и бросается к двери. На пороге стоит не Эд. — Что это за чучело только что выскочило из нашей квартиры? Люциус взволнован и немного смущен — совсем на него не похоже, насколько может вспомнить Стид. — Что ты тут делаешь? — усталость накатывает беспощадным девятым валом, но Стиду не привыкать выбираться на поверхность, — Ты же должен быть в постели. — Да брось! Мы оба знаем, что ты не повелся на пневмонию! — манерно отмахивается Сприггс. — Да, ты не любишь воду. — И яхта не моя — отца. А он скорее поцелует себя в зад, чем пустит меня на нее! Правда, я уже задумался заложить ее, когда его, наконец, хватит удар. Мне нужны деньги на мой первый арт-объект… — Боже, это и вправду ты, — Стид устало прислоняется к косяку и начинает тихо плакать. Он всегда так делает в «плохие» дни и нет никаких сил сдерживаться сейчас. — Ого, я явно вовремя! Люциус переступает порог, затаскивает свой брендовый чемоданчик на колесах и закрывает дверь, не забыв проверить замки. — Вряд ли, — вздыхает Стид, размазывая пальцами слезы по щекам. — Несомненно, — Сприггс фыркает, как обычно, игнорируя его возражения. — Рассказывай, что ты опять натворил? — На этот раз воздержусь, — Стид пытается отгородиться от его навязчивой помощи, но против Сприггса фанерная стена не выстоит. Он это знает, но все равно пытается. В голове всплывает совет Эда, что тот бросил в него сквозь злобу. — Что мы делаем, когда у нас проблемы? — словно клишированный психиатр из передач на кабельном, вещает Сприггс. — Даем в зубы навязчивому шарлатану. — О! — рот Люциуса, обведенный дорогим и очень пахучим блеском, округляется и тот становится похож на персонажа порнофильма. Стид не выдерживает и хохочет, нервно смахивая слезы, что продолжают литься прямо из его несчастного сердца. А потом они сидят на кухне, пьют кофе. Люциус не заметил выбеленные катышки, рассыпанные по всей кухне, и поэтому слушает внимательно, не перебивая, не хмурится и не закатывает глаза. Стид начинает говорить еще в коридоре, когда помогает Сприггсу раздеваться, не скрывает эмоции, когда они идут в комнату Люциуса и вместе разбирают чемодан. Он опускает их странный диалог с Эдом в спальне, когда берет свою порцию сваренного кофе и старается, чтобы пальцы не дрожали — это было бы очень заметно. Он думает, что это настроит Люциуса против его нового знакомого, ведь приятель терпеть не может «бездельников» и «иждивенцев на пособиях». И о том, что Эд посоветовал ему давать в зубы всем, кто пытается влезть в его жизнь, тоже молчит. — Ты привел этого парня в квартиру, завел в спальню, а когда он достал хер, ты испугался? Не моргнув глазом, Люциус вырезает из его исповеди всю душу, весь креатив, оставляя лишь геометрически правильные фигуры. — Да. Люциус прикрывает лицо ладонью. — Боннет, когда встанешь перед алтарем и священник попросит тебя назвать клятву, не стоит спрашивать, что здесь происходит. Стид неловко улыбнулся, внутренне сжимаясь. Его приятелю не важно восприятие — лишь форма. Стиду думается, что им стоит поменяться профессиями. Главное не говорить об этом Сприггсу. — Спасибо, что молчишь. Уже прогресс. Приятель неторопливо прихлебывает из кружки, демонстрируя свой авторитет. Ведь он точно знает, что делать. — Я просто хотел помочь, я… — Да-да, я понял, не стоит повторять, — на лице Сприггса проскальзывает отвращение, а потом он наклоняется к Стиду и внимательно смотрит прямо в глаза. — И еще кое-что. — Что? — Ты на взводе, у тебя на носу диплом, а впереди одна большая неопределенность… Стид удивленно хлопает глазами. Только сейчас, когда Сприггс напомнил, он ощущает привычные холодные щупальцы дискомфорта, что шевелились в нем последние полгода. — Наверное, — вздыхает он. — Не наверное, а точно. Но, думается мне, все еще хуже, раз ты тащишь с улицы всякий мусор. — Эд — не мусор! — слова сами срываются с языка, а в голове разгорается новое для него чувство — ярость. Им овладевает острое желание дать Люцу в зубы. Приходится сжаться, стиснуть руки в замок, и перетерпеть незнакомую и пугающую эмоцию. — Ему просто не повезло, — мямлит он, застенчиво вглядываясь в лицо однокашника. Люциус фыркает, складывая руки на груди. Стид помнит, как его соседа бесят разговоры на социальные темы. — Мой вердикт, Стид Боннет: у тебя депрессия. Все! Уговорил — остаюсь с тобой. Ты, конечно, не в моем вкусе, иначе я бы с тобой не жил, но обещаю поправить твою тонкую душевную организацию. Стид устало наваливается спиной к двери холодильника и отчаянно бьется об нее затылком. Люциус сел на своего конька и уже не слезет. Такое уже было, и Стид получил Бэдминтона. Сприггс понимает его по-своему: — Слушай, я знаю, что облажался с Найджелом. Но на этот раз… Его прерывает громкий непонятный звук, слабо похожий на стук. Входная дверь сотрясается от страшных ударов, словно с той стороны их квартиру штурмует отряд спецназа. — Господи, — Люциус совершенно не напуган, лишь раздраженно закатывает глаза. — Кто там еще? — Это Эд! — Стид приходит в себя так внезапно, что Люциус едва не опрокидывает на себя остатки кофе, когда тот бросается в коридор. Сприггсу ничего не остается, как побежать следом. — Сдурел, ночь на дворе! — пытается уразуметь он приятеля, наблюдая, как тот нервно вцепляется в замки. Дверь распахивается и в нее врывается настоящий маленький ураган.