Tokyo ghoul

      Иногда ему нравится снимать свою красную маску и белый плащ, надевать обычную одежду и бродить среди людей.       Благодаря своему высокому росту он возвышается в толпе невысоких японцев, медленно рассекая поток людей. Кто-то жадно косится на него, привлеченной его необычной внешностью альбиноса, другие просто двигается мимо, занятый только собой.       Приятно думать, что ему нужна всего минута, чтобы разорвать на куски каждого в радиусе десяти метров. Они и понять не успеют, что произошло. Люди такие неосторожные. Многие из них даже не задумываются, что являются всего лишь пищей для таких, как он.       Эти мысли бродили неспешным тягучим потоком в голове Татары, пока он двигался по оживленной токийской улице средь бела дня. Офисный планктон спешил на обед.       Где-то рядом раздался звонок телефона, и к своему удивлению мужчина услышал, как кто-то ответил по-китайски: — Wei! Zao! Hao jiu bu jian! Zen me yang?       Родная речь резанула по сердцу, напоминая о брате. Он повернулся и увидел спину удаляющейся девушки, которая оживленно болтала по-китайски по видеосвязи.       Странное чувство заставило мужчину двинуться за незнакомкой.       К его удивлению она оказалась практически такой же высокой, как и он — сантиметров сто восемьдесят точно. Ее одежда, состоящая из голубых джинсов и обычной белой футболки, была простой, но выгодно подчеркивающей стройную фигуру. По спине девушки рассыпались длинные волосы русого цвета. Под мышкой она держала какую-то книгу. Легкий апрельский ветерок, развевающий ее волосы, принес к нему запах цветочных духов, в которых превалировал аромат розы. Его тонкое обоняние гуля позволило почувствовать и ее естественный запах, от которого рот наполнился слюной.       Татара нагнал ее, когда та остановилась перед пешеходным переходом, пережидая красный цвет. Занятая разговором она не заметила, что кто-то наблюдает за ней. У мужчины была возможность скосить взгляд и разглядеть лицо потенциальной добычи. Брови вразлет такого же цвета, как и волосы, глаза небесно голубого цвета, маленький аккуратный носик и пухлые губки придавали ее лицу налет невинности.       Конечно, она оказалась не китаянкой, и даже не азиаткой. Хоть и говорила довольно бегло, но некоторые звуки и не всегда верные тона свидетельствовали о том, что она иностранка. А высокий рост и холодная красота выдавали представительницу североевропейских или славянских народов.       Следуя за потенциальным обедом, он гадал: шведка, норвежка, немка, а может русская?       Между тем девушка свернула в безлюдный, заросший парк. Она явно хотела срезать путь, двигаясь в сторону местного университета. Казалось, обстоятельства играют ему на руку.       Незнакомка закончила разговор, и начала убирать телефон в сумку. Книга выпала, с громким звуком шлепнувшись на землю.       Девушка повернулась поднять ее и вскрикнула от удивления, увидев в двух шагах позади незнакомого человека. Татара нагнулся за книгой. Боль тоненькой иглой заныла в сердце — это оказался томик стихов Ли Бо, любимого поэта его мертвого брата. Тот никогда не расставался с книгой, вроде этой, часто перечитывая любимые стихотворения. — Вам нравится Ли Бо? — спросил Татара по-китайски.       Настороженное выражение исчезло с лица незнакомки, сменившись улыбкой: — Вы — китаец? Да, мне нравится. Но это очень сложно. Пока я была в Китае, часто спрашивала у друзей значение незнакомых слов. — Вы учили там язык? — Полтора года. Я в Японии всего две недели. Честно говоря, так привыкла думать по-китайски, что мне сейчас сложно перейти на японский.       Татару поразила ее открытость — та отвечала на его вопросы со спокойной улыбкой. И его странная внешность не беспокоила ее. Она не отводила глаз с притворным тактом, но и не пялилась с жадным любопытством.       Мужчине почему-то расхотелось есть. — Вы не азиатка, — сказал он.       Она покачала головой: — Нет. Я из России.       Вот оно что. Значит, одна из его догадок оказалась верной. — Из далекой и холодной России, — сказал задумчиво он.       Ее улыбка стала шире, открыв два ряда красивых белых зубок: — Вы даже не представляете, насколько правы сейчас. В детстве я жила в Норильске. Почитайте на досуге про этот город. Очень удивитесь, в каких местах способны жить люди.       Говоря это, она глянула на часы, и на ее лице появилась тревога: — Я же опаздываю на пару! Разрешите?       Татара не понял, что она спрашивает, а потом осознал, что так и сжимает в руках томик Ли Бо. Он протянул книгу девушке, но из руки не выпустил. Она ухватилась со своего конца, но поняв, что он держит крепко, вопросительно подняла брови. — Как Вас зовут? — спросил мужчина. — Анна. А вас? — Татара.       На лице русской девушки возникло озадаченное выражение, и она переспросила: — Татара? А дальше? — Просто Татара. — А у Вас уникальное для китайца имя.       В этот момент он, наконец, отпустил книгу. — Мне правда нужно бежать, — сказала девушка извиняющимся тоном. — Была рада поболтать с Вами. Честно говоря, после Китая мне сложно адаптироваться в Японии. Приятно было встретить кого-то близкого по духу.       Она уже практически повернулась, чтобы продолжить свой путь, когда из него вырвалось: — Анна, хотите как-нибудь попить кофе?       На лице девушки мелькнуло озадаченное выражение. Кажется, она впервые за время разговора вгляделась в него. А, может, наконец, почувствовала ауру холодной угрозы.       Но это быстро прошло — улыбка вернулась на лицо девушки. Она вытащила блокнот из сумки и, быстро чиркнув номер телефона, сказала: — Позвоните мне как-нибудь, Татара. А теперь мне точно нужно бежать!       И припустила бегом. Глядя, как слаженно работают ее точеные ноги, а ветер развевает длинные волосы, Татара отчего-то ощутил чувство утраты.       Прошло несколько дней, а он так и не позвонил. Но никак не мог выкинуть ее из головы. Поэтому пошел к университету, и стоя в тени деревьев, дождался, пока девушка выйдет с занятий.       Она возвышалась среди однокурсников. Ее открытое улыбающееся лицо так и влекло к себе. Татара видел, как вслед ей оборачиваются студенты мужского пола. Почему-то этот факт вызвал внутри мужчины глухое раздражение, и он нахмурился.       Не заметив его, Анна скрылась в соседнем здании.       А он приходил еще пару раз, чтобы вот так же мимолетно увидеть ее.       Кажется, Это заметила его странные отлучки. В один из дней она подошла к нему в убежище Древа и начала, невинный на первый взгляд, разговор: — Знаешь, Татара, я здесь почитала про Россию.       Он сразу же напрягся, а та продолжила с насмешливой улыбкой: — Очень странная страна. И такая недоброжелательная по отношению к нам, гулям. У них в каждом общественном здании, в каждом магазине — одним словом, везде, стоят сканеры RC клеток. Представляешь, там практически не осталось гулей. CCG и не снились усилия России, приложенные для уничтожения наших братьев.       Внутри Татары поднялось неприятное чувство — как бы предан он не был Это, но невозможно было отрицать, что она всегда найдет как побольнее ударить. И всё про всех знает!       Как бы в подтверждении его слов Это продолжила: — А ты знал, что отец этой девочки является одной из ключевых фигур в партии, которая продвинула закон о полнейшем уничтожении гулей?       Образ улыбчивой Анны вдруг налился черными красками. Но мужчина сказал спокойно: — Не понимаю, зачем ты мне это говоришь.       На лице Йошимуры появилось хитрое выражение: — Правда, не понимаешь? Слушай, а ты хочешь ее съесть? А, может, сначала переспать с ней, а потом съесть?       Он молчал. Это воскликнула с притворным ужасом: — Неужели сначала полакомиться её самыми нежными частями, а потом, пока она еще живая, поиметь?       Может, в воображении Это данная картина и выглядела соблазнительно, но ему так не показалось. Он сказал все еще спокойным тоном: — У всего есть свои границы.       Она улыбнулась своей жутковатой детской улыбкой: — Как скажешь. Ты можешь развлекаться, как пожелаешь. Пока это не вредит нашему делу.       Остаток дня он прокручивал в уме слова Это. Странная злость закипала внутри. Уже было восемь часов вечера, когда он оказался у университета.       К его удивлению через пару минут оттуда вышла Анна. Ее лицо выглядело уставшим и осунувшимся.       Татара отступил в тень, и она прошла мимо него. Но, кажется, даже если б он стоял прямо перед ней, она бы не заметила.       Мужчина двинулся за девушкой. Он еще не решил до конца, съест ли ее, изнасилует или не тронет вовсе. Противоречивые чувства кипели внутри.       Она устало шла через парк. Вокруг не было ни души. Держась в тени деревьев, Татара почему-то раздумывал с тревогой, что поддавшись усталости, Анна выбрала самую небезопасную дорогу.       Вдруг трое парней перегородили ей дорогу. Обесцвеченные волосы, татуировки и кожаные куртки выдавали в них янки. Татара втянул носом воздух и даже издалека определили, что те — люди.       Один из хулиганов, поигрывая карманным ножиком, сказал развязно: — Какая девочка. Да еще и иностранка. Одна в такой поздний час.       Анна парировала довольно спокойно: — Мне не нужны проблемы.       Ее японский оказался таким же хорошим, как и китайский.       Тройка похабно заржала, и один сказал: — А вот мы не против проблем, если можно будет распробовать такую шлюшку, как ты.       Внутри Татары поднялась ярость и пришла мысль: разорву уродов!       Анна вздохнула и вытащила из сумки телескопическую дубинку. Бросив сумку на землю, она раскрыла дубинку хлестким жестом и сказала с угрозой: — Вы еще ничего не сделали и можете уйти отсюда невредимыми.       Те напряглись, и начали окружать девушку. Анна напала первой — четкими, выверенными движениями она била по уязвимым местам, одновременно ловко уходя от ударов противников. Ее длинные, сильные ноги не отставали от рук.       Татара засмотрелся, с издевкой думая, что ей совсем не нужна его помощь.       Через пару минут всё было кончено — нападающие со стонами боли и разочарования валялись на земле, поверженные и пристыженные.       Девушка подняла свою сумку, убрала туда дубинку и быстрым шагом направилась прочь из парка.       Она прошла буквально в метре от Татары, прячущимся за деревом. Один из нападавших все-таки задел ее, прорезав ножом рукав куртки и поцарапав предплечье до крови.       Мужчина слышал, как Анна пробормотала по-китайски: — Вот козлы, любимую куртку порезали.       Запах ее крови, чарующий и манящий, ударил в нос Татаре. Но к этому моменту он уже понял, что ни за что на свете не съест ее. Чувство вожделения полностью победило голод.       А вот те трое вполне подходили для ужина. Их участь оказалась ужасающе незавидной. Татара утащил их в ближайший канализационный люк и расправился со всеми тремя, хорошенько наевшись. А потом спрятал останки так далеко, что пройдет еще очень много лет, прежде чем кто-то наткнется на их скелеты. Ведь подземные стоки и тоннели, расположенные под городом, всегда были вотчиной гулей.       На следующий день он позвонил Анне. Она ответила после третьего гудка: — Мущи-мущи. — Анна, — сказал он только. — Татара-сан? Это Вы? — говорила девушка по-японски.       Почему-то этот факт показался мужчине неприятным, и он сказал резковато: — Зачем ты добавляешь сан? И говори по-китайски.       Хмыкнув, она перешла на китайский. — Вы кажетесь злым, — в ее голосе звучала явная улыбка. — Я всегда злой. — Вы звоните, чтобы все-таки пригласить меня на кофе? — А ты хочешь? — Конечно. Я ждала Вашего звонка.       В груди сделалось подозрительно тепло. И он договорился встретиться с девушкой вечером.       Их встреча проходила в милом, атмосферном кафе, которому совсем не подходил его суровый вид. Анна пила очень сладкий латте, он же заказал себе эспрессо. Было видно, что девушке доставляет удовольствие говорить по-китайски. Она рассказывала о своей учебе в Шанхае, о любимых китайских блюдах и местах, которые посетила в Китае.       Он был немногословен, но не сказать, что беседа была неинтересной. Уже под конец он спросил о ее родной стране: — А что ты думаешь о России?       Та задумалась, и на ее лице появилось грустное выражение. — Как русская, могу сказать одно — к моей стране невозможно относится безразлично. Даже мы, русские, любим и ненавидим ее одновременно. Хотелось бы, чтобы мое государство относилось к своим людям не так сурово. Но лично я не имею права жаловаться. Есть социальные слои, которые сильно угнетаются. Представители ЛГБТ, гули. — Гули?       Она подняла на него глаза и кивнула: — Я знаю, что они едят таких, как я. Но ведь у них нет выбора, правда? Им же некуда деваться. Это такая запутанная ситуация…       На какое-то время они замолчали, а потом Татара расплатился по счету. При этом ему пришлось выдержать небольшую битву — девушка сама хотела за себя заплатить. — Я же китаец, — сказал он, наконец. — У нас, если мужчина куда-то приглашает женщину, то платит он.       И он смолчал о том, что лично для него было бы огромным оскорблением не заплатить за них обоих.       А потом он провожал ее до дома. Оказалось, что та снимает маленькую квартирку в тихом районе. На улицах осталось совсем мало людей, и было так странно провожать девушку домой.       Ситуация настолько не походила на его обычную жизнь, что даже на мгновение показалось, как будто это кто-то другой идет рядом с этой красивой, русской девушкой.       Когда пришел момент прощаться, на лице Анны появилось странное выражение. Она встала на цыпочки и потянулась к его губам. Внутри мужчины все застыло. Холодным взглядом он смотрел, как она прижимается к его губам, а потом, поняв, что ответная реакция отсутствует, отступает резко назад с пылающим лицом. — Прости, — сказала Анна немного дрожащим голосом, — кажется, я неправильно поняла твои намер…       Татара придвинулся резко к девушке, обхватил ее за талию, прижал к себе и впился в губы совсем не нежным поцелуем. Чувствуя, как по венам бежит жар желания, он целовал Анну настойчиво и глубоко. Девушка цеплялась руками за его одежду, послушно позволяя его языку ласкать ее язык.       Закрытые глаза мужчины потемнели. Он мог бы это сдержать, но не стал. Татаре очень хотелось, чтобы та увидела его таким.       Когда поцелуй закончился, и девушка открыла глаза, последовал короткий вскрик изумления. Рука мужчины продолжала удерживать ее за талию, не позволяя отступить. Она была очень близко, смотря в его потемневшие глаза. По телу девушки прошла заметная дрожь. — Ты — гуль, — сказала она просто. В ее голосе не было страха или осуждения. Только констатация факта. — Боишься меня теперь? — спросил он.       Она снова привстала на цыпочки и нежно поцеловала его под левым глазом. Благо рост позволял ей это.       В груди Татары поднялось странное чувство, и он выпустил Анну из объятий. — Иди домой, — голос мужчины прозвучал холоднее арктического льда. — Но… — попыталась возразить девушка. — Уже поздно. Иди!       Она сникла, и, развернувшись, исчезла в холле дома.       А Татара, перепрыгивая большими скачками с одной крыши на другую, направился в убежище, размышляя о том, что едва сдержался. Было видно, что Анна собиралась пригласить его к себе. Даже узнав, кто он.       Какая легкомысленность! Неужели не понимает эта улыбчивая девушка, какие вещи такой, как он, может сделать с ней?       Еще несколько дней прошли в сомнениях. Пару раз Анна звонила на номер, с которого он набирал ей ранее, но Татара не отвечал.       Дровишек в огонь подбросила и Это. Заметив его нахмуренный лоб и недовольный вид, Сова сказала насмешливо: — Татара, не знала, что ты такой нерешительный. Пусть ты не намерен есть её. Но переспать-то можно. Секс — отличная вещь. Будь мужчиной. Покажи этой иностранке всю свою мужскую силу и внутренний огонь.       Она переливисто засмеялась и добавила: — Как думаешь, может Такацуки Сен стоит написать эротический роман? Про человеческую девушку и ее гуля-любовника. А в конце он проиграет своему голоду и съест свою беременную подругу. Как тебе такой сюжет?       Разит словами, не хуже чем кагуне.       В конце концов, в один из дней он пошел вечером к университету Анны, особо не надеясь встретить девушку. Было уже восемь часов, когда она вышла среди последних студентов. Распрощавшись с попутчиками, направилась в парк. В Татаре поднялось раздражение — жизнь ее совсем ничему не учит?       Он шел следом, особо не приглушая шаги. Наконец, Анна повернулась и остановилась. — Думала, что больше не увижу тебя.       Он молча протянул руку, и она крепко ухватилась за его ладонь.       Девушка не спрашивала, куда он ведет ее, и совсем не удивилась, когда они вошли в двери рабухо.       В специальном автомате Тататра выбрал комнату и заплатил за полную ночь.       В номере она сразу же скинула куртку и сказала спокойно: — Я пойду в душ первая.       Ни смущения, ни страха.       Пока девушка плескалась, он разделся до трусов. Глядя в большое зеркало на стене на свое мускулистое, молочно-белое, безволосое тело альбиноса, он не мог поверить, что вот так просто они сейчас займутся сексом.       Анна появилась из душа в халате, накинутом на голое тело. И он молча направился в ванну.       Когда с банными процедурами было покончено, Татара нашел девушку дремлющей на кровати. В сердце странно защемило. Мужчина нежно погладил ее по щеке, заставив открыть глаза. — Ты устала. Ты сможешь?       Она улыбнулась и потерлась щекой о его ладонь: — Конечно. Ведь это ты. К тому же это неплохо так бодрит.       Анна поднялась с кровати и легким движением скинула с себя халат, открыв ему свое подтянутое, худощавое тело. Две красивые грудки манили мягкой округлостью.       Татара начал с поцелуя. А потом подтолкнул ее к кровати, заставляя лечь. Его губы ласкали нежную, белую шею, постепенно подбираясь к груди. Достигнув цели, язык мужчины поигрался с каждым соском, чувствуя как те затвердевают. Дыхание девушки ускорилось. Когда мужчина поднял голову, она к его удивлению надавила ему на плечи, заставляя лечь. А потом начала ласкать губами его в ответ, двигаясь от шеи вниз к животу. Когда губы девушки добрались до лобка, он замер в сладостном предчувствии.       Татара и не надеялся, что она окажется такой раскрепощенной. Анна вдруг поднялась с кровати и опустилась на пол, на колени.       На ее лице появилось хитрое выражение, и она сказала призывно: — Иди сюда. Мне так удобнее всего.       Татара поднялся. Осознание того, что она стоит перед ним на коленях, готовая принять в рот член, заставило живот скрутиться в тугой узел желания.       Девушка нежно обхватило левой рукой его мошонку, и приблизилась губами к головке. Она лизнула языком самый кончик, как будто пробуя на вкус. А потом, удовлетворенная первой пробой, начала активно водить языком по венчику, уделяя особое внимание чувствительной уздечке. Пальцы левой руки нежно массировали яички. Чтобы включить в работу правую руку, она старательно облизала ствол, смачивая его слюной.       Приятные мурашки разбегались от члена по животу мужчины. Он наблюдал, как правая рука Анны крепко обхватывает ствол, а губы втягивают головку внутрь рта.       Замерев на миг, привыкая к его размеру, она расслабила челюсть и начала старательно сосать. Ее губы плотно обхватывали его, а язычок выписывал какие-то фигуры по окаменевшему стволу и головке. Иногда опускаясь до нижней точки, она поднимала глаза и ловила взгляд Татары. Как же горячо девушка смотрелась с его членом во рту!       Глаза Татары давно почернели, но ее этот факт совсем не смущал. Пару раз она вытаскивала достоинство мужчины изо рта, чтобы отдохнуть. При этом ниточки слюны тянулись за членом, заводя Татару еще больше.       Когда это произошло в очередной раз, она спросила хрипловатым голоском: — Хочешь сам меня в рот?       Разве можно ответить отрицательно на такой провокационный вопрос?       Мужчина намотал длинные волосы девушки на кулак, а она послушно убрала руки за спину и открыла широко рот.       Первое пробное движение было совсем не глубоким. Приятным было само осознание, что его член погружается в рот красивой девушки. Но потом желание подхлестнуло гуля, заставляя с чавкающим звуком толкаться глубже. Когда головка уперлась в заднюю стенку горла, на глазах Анны выступили слезы.       Он сразу же вышел, позволяя ей продышаться — она жадно хватала ртом воздух. А потом спросила хрипло: — Тебе нравится глубокий минет?       Татара нахмурился: — Замолчи и открой рот.       Его голос прозвучал очень холодно. Но девушка не испугалась. Подчинившись его приказу, она скользнула правой рукой между своих ног. В то время, пока он трахал ее в горло, Анна ласкала свой клитор.       Эта картина завела мужчину еще больше. Выйдя изо рта девушки в очередной раз совсем ненадолго, он позволил ей сделать пару жадных вздохов, а потом снова направил себя внутрь. Его рука удерживала голову Анны в нужном положении. Оргазм подступал необратимой волной, и Татара подумал с извращенным удовольствием, что спустит ей прямо в горло.       Она приняла это спокойно. Но к моменту, когда подрагивающий от изливающегося семени член мужчины, совершал последние толчки, ее лицо покраснело от нехватки кислорода, а слезы довольно активно текли из глаз.       Оргазм яркой вспышкой прошил гуля, заставляя вены рядом с глазами налиться кровью от наслаждения.       Наконец, мужчина покинул ее рот. С подбородка девушки капала слюна, и она оттерла ее тыльной стороной руки, а все, что было во рту, спокойно проглотила.       Он сам помог ей подняться на затекшие ноги. Анна не выглядела оскорбленной или недовольной, и Татара погладил ее по щеке в качестве благодарности. А потом сказал спокойно: — Ты была хороша. Мне понравилось трахать тебя в рот.       Она усмехнулась: — А ты не из тех, кто сдерживается. — Нет. И ты знала, на что шла.       Довольно резким жестом он толкнул ее к стене, а потом опустился на колени. Пришло время и ему узнать, какова она на вкус. Мужчина закинул правую ногу девушки себе за спину, открывая доступ.       Его губы коснулись лобка, постепенно спускаясь вниз. Маленькая горошина манила язык Татары.       Анна оказалась вкусной. Кажется, она очень возбудилась, когда он жёстко имел ее в горло. Ее складочки лоснились от обильно выступившей влаги, и он провел языком снизу вверх, слизывая этот сладкий, липкий сироп. А потом заработал резко языком, посасывая и массируя клитор.       Татаре пришлось удерживать ее за бедра, ведь от приятных ощущений Анна неосознанно водила тазом. В какой-то момент он решил, что пора добавить пальцы. И ввел сразу же два, начав сразу же стимулировать переднюю стенку. Его пальцы с громким хлюпающим звуком погружались в вагину девушки.       Подняв глаза, мужчина увидел, что та стоит на одной ноге с закрытыми глазами, привалившись к стене, и дышит сквозь стиснутые зубы. Ее болезненно сведенные брови придавали лицу страдальческое выражение.       В этот момент Анна открыла глаза, и они встретились взглядами. Она запустила пальцы в его короткие белые волосы, и больно потянув, сильно прижала лицо мужчины к своему паху. Он понял намек, заработав языком и пальцами быстрее.       Девушка наверху вскрикивала, и, кажется, материлась по-русски. А потом она изогнулась всем телом, и кончила с протяжным стоном, так и не отпустив его волос.       Переждав сладостную волну, она убрала ногу с его плеча и отпустила волосы. Татара поднялся на ноги и, взяв салфетку с тумбочки, вытер лицо и руки.       Анна улыбнулась: — Ну что, счет один — один. — Ты ведешь счет в таких делах? — спросил мужчина холодно. — Я очень люблю соревноваться. Пойдем на кровать?       Он покачал головой: — Нет. Хочу трахнуть тебя стоя, у стены.       Анна вздохнула: — А ты — жестокий. Знаешь же, что я устала.       Татара подошёл совсем близко и сказал ей прямо в губы: — Ты себе даже не предоставляешь, насколько жестоким я могу быть.       Его глаза так и не пришли в норму, добавляя жути.       А потом мужчина взял с тумбочки презерватив и протянул его Анне: — Надень его на меня.       Она со вздохом разорвала шуршащий пакетик и взяла резинку в рот. С расширившимися глазами гуль наблюдал, как она становится на колени, подрачивает рукою его достоинство, заставляя член затвердеть, а потом раскатывает резинку губами по стволу. Одна эта картина заставила его стать очень твердым.       Татара поднял ее с колен и развернул лицом к стене. А потом без лишних разговоров резко вошел, заставив Анна вскрикнуть.       Судя по умелым действиям девушки, он думал, что она окажется довольно разработанной внутри. Но чувствуя восхитительную узость, Татара довольно усмехнулся. Он безжалостно растягивал ее, заставляя вскрикивать и стонать. А потом и вовсе откровенно натягивал. Она цеплялась за стену, не в силах стоять на дрожащих ногах. А мужчина пошел дальше, положив правую руку на влажный, набухший клитор девушки. Левой же рукой он сжимал ее грудь.       Будучи ростом сто восемьдесят восемь сантиметров, Татара ни разу не занимался сексом стоя. Просто не попадалась достаточно высокая партнёрша. И теперь не собирался упускать такой шанс.       Помня, что Анна ведет счет, он активно массировал пальцами ее горошину. Девушка уже кричала от сводящего с ума сочетания глубокого проникновения и сильных пальцев на клиторе.       Наконец, она дошла до пика. Откинув голову на плечо мужчины, с закатившимися глазами она билась в сладких судорогах. Татаре пришлось держать ее двумя руками, а потом обессилившую отнести в кровать.       Смотря сверху вниз на ее распростертое тело, он холодно констатировал: — Кажется, счет два — один в мою пользу.       Ее затянутые негой глаза смотрели на него плохо соображающим взглядом. Мужчина потянул ее за бедра со словами: — Я еще не закончил. Теперь моя очередь.       Он вынудил девушку прогнуться в спине, встать на колени на краю кровати и широко расставить ноги, открывая шикарный вид.       Обессилившая она лежала головой на кровати, ожидая, пока он войдет. — Повернись ко мне. Хочу видеть твое лицо, когда буду трахать тебя, — приказал мужчина.       Она сделала, как он сказал. Татара резко вошел, подмечая, что этот угол ему нравится еще больше. Растянутая и мокрая, она приняла его полностью, позволяя не сдерживаться. С резким хлюпающим звуком мужчина брал ее так, как нравится ему, удерживая руками за бедра. Анна комкала пальцами одеяло, послушно ожидая, пока Татара кончит. Ему нравилось выражение ее лица — просяще-беспомощное.       Наконец, оргазм накрыл гуля, заставив резко выпустить воздух сквозь сжатые зубы.       Что и говорить — это был отличный секс. Утомленная Анна лежала в кровати, наблюдая, как Татара снимает презерватив, выкидывает его в мусорное ведро и ложится рядом.       Оба они понимали, что самым лучшим сейчас будет расстаться и больше никогда не встречаться. Но девушка ужасно хотела спать, а Татара не желал вот так оставлять ее.       Анна прижалась к нему покрепче, и, положив голову мужчине на грудь, сказала сонным голосом: — Давай так немного полежим.       Через полминуты она спала. Он же пребывал в странном оцепенении, смотря без цели в потолок.       Время текло тягучим, медленным потоком, и когда гуль глянул на часы, оказалось, что прошел целый час.       Анна тихо дышала во сне, уткнувшись лбом ему в плечо. Мужчина аккуратно повернул ее на спину и откинул волосы с лица в сторону.       Девушка выглядела такой умиротворенной и спокойной. Почему-то Татара разозлился.       Вот сейчас-то и нужно впиться зубами ей в сонную артерию. Она даже не поймет, что умерла! Он склонился к ее шее, но вместо этого, поцеловал нежно туда, где билась жилка пульса.       Девушка пошевелилась во сне и пробормотала: — Та… тара.       Внутри гуля поднялась буря эмоций. Зовет его во сне! Татара поймал свое отражение в висящем на стене зеркале — его брови были страдальчески сведены.       Он сел в кровати и замер, наблюдая за лицом спящей. Время снова замедлило свой бег.       Наконец, Анна пошевелилась и открыла сонные глаза. Встретившись взглядом с Татарой, она сказала со слабой улыбкой: — Я уснула. И, кажется, мне снился ты.       А потом погладила ласковым жестом его по руке. Этот жест послужил тригером. Мужчина навалился на Анну, своим сильным телом вжимая ее в кровать, и впился в губы девушки грубым поцелуем.       Застигнутая врасплох его внезапно атакой, она только постанывала ему в губы. Пальцы его правой руки скользнули между ее ног и начали неласково массировать, заставляя потечь.       Закончив поцелуй, Татара нашарил рукой презерватив на тумбочке. Член стоял колом. Хотелось трахать ее до потери сознания.       В глазах Анны промелькнул страх, и он остановился. — Что такое? Ты не хочешь? Или боишься меня? — голос мужчины прозвучал резко.       Она нерешительно улыбнулась, и нежно пройдясь рукой по прессу мужчины, сжала его член: — Конечно, я хочу тебя. Просто, пожалуйста, будь немного помягче.       А потом забрала резинку из его рук, и сама раскатала кондом по стволу.       Татара навалился на нее и вошел без предупреждения. Нежничать все-таки не хотелось.       Размеренно и глубоко он двигался внутри Анны, чувствуя, как пальцы женщины впиваются в его спину. Она стонала ему в ухо, то и дело шепча его имя.       На этот раз он продержался не очень долго. Третий за ночь оргазм получился немного болезненным, и не таким ярким, как первые два.       Отдышавшись, он поднял голову: — Кажется, ты повела в счете.       Она ему счастливо улыбнулась.       А потом они лежали, отдыхая, и мужчина понял, что нельзя больше откладывать. Поэтому сказал: — Анна, ты должна уехать.       Девушка ощутимо вздрогнула: — Что? — Покинуть Японию и забыть обо мне.       Она села в кровати, смотря на него со смесью боли, обиды и непонимания.       Он тоже поднялся и сказал спокойно: — В этой стране слишком много таких, как я. Это опасно. Возвращайся в Россию или хотя бы в Китай. Там гулей намного меньше.       На глазах Анны выступили слезы, и она сказала дрожащим голосом: — Но ведь я… я тебя…       Мужчина накрыл двумя пальцами ее губы: — Не говори этого. Пожалуйста, не нужно.       Кажется, впервые в жизни Татара просил о чем-то. Он знал, что ему и так будет сложно отпустить эту девушку. А услышав три этих долбанных слова и подавно.       Она заплакала. Он целовал ее мокрое лицо, чувствуя соль на губах и приговаривая умоляюще: — Пожалуйста… пожалуйста… Анна… пожалуйста, не плачь.       В конце концов, она уткнулась мужчине в грудь и рыдала, пока у нее не осталось слез. Горячая влага капала на его обнаженную кожу.       Татара обнимал Анну за плечи, успокаивающе гладя ладонью по спине.       Наконец, она затихла, выплакав все слезы. А потом подняла к нему мокрое лицо. Ее глаза покраснели. Девушка сказала дрожащим, хриплым от рыданий голосом: — Мне сейчас так больно.       Он кивнул головой: — Знаю. Но пусть лучше ты сейчас переживешь эту боль, чем будешь страдать потом. Я хочу, чтобы ты жила. Останься ты со мной, я стану причиной твоей гибели.       Она со вздохом позволила ему вытереть салфеткой ее лицо. Было видно, что девушка приняла свою участь.       А потом они снова занялись любовью. Подгоняемые предстоящим расставанием, они никак не могли насытиться друг другом, пока сил не осталось даже у него.       Ранним утром уставшие Татара и Анна шли по просыпающемуся городу. Они оба приняли то, что должно случиться. — Что ты будешь делать дальше? — спросил гуль буднично. — У меня есть друг в Шанхае, который недавно открыл компанию перевозок грузов между КНР и Россией. Он звал меня работать переводчицей. Заберу документы из университета и приму его предложение.       Когда пришла пора расставаться, мужчина прижал к себе девушку в долгом объятии. Чувствуя тепло ее тела, он думал о том, что эта дерьмовая жизнь несправедлива к ним всем — людям и гулям. — Я не вправе просить тебя о чем-то, — сказала Анна, подняв на него глаза, — но всё же скажу. Не умирай, ладно? Просто живи. Мне будет достаточно этого — знать, что ты где-то существуешь.       Он погладил ее по щеке и сказал: — Обещаю, я буду жить.       Знал, что скорей всего не сможет сдержать свое обещание. Но все равно обещал.       А потом она исчезла в подъезде своего дома.       Вернувшись в убежище, Татара не хотел никого видеть, но, конечно же, сразу наткнулся на Это. — Кто это тут у нас? — начала та насмешливо. — Татара, что за длинное лицо? — Это, не нужно. Я сейчас не в настроении выслушивать твои насмешки.       Лицо Йошимуры сделалось серьезным, и она протянула: — Вот оно что… Ты опустил ее, правда?       Мужчина молча смотрел на собеседницу. Та подошла совсем близко и сказала негромко: — Татара, она — человек. А ты — гуль. Тебе нет места в ее мире, а ей опасно быть среди нас. Ты сделал единственный верный выбор.       Даже Сова может быть участливой. И она во всем права.       Но почему внутри теперь так пусто?