Тот, кто меня хранит

      Водоем, к которому их привел Хуайсан, оказался крохотным горным ручейком — курице вброд перейти. Ваньинь засомневался, что брат сможет добраться по нему. Но все же коснулся воды рукой и позвал. В крови уже давно не было нужды: Вэй Ин чувствовал зов и без нее, и они уговорились, что кровь в воду Ваньинь прольет, только если будет находиться в смертельной опасности, как знак, что помощь требуется немедленно.       Хуайсан изящно устроился на плоском камне у берега, немного нервно обмахиваясь веером, не отводя глаз от ручья. Должно быть, хотел увидеть, как из воды явится во всем блеске темной силы демон. Но когда это Вэй Усянь исполнял чужие хотелки?       Оба подскочили на месте, когда за спиной прозвучал глухой смешок:       — Так и знал. Не-сюн, твое любопытство родилось раньше тебя и однажды погубит.       Ваньинь обернулся, впервые имея возможность рассмотреть брата в свете дня. Тот, когда была отбита Пристань Лотоса, считать было нельзя: тогда Вэй Усяня надежно скрывала от узнавания плотная вуаль тьмы, окутывавшая его, позволяя увидеть только полыхающие алым глаза. Сейчас они были серыми, а бледные губы кривила усмешка. В руке демон держал тушку упитанного кролика. И одеяние его в этот раз не было таким бесстыдно-роскошным, больше напоминая до боли привычную форму адепта Юньмэн Цзян, только шень был не белый, а черный, да лиловый цвет отделки был намного темнее привычного пурпура.       — В-в-вэй-сюн! — пискнул Хуайсан, роняя веер и едва не сползая с камня в обморок.       Вэй Усянь на его страх не обратил никакого внимания, деловито устраиваясь на земле и вытаскивая из-за голенища нож, собираясь очевидно выпотрошить свою добычу.       — Вы двое, разожгите костер, что ли? У меня ни хочжэцзы, ни огнива с собой, а жареного мяса хочется.       — Значит, из воды выбираться ты можешь, — без вопроса бросил Ваньинь.       — Так я же не жэньюй. Могу, но на суше мне не слишком приятно. Сухо.       — Учту.       — М-м? — занятый разделкой тушки, А-Сянь только приподнял бровь.       — Павильон для тебя построю на воде.       Брат медленно поднял голову, смерил внимательным, пробирающим до костей взглядом.       — Цзян Ваньинь, ты рехнулся?       — Нет, я устал и хочу надеть хоть на чью-то еще шею ярмо остогуевших мне обязанностей.       — Ты собираешься разрушить защиту дома?!       — А ты меня держишь за идиота!       Повисла пауза, в которой слишком громко прозвучал почти восторженный вздох Хуайсана. Вэй Усянь закатил глаза, очень напоказ втянул в себя и выпустил с клокочущим звуком воздух.       — Ладно, я понял: переделкой защиты заниматься предстоит именно мне.       Ваньинь растянул губы в усмешке, копируя зубастый оскал демона:       — Я рад, что ты меня так хорошо понимаешь.       Помолчав и закончив обдирать и потрошить тушку, Вэй Усянь дождался, пока Ваньинь обустроит костер, нанизал на палочки куски мяса, смерил задумчивым взглядом Не Хуайсана — Ваньинь просто таки слышал его мысли, стоит ли еще немного попугать старого приятеля, облизывая окровавленные руки, или нет, — и просто отмылся от крови в ручье, с видимым удовольствием поплескав ледяной водой в лицо. Ваньиня передернуло: если в Юньмэне озерная, по определению более теплая вода уже была совсем стылой, то здесь, на севере, она и вовсе резала не хуже ножа — ему хватило одного прикосновения, чтоб задубели кончики пальцев. Но демону это не доставило никакого неудобства. Как не доставляла его и слишком легкая для середины осени одежда — холода он не чувствовал, а ведь раньше был тем еще теплолюбивым неженкой! Компенсируя годы, проведенные на улицах Илина, кутался в два одеяла в постели, первым надевал еще один слой одежд, стоило только летней жаре пойти на убыль...       — Ладно. Излагайте, что было на Совете, — устроившись рядом с Ваньинем и беззастенчиво привалившись к нему плечом, потребовал Усянь.       Внимательно выслушал сперва Ваньиня, после — Хуайсана, покусал губу.       — Значит, Лань Ванцзи и Лань Сичэнь в курсе. Это плохо. Но я не думаю, что вопросы будут исходить от них напрямую. И не сейчас точно. Но если тема будет поднята, я знаю, как отбить удар, — ухмыльнулся и изложил все, что надумал.       Ваньинь слушал и убеждался в который раз: его брат — гений. А Лань Ванцзи заслуживает самой суровой кары за то, что убил. Пусть он не заносил над Вэй Ином клинок, пусть не пролил его крови — он убил его своим недеянием. Тем, что не протянул руку тонущему юноше, позволил темной твари утащить его на глубину, поглотить...       — А-Инь, — плечо сжали словно тисками когтистые пальцы. — Успокойся. Сан-сюн, будь осторожен с Лань. Я послонялся по городу, пока вы там разводили говорильню, послушал людей. Говорят, глава Лань приволок в Юдоль какого-то шлюшьего сына и рекомендовал твоему брату?       — Да. Милый, учтивый мальчик, то есть, уже не мальчик, мы ровесники. Показал себя отлично, он тут уже две недели, и брат почти решил поставить его своим помощником-секретарем.       — Милый хороший мальчик, приведенный Лань и работающий секретарем, я правильно тебя понял? — медленно, четко проговаривая каждое слово глухим, рокочущим голосом, переспросил Вэй Ин, и до Ваньиня, наконец, дошло.       Дошло и до Хуайсана, он спал с лица и как-то жалобно протянул:       — Шпион? Н-но... Дагэ дружит с Лань Сичэнем уже очень давно, зачем бы ему...       Усянь хмыкнул, уткнулся взглядом в дальние, за краем долины, горы, пожал плечами:       — А какой резон был Лань Ванцзи убивать меня? С Юньмэн Цзян его орден тоже не враждовал.       — У...Убивать?       — Мечом он меня не тыкал. Просто не протянул руки, когда я тонул. Ты — и не знаешь, Сан-сюн?       — Я знал только то, что ты, Вэй-сюн, пытался вытащить Су Миншаня, по дурости утопившего свой меч, но Суйбянь не смог поднять вас обоих...       — Смог. С меча нас сдернуло тьмой, Омут выпускал ее, как щупальца, я и сам теперь так умею. Я отбивался под водой, этот Су болтался, наглотавшись воды. Мы были не очень глубоко, в какой-то паре чи от поверхности, мне бы хватило одного рывка, чтоб сбросить щупальце с ноги. Лань Ванцзи схватил Су Ше — одной рукой, вторая была свободна. Он смотрел, как меня утаскивает глубже, но не протянул руки. А потом просто вытащил своего адепта и взлетел.       Ваньинь смотрел, как Хуайсан некрасиво, размазывая сопли и слезы, рыдает, обнимая брата, и думал, что таких подробностей он тоже не знал, а теперь не знает, как сдержаться и не убить Лань Ванцзи на месте, прямо на завтрашнем собрании Совета.       — Только не натворите глупостей, А-Инь, А-Сан. Меня это уже не спасет, а драться на суше, чтобы защитить вас, там, где нет рядом воды, мне будет нелегко, — усмешка на лице брата была кривая и совсем не веселая.       — Не натворим, А-Сянь. И ты будь осторожен.       

***

      Второй день Совета начался с ожидаемого. И нет, вопрос о том, как Цзян удалось отстоять Юньмэн и Пристань Лотоса, задал не кто-то из Лань, а глава клана Яо. Ваньинь поднялся, обвел взглядом высокое собрание, отмечая и жадный взгляд Цзинь Гуаншаня, и сурово сведенные брови главы Не, известного противника тьмы, и напряженные, буквально сверлящие его взгляды братьев Лань, и все прочие, запоминая.       — Мне странно слышать этот вопрос на совете, посвященном грядущей войне. У каждого клана с достаточно длинной историей есть свои тайны и тайные клановые техники, которые берегут и не передают чужакам, не так ли? Отчего высокое собрание не требует от клана Лань обучить всех желающих технике «смертельных струн», но требует от меня открыть, как клан Цзян охраняет свои границы? Как глава клана, я не обязан отвечать на этот возмутительный вопрос и не стану. Это внутреннее дело клана Цзян. Если в грядущем противостоянии с Цишань Вэнь это потребуется, я отдам приказ применить эту технику там, где это будет целесообразно. Но раскрывать ее тайны я не намерен. Все последующие вопросы о ней, равно как и попытки назвать ее темной, я буду считать личным оскорблением. Я, как и все мои предки, следую Дао Меча и использую только светлую ци. Глава Не, прошу вернуться к обсуждению тактики и стратегии, ради чего мы тут и собрались.       Не Хуайсан улыбнулся ему из-под веера.       Лань и Яо выглядели кисло.       Глава Не кивнул и рявкнул на вздумавших противоречить глав.       Ваньинь сел, чувствуя слабость в коленях. Брат снова оказался прав, гуев гений. Повернуть против Лань их собственные грешки времен Лань И, так старательно закапываемые праведниками, что о технике самой одиозной главы их клана успел призабыть весь мир Цзянху — где Усянь о ней вообще вычитал? — было действительно гениальным ходом. Как и напомнить тем, кто смотрел на его юность, что он глава вообще-то одного из древнейших кланов. Глава тех, кто воспользовался наследием предков, чтобы победить, в отличие от тех, кто свое наследие назвал темным и в итоге истек кровью на чужом клинке, отказываясь от него.              Будущая военная кампания получила имя «Выстрел в Солнце». А когда Ваньинь достал свои карты с указанными на них крупными гарнизонами, лагерями и опорными пунктами армии Цишань Вэнь, Не Минцзюэ хлопнул его по плечу так, что едва не сломал ключицу. Но это была победа — вторая победа в войне «Юньмэн Цзян против всего мира».