Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы

Тудун- тудун Знакомый стук колес, Хенджин не в первый раз просыпается так. Яркое солнце бьет хлеще будильника. Джинни всего пару часов назад валялся в цветах, а теперь под его затекшей шеей только холодное железо вагона. Но на этот раз, с открытием глаз Хенджина, трамвай не останавливается, а продолжает ехать. Окна непривычно разукрашены в причудливый узор: белые полупрозрачные полоски то разъединяются, то слипаются вместе, сохраняя быстрый темп. Они бегают по всему стеклянному полотну, оставляя небольшой шершавый отпечаток на, помятых сном, щеках Хенджина. Оказалось, это всего лишь вода, много воды, трамвай остановился прямо посередине огромного озера. Хенджин спросонья не спешил выйти, он сел на полюбившиеся ступеньки, снял обувь и свесил голые ноги в голубую, кристально чистую воду. Пальцы нащупывали гальку, на которую, видимо, и опирались рельсы, красные, серые, белые камушки прекрасно просматривались сквозь тонкий слой воды, бодрящий Хенджина, возвращающий его обратно в мысли. А как он, собственно, здесь оказался? Хенджин прекрасно помнил, что вчера точно заснул в поле, помнил как светились светлячки, помнил шуршание бабочек в банке, как он засыпал чувствуя колоски, щекочущие его лоб, или не колоски? Хенджин помнил поцелуй Феликса. Этот маленький, волшебный мальчик успел так быстро его очаровать. Он словно рассыпался сквозь пальцы, невозможно было разгадать его замысел, как только тебе кажется, что ты что-то понял, он выкидывает нечто совершенно новое, нестыкующиеся ни с предыдущими догадками, ни с чём-либо что ты когда-то знал в своей жизни. И где этот мальчик сейчас? Видимо, Хенджин уже никогда не заглянет внутрь его души, не разгадает его секрет, потому что Феликс остался в поле с цветами, пытающими на закате, и бабочками, запертыми на пару секунд в банку. Хенджин все еще хотел разгадать Феликса, хотя бы узнать его получше, но нужно идти дальше, даже не идти, а плыть. Хенджин быстро снял школьный пиджак и вытащил из брюк небрежно заправленную рубашку, придется оставить хоть какую-то сухую одежду на суше. Легкая ткань, намокнув, слегка тянула Хенджина к каменистому дну, а вода щекотала пятки. Хван быстро доплыл до ближайшего берега. То же самое поле, но цветы теперь его не украшали, они словно ушли с Феликсом, оставя после себя только желтую выгоревшую траву. С волос Хенджина стекали капли, а рубашка нагло просвечивала, выдавая все рельефы хрупкого тела. Идеальную гладь бежевого поля нарушал лишь один холм, а на нем, кажется, стоял дом. Слишком маленький, без окон и без крыши, странный. Хенджину ничего не оставалось. Босые сырые ноги больно пробивали маленькие камушки и острые травинки. Покой, единение с природой, странное чувство для Хенджина. Он без труда шел по полю, усыпанному золотистыми остатками травы, от чего оно выгорело? Пепел давно улетучился, словно его здесь и никогда и не было, а рядом все еще плескалось озеро, поэтому казалось, словно это место всегда было таким, одиноким и пустым. Дом приближался на горизонте, и вместе с этим прояснялось, что это не дом и не будка, это был лифт. Куда? Пошерканный, ржавый, заброшенный как и это поле, Хенджин слабо надеялся, что его старые механизмы еще могли работать, но зашел внутрь. Он провел рукой по железным стенам, оставив на них еле зримые капельки, окинул взглядом кнопки: один, пять, десять. Этажей оказалось одиннадцать, но последний отличался, он был выкрашен в красный, а рядом напечатана надпись: Hell. Лифт в ад? Хотя чему удивляться, в этом месте могло быть что угодно. Хенджин еще раз провел пальцами по панели управления и выбрал последний этаж. Двери захлопнулись резко, как в ловушке, а за спиной послышался грохот шестеренок, лифт тронулся вниз. Немое ожидание продлилось минут пять, лифт ехал неспеша, каждый раз пугая, то грохотом, то скрипением тормозов. Лишь бы он не остановился и не застрял по пути, тогда Хенджину и правда было бы суждено умереть здесь. Но мысли материализуются, и это пугает. Лифт затормозил резко, но вместо ожидаемой последней кнопки, загорелась пятая и двери открылись откуда- то из мрачного ночного леса. Хенджин уже хотел выйти, но его остановил загадочный знакомый силуэт, стоящий в проходе. Небольшой, не выше хенджина, смотрящий куда-то в пол, будто боясь поднять глаза. И как только свет тусклой лампы лифта озарил лицо тени, Хенджин понял, что в лифт зашел не незнакомец, который мог оказаться и убийцей, и призраком, а всего лишь его старый приятель- одноклассник Чонин. Не то чтобы они сильно общались, но видеть знакомое лицо- приятный подарок в этом суровом месте. Но они не поздоровались, продолжили немое молчание. Чонин оперся о противоположную стенку лифта и стал ждать когда закроются двери. Он был тоже потрепан: босые ноги, вставшие прямо в лужу, что когда-то стекла с рубашки Хенджина, рваные джинсы, запачканные в чем- то багрово- коричневом, обычная футболка, растрепанные черные волосы и руки, тоже испачканные странной грязью. Взгляд Хенджина застыл на них, это не просто была грязь, она была вязкой, липкой и удивительно яркой: как только свет попадал на нее, она мельком отбоестывала красным цветом. Руки Чонина были в крови. — Не пугайся.— голос Яна был холодным и спокойным, а сердце Хенджина, кажется, уже готово было выпрыгнуть и улететь в шахту лифта.— Я не буду тебя убивать, Хенджин. Чонин был невидимкой в школе. Спокойный, прилежный мальчик из самой обычной семьи. Идя по коридору не всегда можно было его заметить- он легко сливался с толпой, оставаясь скрытным наблюдателем, а не активным участником. С Хенджином они иногда сидели вместе, например, на химии. Тетрадка Чонина, в отличие от Хвана, всегда заканчивалась быстро, а конспекты плотно наполняли ее страницы. Ян охотно помогал ему с домашкой и иногда даже гулял с ним после школы. — Пройдешься со мной до дома сегодня?— Мягкий высокий голос послышался откуда- то из-за спины сразу после школьного звонка. Урок химии был последний, а Хенджин как обычно бездельничал сегодня. — Да, почему бы и нет. Школьный порог, цветастый май, здание школы обретает второе дыхание с приходом весны. Чонин и Хенджин только вышли из дверей и остановились погреться на солнце, но быстро потоптались дальше. Обогнув школу, им двоим еще предстоял недолгий путь через дворы и гаражи, так не только было быстрей, но и атмосфернее. Приятно видеть наконец зеленые деревья после хмурой, тяжелой зимы. Но неприятно встречать посторонних людей, особенно когда уже натерпелся их в школе. — Хван Хенджин! Нам тут нашептали что ты педик и в рот берешь. Знакомое лицо появилось перед ними, храня за спиной еще десяток точно такой же противный толпы. — Бан Чан, отстань, а И надо же было отдуваться ему именно на Хенджине. Непонятно было чем он ему так не угодил, но издевки не прекращалось уже год, если не больше. Хван жил своей жизнью и почти никогда не отвечал Чану, а он раз за разом продолжал выслеживать его после школы. — Может тогда и у меня отсосешь?— Толпа сзади разразилась противным смехом, а Бан Чан встал в стойку, как будто Хван тут же присел на колени и уже готовился расстегнуть ширинку. Хотя о чем тут говорить, разве Хенджин кому-то отсасывал? Он и не влюблялся толком. — Иди нахуй.— Хенджин уже развернулся и хотел было потащить за собой Чонина, стоящего в оцепенении где-то за его спиной, как вдруг, ожидаемо, Бан Чан схватил Хвана за плечо. — Говорят, педикам нравится принуждение, я прав, да? Хенджин обернулся и абсолютно безэмоционально посмотрел в обиженные глаза Криса, он не хотел тратить на него свою энергию. — А ты случаем сам не педик? Секунда молчания и пинок в живот. И еще один и еще. Скула разбилась быстро, а ребра стояли стойко, не треснув ни разу, а может Бан Чан туда и не метил. Живот крутило от синяков а асфальт царапал руки. Чонин попытался что-то сделать, Хенджин даже слышал его крики, но Яна быстро откинули в сторону и оставили наблюдать. Голова Хенджина моталась из стороны в сторону: удар и в право, еще один, и она отклонялась влево, совсем плюшевая и поддатливая. И только когда Бан Чан насытился и выплеснул всю свою злость, смешанную с обидой, а кровь уже залила белую, только сегодня выглаженную рубашку, он отступил, но напоследок плюнул, не попал в лицо, а лишь на асфальт. — Жалкий педик, знаешь кто нам это рассказал?— в ответ лишь молчание.— Твой дружок Минхо.— Чан еще раз фыркнул что-то непонятно и отступил обратно, традиция избиения на сегодня сохранена. Весеннее солце светило в зажмуренные глаза еще пару секунд перед тем как Чонин подбежал ближе.— Джинни, ты как?— Руки парня треслись, бегали по избитому телу Хенджина.— Я пытался их остановить, Джинни, пытался, прости меня— голос Чонина дрожал, было слышно как к нему подкатывали слезы— Если бы я был сильней, я бы остановил их, если бы я был.

***

— Помнишь каким я был раньше?— Теперь Хенджин не верил, что на руках того Чонина, который когда-то не в силах был остановить Бан Чана, не самом сильного, но до жути язвительного парня, теперь была толща крови. — Джинни, Я не хотел. Ни тогда ни сейчас. Но я был таким.. жалким и маленьким парнишкой.— Хенджин почти не дышал, он вжался в стену, но смотрел на Чонина ясно, опасаясь. Двери лифта с грохотом раскрылись, от неожиданности Хенджин вздрогнул, но не отвел взгляда. — Посмотри на меня, я стал сильнее.— Последнее слово прозвучало с ухмылкой. Чонин поднял свои темные, теперь уже до жути пугающие, пробирающие на мурашки, глаза на Хенджина и кротко улыбнулся. Ян вышел на десятом этаже, оставив в луже на полу почти незаметные красные пятна. Что было в том лесу на пятом этаже? Хенджин не успел закончить мысль как двери снова распахнулись. Поле, просторное, фиолетовое поле за пределами лифта. Хенджин еще не в силах остановить тяжелое дыхание, но он делает шаг из лифта, неуверенный и трясущийся. Кажется, будто это и было то, чем стало поле на первом этаже. Раньше оно цвело, а ветер шелестал сиреневые макушки. Раньше оно жило. Вдали тоже виднелось озеро и Хенджин интуитивно направился к нему. Но только он сделал пару шагов, как краем глаза уловил чей-то синий блеск на небе. Подняв голову, сознание Хенджина упало, даже не упало, а перевернулось. Вместо неба наверху были выстроены дома: небоскребы, маленькие каменные здания, что-то похожее на школу где Хенджин учится, или это она и была. Приглядевшись, оказалось, что на небе висел родной город Хвана. Он нашел дорогу по которой шел в школу, трамвайные пути и те самые дворы и гаражи. Хенджин еще долго не мог ни оторвать взгляда, ни опустить голову, но ноги несли его к озеру. Он остановился как только почувствовал воду между пальцев. — На что ты смотришь?— Хенджин наконец опустил голову. Снова приятная встреча, снова с одноклассником. Хан Джисон сидел около озера на пледе в окружении фруктов и сладостей. — Хан.. Привет— прозвучало немного неуверенно, Хенджин решил вести себя на чеку, всё-таки он еще не увидел ладоней Джисона.— А ты разве не видишь? — Чего? Облаков? Хенджин еще раз поднял голову, убедился, что из неба все так же росли небоскребы, но Хан почему-то их не видел. — Садись, можешь есть сколько хочешь, тут много.— Одежда Хенджина все еще была немного мокрой и оставила влажный след на пледе. Хан выглядел немного потерянным, его взгляд почти не сдвигался с озера, а глаза были на удивление грустными. Джисон не сиял как обычно, в школе он всегда создавал настроение всему классу разными шуточками, кривлянием. Иногда он был язвой, быстро надоедал, но не для Минхо. Все знали про них и принимали. Школьная, невинная и невероятно нежная любовь, на которую даже не посигался Бан Чан. Джисон был словно солнцем, дарящим тепло и уют, а Минхо луной. — Почему ты тут сидишь?— Хенджин был невероятно голоден и без упреков потянулся к пирогу, лежащему в окружении пирожных, яблок и голубики. — Я жду Минхо— Хан тяжело вздохнул — О как! А где он? — Опаздывает, но я его подожду Вот для кого разложены сладости, не трудно было догадаться. Но Хенджин уже уплетал их за обе щеки, некультурно смахивая крошки прямо на плед, Хан не ругался. — Знаешь, я всегда вам завидовал. Хан усмехнулся, опустил глаза в землю, засмущался. Солнце невероятно красиво бродило по воде, как по тропинке, выстраиваясь в дорожку, ведущую прямо Хенджину в глаза. Неизвестные фиолетовые цветы не просто шуршали на ветру, а как будто создавали музыку, играли ароматами, пленящими нос. Снова спокойствие. И хоть до родного города Хенджина, казалось, можно было и рукой дотянуться, но он не хотел возвращаться, даже поднимать голову. Здесь в этом месте все синяки на животе Хенджина как будто зарастали и не нужно было беспокоиться ни о чем, даже еда легко приходила к нему в руки. — Я тоже никогда не верил что могу встретить кого-то кто полюбит меня так же как Минхо.— Щеки Хана розовели, словно нагретые солнцем.— Он свалился на меня как будто с луны, весь такой звездочный и волшебный. Оставлял мне поцелуи на ночь, заставляя мой лоб сиять словно галактика. А я встречал с ним рассветы. Мы пили малиновый чай из огромных кружек и свешивали ноги в это озеро. Еще холодное после ночи. Хан мог бы стихи слагать о Минхо, читать их ему на ночь. Хенджин тоже хотел писать стихи. — Ты любил кого-то так же? Хан знал ответ, но он не хотел задевать Хенджина. Слова сами вырвались и оборвались как только прозвучали. — Прости Хенджин почувствовал как ноет его сердце, заливается жаром, но не таким как Джисон, чужим. Что-то непонятное происходило с Хваном. В его жизни в принципе никогда не было такого слова как любовь. Отец ненавидел его, Бан Чан каждый день избивал после школы. Чонин пытался помочь Хенджину, окружить его заботой. Он жертвовал своими часами чтобы объяснять химию, гулял с Хваном после школы, но тот прочно запер свое сердце. Апатия- лучшая защита. Нет чувств- нечего ранить. Хенджин сохранял спокойствие под криками отца, под кулаками Чана. Но это было не то спокойствие, которое окружало его сейчас. Место в которое попал Хенджин тянуло на откровение, обливало его с ног до головы, заставляя его сердце раскрываться, словно цветы поздней весной. Словно это поле. — Я пожалуй пойду, Минхо всё-таки скоро придет.— Хенджин тяжело поднялся, его чувства были сложными, невыносимыми, они тянули на землю, словно камень тянет вниз утопленицу. — Надеюсь..— Опять грустный вздох.— Прогуляйся вокруг озера, оно сегодня особенно красиво. Почему бы и нет? Ноги Хенджина залились прохладной водой, а Хан остался где-то в далеке, сидел и все так же ждал Минхо. Тина кружилась на воде, а водомерки прыгали своими длинными лапками, оставляли тонкие, стеклянные круги. И правда красиво. Хенджин разглядывал дно, прозрачная вода не прятала рыб, пугающихся шума от босых ног, не скрывала камней, острых с одной стороны, но по нежному гладких с другой. Не спеша перейдя на противоположный берег, Джсион уже казался маленьким одиноким силуэтом, даже не докричаться, не доплыть. Хенджин присел на небольшой отступ земли, возвышающийся над водной гладью и свесил мокрые ноги. Брызги летели, радовали Хенджина, сияли на воде и на больших камнях. Но.. один из них был не камень? Хван насторожился, сузил на секунду свои глаза и тут же распахнул их в страхе. Это не камень и не тина, это было нечто, медленно подплывающее прямо к ногам Хенджина. Он отдернул их обратно на берег, но зря, оно не спешило подниматься и даже двигаться как- то кроме того чтобы медленно дрифтовать к берегу. Приближаясь, на нем просматривалась рубашка, пиджак, знакомые брюки и пятна мешающие взору. Они растекались по воде, заливали ее пугающим, снова красным, цветом. Подплыв совсем к краю и стукнувшись о землю, нечто атаковало Хенджина ужасным, тухлым запахом. Сквозь толщу воды сияло лицо, бледное как луна в самую темную ночь и полностью искровавленное, мертвое. Хенджин узнал его. Это было лицо Минхо.