Тот, кто меня хранит

      Вода знала все.       Вода озера Билин смеялась, рассказывая своему господину, как барахтались в своих белых одеждах три заклинателя, не разумея, где верх, а где низ, и как выплыли двое, а третий... Третий так смешно пускал пузыри, ругаясь даже за миг до смерти. Аньхэ скользнул вместе с течением туда, где на дне упокоился труп Лань Цижэня, брезгливо покружил вокруг — ему не нужна была падаль в его озере. И вода, повинуясь, подхватила тело и повлекла прочь, против течения, мимо Цайи, рисовых террас, лесов и холмов, пока не вышвырнула на пристань Гусу, как клок гнилых водорослей. Аньхэ вышел из воды в глухом закутке меж стенами домов, стиснувших реку многочисленными каналами, преобразил одежду в повседневное серо-черное ханьфу, потолкался в набежавшей на труп толпе, проследил, что черный вестник к главе Лань был отправлен, и вернулся в воду.       Он знал, что Юньшен Бучжичу окружает достаточно мощный барьер, но, как и барьер Цзиньлин Тай, он не стал бы для него помехой: душ ланьских заклинателей в свое время он поглотил тоже довольно. Однако если в Ланьлин Аньхэ наведывался достаточно часто, то Юньшен был для него пока что территорией почти неизведанной. За время учебы он мало что успел увидеть, несмотря на все свои прогулки — слишком уж часто маячила поблизости каменная рожа Лань Ванцзи, чтобы прелесть познания неизведанного мгновенно покидала, сменяясь азартом поддразнивания и попытками вывести эту нефритовую глыбу хотя бы на разговор. Так что впереди Аньхэ ожидала осторожная разведка.       Он помнил, что на территории, огороженной стеной, было великое множество источников воды. И знал, что никакая вода не может быть заперта, ручьи и речки Юньшена питались снеговыми шапками и высокогорными озерами, но стекали в Чанцзян. А барьеры от нечисти, подобные тем, что окружали Пристань Лотоса, были и оставались уникальными — только мастера главной ветви Цзян умели ставить их так, чтобы полностью перекрыть в том числе и водный путь. Любые другие — за время войны Аньхэ насмотрелся на множество — оставались проницаемы именно там, где с территории резиденции истекала или протекала сквозь нее проточная вода. Именно затем на такие водные жилы ставили мощные решетки, подвешивали на них сигнальные заклятья и обновляли раз в неделю, не реже — вода смывала не только тьму. Так что ему нужно было отыскать, в каком месте выходит из-под земли тот самый холодный источник, в котором так любят медитировать адепты Лань, разобраться, есть ли на истоке решетки и заклятья, и подготовить месть.              Аньхэ давно уже метался между двумя решениями: обратить Лань Ванцзи в нежить, разумную, но не имеющую своей воли; или просто убить, обставив это как несчастный случай для всех? Он мог сделать и то, и другое. От первого его потихоньку отвращало осознание того, что Не Хуайсан, увидев рядом с ним обращенного Лань, будет пить уксус шэнами, даже зная, что это не имеет смысла. Настолько извращенным, чтобы питать страсть к мертвому врагу, Аньхэ не был и становиться не собирался. Второе было, по сути, показухой для несведущих. Скорее всего, в ордене Гусу Лань о нем знали не все, а только верхушка клана. То есть, Лань Сичэнь и Ванцзи, уже покойный старик Цижэнь и наверняка еще пара-тройка старейшин. Рядовых адептов в такие подробности посвящают в последнюю очередь, хотя уверенным он быть, конечно же, не мог. А это значило и то, что, разведав путь на территорию резиденции, он обязательно пошляется по ней в чужом облике и погреет уши и глаза. Но только в том случае, если охранный купол не будет поднят. Узнать это, не добравшись до самого Юньшена, было нельзя, и Аньхэ опустился на дно, «принюхиваясь» к струйкам течений.       Обычный человек мог различить их только разве что по температуре — холоднее или теплее. Совершенствующийся сказал бы, насколько разнится насыщение того или иного течения ци, и какая она, но назвал бы только пять видов. Аньхэ чувствовал и отличал каждую тонкую струйку, влившуюся в общий поток. Он мог назвать точное число притоков реки — от самых крупных до крохотных родников, едва сочащихся сквозь камни. Он не мог сказать, что помнит запах и вкус вод холодного источника Гусу, неоткуда ему было его узнать в той мере, что доступна демону. Но уж отличить присущую Облачным Глубинам ци — вопреки всему привычному холодную и отдающую горечью, хотя это обычно называли характерными признаками инь, а не ян, — он мог.       Вскоре он ее и отыскал, и неторопливо проследовал по этой нити. Ручей, питающий холодный источник, оказался не так уж и мал, и, что едва не насмешило Аньхэ, истекал из-под земли далеко за пределами огороженных стеной территорий. Путь, словно гостеприимно распахнутые ворота, был абсолютно свободен: гусуланьские параноики даже не подозревали о нем, и потому никаких заклятий и решеток на русле ручья не было. А неудобства странная янская ци демону не приносила, хотя он помнил, как неприятно ему было окунаться в воды «целительного источника» при жизни. Впору было задуматься — а светлая ли это энергия? Или... уже не очень?              Аньхэ ощутил слегка расступившиеся стены и осторожно поднялся на поверхность, почти сразу понимая, что попал в пещеру, возможно, как раз в той горе, рядом с которой притулились каверны холодного источника. Что-то он, вроде бы, даже слышал о них, подслушивая по обыкновению разговоры хозяев Юньшена, то есть, адептов Гусу Лань. Напрягшись, он смог вспомнить название: Ханьтань. Не то место для самой крайней степени жесткости уединенных медитаций, не то место заточения неугодных.       Он всплыл и мягко открылся энергии этого места, едва не оледенев от плеснувшей по его жилам смеси отчаяния, ярости, неприятия, желания бунта... Казалось, здесь даже камни были пропитаны этим всем.       Эхо подхватило тяжелый, булькающий смех демона: благочестивейшие из совершенствующихся, праведники из праведников — медитируют в отравленном источнике! Причем ими же самими и отравленном!       Стоило ли ему вмешиваться в течение судьбы, или просто сесть на берегу Чанцзян и ждать, когда река принесет ему трупы врагов? Ведь с такими вводными долго Гусу Лань не протянет, как орден, следующий Пути Меча. Но это «скоро» — по меркам демона, а для людей могли пройти десятки лет. Нет, он не мог и не должен был рисковать и оставлять все на самотек.       

***

      Все реки — одна река.       Если отравлен один источник, яд распространится и на другие, те, что рядом. Защитой от того может стать мощный источник чистой светлой энергии ян, «вена дракона» — природная жила, объединяющая несколько источников, или крупная серебряная жила. В горах Гусу источником ци был именно холодный источник, который глупые люди сами много веков отравляли своей злобой, в итоге исказив его чистоту. Должно быть, отсюда и проистекали все странности и проблемы в первую очередь правящей ветви, ведь именно в сам источник рядовым адептам соваться не то чтобы запрещалось, но не рекомендовалось — мест, где можно помедитировать и искупаться, на территории Облачных Глубин можно было найти десятки.       Главы Лань считали свой источник святым.       Они же считали свою защиту достаточной, хотя нападение Вэнь Сюя еще до начала войны показало всю несостоятельность этого утверждения. Но когда Аньхэ выбрался из бассейна самого источника, он не ощутил даже малейшего колебания защиты: осадный купол над Облачными Глубинами не был поднят!       Аньхэ не мог упустить такой шанс. Он помнил, что в Буцзинши его ждет сгорающий от лихорадки, вызванной долгой разлукой, А-Сан, но знал, что молодой заклинатель справится и дождется. А когда ему еще мог предоставиться такой шанс — пошататься по чужой враждебной территории почти в открытую? Тем более сейчас!       Он слышал приглушенный шум от ворот. Должно быть, человек из города с вестью о найденном теле Учителя Лань добрался, наконец, до Юньшена. Тем лучше! Все старшие и ответственные будут сейчас заняты им, наверняка и Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи, и какое-то количество старейшин встанут на мечи, чтобы спуститься в Гусу и забрать тело. Но спуститься-то быстро, а вот вернуться с телом не так и просто. Если, конечно, они не воспользуются талисманами. Но Аньхэ отчего-то казалось, что торопиться никто из Лань не станет. Все будет очень чинно. Возможно, они даже не станут подниматься тотчас, а сперва приведут тело в порядок в похоронном доме.       Неопределенность Аньхэ немного беспокоила, но он махнул на нее рукой: обернуться туманом и улизнуть он успеет в любой момент. Прямо сейчас его интересовала библиотека и сокровищница клана Лань.