Тот, кто меня хранит

      Ваньинь во все глаза смотрел на возвышающегося над ними демона, но то, что творится рядом, тоже отслеживал. И растерянность, а позже и промелькнувший в глазах заклинателей страх заметил и даже смог понять, почему они испугались: демон проник в резиденцию, но сигнальные колокола на башнях молчали. Еще бы им не испугаться!       Молчал и демон, в плотном облаке тьмы, что окутывало его, были видны только алые угли глаз да смутный силуэт, подсвеченный сиянием печати. Все это жутко напомнило Ваньиню тот день, когда Вэнь напали на Пристань Лотоса. Сейчас нападению снова подверглась его семья, и снова демон пришел им на помощь. Мог ли Ваньинь его бояться? Мог ли желать уничтожить? Какая чушь!       — Аньхэ, это ло... — губы намертво склеило мерзостное ланьское заклятье молчания.       — Знаю, глава, знаю, — демон хохотнул — словно в воду гулко рухнула, рассыпаясь кусками, скала. — Ну? Вы меня призвали, убедились, что я демон, что дальше?       Вперед выступил Лань Ванцзи, обнажая меч, хотя зачем — Ваньинь не понимал. Неужто не оставил своей дурной затеи устроить поединок?       — Отпусти душу, что ты поглотил!       Демон рассмеялся снова:       — Ду-у-ушу? Какую же? — и вкрадчиво, шелестом ледяной шуги по камням, продолжил: — Не ту ли, что ты, второй молодой господин Лань, так щедро мне вручил?       Ах, какое приятное ощущение поднялось в груди, когда Ваньинь увидел, как перекосило этого гуева праведника! А вот Цзинь Гуаншань тут же сделал стойку, словно пес-оборотень на лютого мертвеца.       — Я ничего тебе не вручал! — слышать почти крик от этой мороженой рыбины было странно.       — Вот как? А мне показалось, именно это ты и сделал, Лань Ванцзи, не протянув погибающему в Бездонном Омуте соученику руки. Тебе было безразлично, выживет ли он, тогда, так какое тебе дело до его души теперь? Какое дело до этой души постороннему человеку?       Лань Ванцзи отступил, опуская меч. Лицо у него было пустое, словно бы он не понимал сказанного или не хотел понимать. Ваньинь подумал: да он же всегда таким был — слышал, видел и понимал только то, что хотел, остальное пропуская мимо себя или яростно отрицая и наказывая, если пропустить не мог.       Демон фыркнул, как лунма, повел головой, разглядывая заклинателей.       — Итак, сойдемся на том, что душу Вэй Усяня я вам не отдам. Что от меня может хотеть орден Гусу Лань, я догадываюсь — уничтожить, так, глава Лань?       Лань Сичэнь кивнул, свою сяо он сжимал так, что костяшки пальцев побелели.       — А что от меня нужно ордену Ланьлин Цзинь? — снова вкрадчиво спросил демон, алые глаза слегка сощурились, словно в предвкушении.       Ваньинь напрягся, ожидая знака...       — Ложись!       Прыгнуть с места, подсекая Яньли так, чтобы аккуратно уложить ее на траву вместе с ребенком, получилось просто прекрасно — словно он тренировался в этом не один день. Цзысюань упал рядом, как свалившаяся с прилавка зазевавшегося торговца копченая рыбина, но хоть упал. Над ними просвистели стрелы и несколько клинков, направленных ланьлинскими заклинателями. Глаза у цзефу были огромными и непонимающими, но недолго. Очень скоро в них взбурлили ледяными золотыми искрами злость и понимание, во что втянул его, жену и их дитя Цзинь Гуаншань.       — Щиты, Ваньинь, Цзысюань! Самые мощные, что можете!       — Ка... — ледяное прикосновение темной ци заставило вервие истлеть и осыпаться пеплом, а Ваньиню вернуло власть над его ци, как и Цзысюаню. Удивляться было не время, и они с Павлином, коротко переглянувшись, сложили печати, заключая сжавшуюся между ними Яньли и ребенка в сияющий шар их объединенной силы. Их самих облекла обжигающая холодом другая сила, окутала непроглядно-черная вода, отрезая разом все чувства.       Сдавила, едва позволяя дышать, потащила и погрузила куда-то, словно в тот самый Бездонный Омут, пронизывая иглами боли даньтянь, так что золотое ядро Ваньиня зашлось горячечной пульсацией, словно от перегрузки...       Все закончилось громким плеском разбивающейся о доски старого причала водяной сферы. Рядом в воду упал и камнем ушел на дно сам демон. Ощущение источника тьмы стремительно рассеивалось: он отплыл подальше, чтобы не зацепить все еще закрытую щитами Яньли и А-Лина. Вынырнул в добром десятке чжанов, махнул рукой:       — Глава, поднимите щиты! Пристань на осадное положение!       Это было разумное решение. Конечно, они оставили в Ланьлине сцепившихся, как бешеные псы, заклинателей Лань и Цзинь, которые после такого уж точно не сумеют объединить силы и напасть скопом на Юньмэн Цзян. Но береженого, как говорится, боги берегут. Вернее, в их варианте — один хитрый демон.       — А ты? — все-таки спросил Ваньинь.       После того, как будет поднят осадный щит, даже Вэй Аньхэ проникнуть в резиденцию не сможет.       — А я вернусь в Цзиньлин Тай, — глухо рассмеялся тот. — У меня остались незаконченные дела и беседы, которые стоит завершить. Не беспокойся, глава Цзян, я — вода.       Ваньинь кивнул.       Он уже научился доверять брату в этом. Верить в его силы и в то, что он вернется.       Вернется, зная, что нужен здесь.       Что здесь его ждут.