Тот, кто меня хранит

      Вэй Ин провел бы весь праздничный день на крыше павильона, но у него были иные планы. Он исследовал печать, подземный ход, сообщающийся с рекой, окрестности. Оставил несколько собственных печатей, встроил в защиту Цзиньлин Тай парочку сюрпризов, пошарахался по резиденции, приняв облик какого-то неприметного служки, проник в покои главы ордена и с особым восторгом обнаружил в них тайную комнату за огромным бронзовым зеркалом, взломал защиту и с неистребимым даже смертью любопытством покопался в чужих артефактах, документах, запрещенных книгах.       Глава Цзинь, как оказалось, был тем еще затейником: не просто так разбрасывал янский жемчуг, а вел строгий учет своим ублюдкам, считая себя эталоном заклинателя. Каждый его ребенок был подробно описан, и, как можно было понять из этих записей, Цзинь Цзысюанем он не гордился, довольно бесстрастно отмечая все изъяны в его воспитании и поведении. Записи по некоторым отпрыскам были перевязаны белыми лентами, что, как Вэй Ин понял, означало умершего. Такая же лента отмечала свиток с именем Мэн Яо на нем. Ради любопытства Вэй Ин развернул его, вчитался и с трудом подавил желание отбросить, как нечто невыразимо гадкое. Уже целенаправленно вчитался в свиток с именем наследника Цзинь, отмечая, что Цзинь Гуаншань хотел видеть его супругой совсем другую деву, но решил не разрывать уже существующие договоренности, узнав о «необычайных способностях Цзян». Должно быть, это после обороны Пристани.       Если бы не предмет исследования, Вэй Ин бы испытал к главе Цзинь огромное уважение: работа была проведена просто гигантская, записи велись скрупулезно, выдавая наличие огромной сети осведомителей. Но сейчас ему Гуаншаня хотелось просто и без затей бросить в озеро, кишащее гулями, связав ему руки вервием бессмертных, и приказать тварям отъедать от жертвы кусочки медленно. Эта тварь вознамерилась и из собственного внука сделать предмет наблюдений. И ведь сделал бы! Заклинатели живут долго, а глава Цзинь еще не переступил даже порога зрелости, так что, если Цзысюань не последует традициям этого ордена и не устроит отцу несчастный случай на ночной охоте, вишневую косточку не в то горло или еще какую внезапную напасть, добраться до власти и титула главы клана и ордена ему светит в лучшем случае лет в семьдесят. Насколько Вэй Ин помнил по хроникам, сам Цзинь Гуаншань стал главой в тридцать, как раз после того, как его отец скончался от той самой пресловутой косточки. Правда, ходили слухи, что не вишня тут была виной, а амбиции молодого наследника.       Насколько Вэй Ин успел узнать Цзинь Цзысюаня, тот не опустится до подобного. На гнилой ветке в кои-то веки вырос более-менее здоровый побег. Что же... Ради счастья любимой шицзе он, Вэй Ин, этот побег постарается сберечь. Но об остальной гнили даже речи идти не будет.       Свитки — не все, только те, что касались Мэн Яо, Цзысюаня и еще парочки ублюдков, показавшиеся ему особенно интересными и многообещающими, Вэй Ин припрятал себе в рукав. Как и кое-какие книги.       

***

      Личина слуги позволила ему даже войти в сам праздничный павильон, наглухо закрывшись, издали увидеть сверток золотых и алых шелков на руках у шицзе. И увериться, что Хуайсан на праздник не явился, а Не Минцзюэ с огромным трудом держит на лице маску хмурой благожелательности. Значит, в оценке состояния А-Сана он не ошибся, но это терпит. Сперва он разберется здесь, а после поспешит в Буцзинши.       Цзян Чэн считал, что он идеально просчитал момент. Хах, если бы! Он был, конечно, в какой-то мере гением, но опыта — опыта ему недоставало. А вот у Цзинь Гуаншаня, единственного из старшего поколения всех глав Великих орденов, кто не только выжил, но и остался с прибылью после войны, было как минимум на тридцать лет больше этого опыта — в интригах, многоходовых схемах, хитрых планах. Вэй Ин мог рассчитывать только на свои силу и наглость. Что и случилось уже однажды в Безночном Городе: они с Хуайсаном буквально растоптали сразу два далеко идущих чужих плана, убив Мэн Яо. Этого им не простят, впрочем, Вэй Ин не собирался давать ни одному, ни второму комбинаторам ни единого шанса.       Убравшись прочь от павильона Безмятежной Радости, он затаился в одном из прудов, охватывая своим вниманием все доступные источники воды, подчиняя их себе и впитывая ци, собирая все силы. День празднества заканчивался. Он проследил, как первым Цзиньлин Тай покинули адепты Не во главе с Не Минцзюэ. Он был уверен, что тот не останется на ночь: состояние Хуайсана внушало его дагэ нешуточную тревогу. Что ж, тем лучше, Вэй Ину не потребуется вытаскивать из ловушки еще и их.       За делегацией Цинхэ Не пиршественную залу покидали остальные, как водится, самые незначительные гости задерживались дольше всего, но вскоре остались только члены Гусу Лань и Юньмэн Цзян. Вэй Ин был рад тому, что в этой зале был устроен крохотный декоративный фонтанчик: переместив часть своего сознания в его воду, он мог наблюдать за всем представлением из первого ряда, так сказать. Он видел и чувствовал растущее недоумение Цзинь Цзысюаня, который так и не получил пока позволения увести супругу с ребенком. Молчать слишком долго тот не стал, приблизился к пионовому трону и поклонился:       — Отец, позволь нам удалиться. А-Ли устала и А-Лина пора кормить.       — Немного терпения, сын, — Гуаншань изогнул губы в пустой улыбке. — Наши гости из Гусу хотели бы преподнести последний подарок.       Он кивнул, и Вэй Ин насторожился: Лань Сичэнь достал свою сяо, Лань Ванцзи и Лань Цижэнь призвали гуцини. Когда полилась мелодия, демон едва не зарычал, ощутив направленное воздействие ци. Этого он не предусмотрел! Он не смог сразу опознать, для чего была предназначена эта музыка, но чувствовал ее искажающее действие, и только в самом конце понял: проклятые Лань запечатали духовные силы тех, на кого были направлены музыкальные волны — брату, Цзысюаню, Яньли. Все остальные остались при своих силах. Дальше был просто балаган.       Бросившегося к сестре Цзян Чэна остановили мечи Лань Ванцзи и Цзинь Гуаншаня. Неверие на лице Цзысюаня так забавно оттеняло спокойствие шицзе! А проснувшаяся ярость позволила ему обнажить Суйхуа и закрыть собой жену и дитя, не подпуская к ним попытавшихся отнять у Яньли кроху А-Лина. Правда, ненадолго хватило Павлина — в игру снова вступили Лань, обездвижив его талисманом. Пару фэнь спустя Цзысюаня, связанного вервием бессмертных, поставили на колени, но Яньли все же не трогали и дитя из ее рук не забрали, только какой-то идиот направил на нее острие меча, за что и поплатился тут же — по лезвию, коснувшемуся розовато-золотого ореола, окутавшего шицзе, пробежали темные и светлые всполохи, перекинулись на руку, держащую меч, превращая и оружие, и плоть в мутный лед, тотчас расколовшийся, осыпаясь мелким крошевом на пол. Закричать заклинатель просто не успел: несколько мяо спустя вместо человека на полу возвышалась груда цветного льда. Замешательство и ужас заговорщиков были сладки. Увы, они слишком быстро пришли в себя. Лань Сичэнь понял, что защита артефакта-пояса действует только против материальных объектов — он был не совсем прав: Вэй Ин предусмотрел и яды, в том числе и в виде благовоний, но упустил из внимания проклятые смертельные струны, что были все же порождением ци, а не материей. И захлестнувшая горло шицзе петля золотистого света заставила Ваньиня склониться, согласиться на то, чтобы пройти в сад и призвать демона в подготовленную ловушку.       Вэй Ин только порадовался тому, что туда же потащили и Цзысюаня, не оставив его в павильоне: занятый спасением шиди, шицзе и шичжи, он мог бы забыть о Павлине. Он переместился водными путями в то русло, что соединяло пруд-ловушку и остальные пруды Цзиньлин Тай с рекой, затаился у подземной камеры, где ждали сигнала тревоги адепты, что должны были перекрыть водоток и спустить воду через огражденные печатями сливы.       В этом было упущение всех, кто его ждал: они ожидали демона во всем блеске его тьмы, и несомненно было то, что поспеши Вэй Ин на кровавый зов брата, он бы так и пришел, разорвав защиту резиденции Ланьлин Цзинь, подняв тревогу. Но разве он обязался оправдывать чужие ожидания? Вэй Ин потянулся своей силой к этим адептам — узкими острыми лучиками тьмы, что коснулась их сердец и вскипятила кровь в их жилах. Было немного жаль, что умерли они мгновенно, и жаль, что ему не удалось увидеть этого глазами, только ощущением ци. Столь тонкое воздействие осталось незамеченным, и он, метнувшись в другой пруд, затаился вновь, вслушиваясь в происходящее у ловушки.       День завершался, заговорщики нервничали: ночь ведь время всех темных сил, а им хотелось загнать его в клетку до того, как солнце окончательно скроется за крышами Цзиньлин Тай. Когда из самых затененных уголков сада потек холодный туман, задергались даже невозмутимые Нефриты, а перепуганные адепты Цзинь сбились в кучу, как стадо овец. Решив, что нагнал довольно страху, Вэй Ин вернулся в водоток и еще раз осторожно проверил печать-ловушку. Ничего не изменилось, никто из заговорщиков даже не подумал перепроверить начертание! Что ж, беспечная уверенность людей в своих способностях уже давно перестала его удивлять. Он взвихрил воду в пруду черной воронкой и прянул вверх, укрывая свой облик вуалью темной ци.