DetermiShift

Вечером, через пару дней после терапии, Чара и Эррол сидели в кабинете: мужчина — в кресле, а девочка как всегда предпочла сесть прямо на ковер. Сегодня Эррол рассказывал ей о древней мировой истории. — Разделение Мировой Империи произошло около 500 лет назад. Этот период был назван Великим расколом и знаменовал собой начало современной эпохи. Все то, что было до этого стало темной эпохой, поскольку записей о том времени фактически не осталось. — Почему? — слегка удивилась Чара. В лаборатории подземелья сохранилось довольно много военной хроники, так что услышать про то, что люди не знали о войне с монстрами было неожиданно. — Ну, выделяется две причины. Первая — очевидная: уровень грамотности. Строительство гражданских школ началось примерно 360 лет назад, после начала первой технической революции. До этого образование было ограниченным, и сохранившихся записей не так уж много. При этом они крайне разрознены и не систематизированы. — Понятно. А какая вторая? — Ну, вторая вытекает из безграмотности большей части населения. Подтверждено, что в то время было сильное социальное расслоение общества и строгая классовая система. Скорее всего присутствовала и массовая пропаганда правителей. Вот самый яркий пример: большинство сохранившихся источников упоминают «войну с демонами», — Эррол не заметил, что взгляд девочки слегка заледенел. — Видимо, в то время существовала другая великая цивилизация, но все ее следы были почти полностью стерты, а оставшиеся — недостаточны для каких-то серьезных исследований. Но вернемся к теме. В письменных источниках противников называют демонами, монстрами, нелюдями и так далее. А лидеры Мировой Империи — маги, чудотворцы, а кто-то, не стесняясь, называет их богами. Так что доверять таким сведениям — сложно, — заключил мужчина. — Довольно сомнительно, что что-то наподобие магии могло просто исчезнуть менее чем за век. — Значит, магия исчезла, — задумчиво пробормотала Чара. В принципе, она не нашла в этом чего-то странного. Людям сложно освоить магию. Если изначально ее использовали для войны, то после потребность в ней отпала. Так что девочка не сильно удивилась такому исходу. — Ну, нет ничего плохого в том, чтобы в нее верить, — мягко ответил девочке Эррол, неправильно истолковав ее слова. — А ты — веришь? — слегка усмехнулась в ответ Чара. — Ну, скорее нет, чем да, — честно признал мужчина, пожав плечами. — Однако, многие верят. Например, приверженцы церкви Семи Святых или верующие в Бога Снега. Есть пара монастырей где-то на западе, которые, по слухам, магию даже практикуют. И хотя, безусловно, есть некоторые фанатики-культисты, большинство таких верующих очень даже милые люди. В общем, я не считаю магию или веру в нее чем-то плохим. — Ясно, — улыбнулась Эрролу девочка. — Ну ладно, мы отвлеклись от темы. Итак, за семнадцатилетний период распада произошло несколько крупных событий...

***

– Ты точно уверена, что хочешь остаться? – в последний раз уточнил Эррол. – Да. Все в порядке, – кивнула девочка. Сегодня у Эррола возникли некоторые дела на работе, в связи с чем он должен был уехать на весь день. Первоначально, он хотел взять Чару с собой, но та наотрез отказалась. Мужчина и так с ней слишком много возился, и девочка не хотела докучать ему еще и на работе. – Ладно. Если что-то случится, не стесняйся звонить. – Угу. – Хорошо. Вернусь ближе к вечеру. – Пока, – дверь закрылась, и Чара осталась в одиночестве. Вообще, на ее повседневный уклад это не особо повлияло. Для начала девочка занялась уборкой: быстро вымыла оставшуюся после завтрака посуду и провела небольшую влажную уборку, вошедшую уже в привычку – по понятным причинам пыль Чара не выносила. Потом она занялась учебой и проделала несколько номеров по математике, прочитала три-четыре параграфа из разных учебников и отдельно повозилась с не очень любимой анатомией. В итоге к четырем часам дня девочка закончила со всеми своими делами. Ну, почти. На самом деле, осталось еще одно, которое Чара старательно откладывала, а именно – поход в магазин. Не то чтобы она боялась выходить из дома одна. Нет, девочке не нравилось привлекаемое ею внимание. Район, в котором жил Эррол, был не очень большим и довольно отдаленным. Здесь редко появлялись новые лица, и почти все были друг с другом знакомы. Так что новость о том, что вместе с Эрролом теперь жила девочка из детского дома, быстро разлетелась по округе. И Чара постоянно ловила на себе взгляды – любопытные или немного жалостливые – что ее сильно раздражало. В общем, Чара хотела отложить поход за продуктами настолько, насколько было возможно. К сожалению, погода испортила ее планы. Утреннюю облачность сменило непроглядно-серое небо, а на горизонте появилась черная туча. Не желая мокнуть под дождем, девочка взяла оставленные ей Эрролом деньги, ключи и зонтик и направилась за продуктами. Ближайший магазин был в десяти-пятнадцати минутах ходьбы. Пройдя пару улочек, девочка вышла к краю района и небольшому парку. Последний был старым и неухоженным, но тихим, поэтому очень нравился Чаре. Следуя дорожке из потрескавшихся каменных плиток, девочка немного замедлилась. Почему-то это место напоминало ей Водопад из Подземелья. Полумрак, среди которого изредка появляются лучи света, шелест листьев на ветру, слегка напоминающий журчание воды, и то же тихое спокойствие. Сейчас, без прохожих и с серым небом, проглядывающим в прорехах крон вместо солнца, Чара ощущала сходство еще сильнее. К сожалению для девочки, хоть парк и протянулся довольно далеко, в ширину он был маленьким. Не прошло и семи минут — и Чара уже вышла с другой стороны, как раз напротив магазина. Сейчас он был почти пуст, на что, собственно, и рассчитывала девочка. Быстро пробежавшись по отделам, Чара собрала в корзинку хлеб, баночку растворимого кофе, немного овощей и фруктов. Напоследок она зашла в отдел с шоколадом. Естественно, это был ее любимый отдел. Чара слегка улыбнулась, вспомнив, как она в первый раз увидела эти полки и ошарашенно спросила у Эррола, правда ли все это — шоколад. С тех пор, при каждом походе в магазин девочка (естественно, с разрешения опекуна) брала случайную плитку, стремясь перепробовать все. Итак, выбрав понравившийся шоколад, Чара подошла к кассе и, чуть было не запутавшись в непривычных деньгах, оплатила покупки. Затем девочка вышла на улицу, где ее чуть не сбил с ног внезапный порыв ветра. Дождь уже начался и с каждой секундой становился все сильнее. Со вздохом, девочка чуть ли не бегом отправилась к дому. Однако на выходе из парка ей пришлось пересмотреть свое решение: сильный ветер так и норовил вырвать из рук зонт, который, впрочем, мало спасал от падающей с неба стены воды. Оглядевшись, Чара обратила внимание на кафе слева от входа в парк. Но оно было явно новым и ярким, с застекленной террасой, увешанной фонариками. Через стекла было видно, что даже сейчас там собралось немало народу. Девочка прошла чуть дальше,и ей улыбнулась удача. С правой стороны, в дальнем углу дома, виднелась слабозаметная деревянная вывеска «Кофе & выпечка». Надеясь, что заведение работает, девочка направилась туда. К ее счастью, дверь открылась. Раздался звонок колокольчика. Чара оглядела пустой зал, освещенный теплым и немного тусклым светом. Небольшое помещение — всего четыре столика: один ближе к выходу, а три других расположились вдоль дальней стены, рядом с окнами с видом на парк. А вдоль правой стены, прикрывая столик в углу, расположилась витрина с разнообразными десертами, меловой доской с ценами и дверью в служебное помещение. Оттуда как раз появилась работница — женщина преклонного возраста, можно было даже назвать ее бабушкой. Учитывая размеры место, возможно, она была хозяйкой этого кафе. — Добрый день, — первой поздоровалась Чара. — А по тебе и не скажешь, — без каких-либо формальностей и с немалой долей ехидства ответила женщина. Чара слегка опешила от такого. — Да проходи-проходи, а то там на пороге сейчас лужа будет. Зонтик можешь у батареи поставить. Чара рефлекторно посмотрела под ноги. С нее действительно капало. Так что девочка, как и было предложено, расположила зонт в углу. Немного подумав, Чара сняла и промокшую толстовку. — Можно тоже повесить? — спросила девочка, на что женщина лишь махнула рукой. — Что-нибудь будешь, или просто погреешься? — уточнила она, пока Чара развешивала толстовку. Девочка подошла к стойке-витрине — ей показалось, что будет как-то не вежливо просто занимать здесь место. Быстро проверив оставшиеся деньги и взглянув на доску с «меню», Чара взяла только небольшую чашку чая. Но, сделав заказ, она уловила знакомый запах. — Корица? — тихо пробормотала девочка, еще раз посмотрев на витрину. — Хех, а у тебя хороший нюх, — ухмыльнулась женщина. — Можешь не искать, это муженек мой «что-то новое» придумывает. Хочешь попробовать? Не дожидаясь ответа, хозяйка исчезла за дверью с криком «Гарольд, отрежь там кусочек для посетительницы!» Чаре ничего не оставалось, как сесть и ждать. Она выбрала столик в углу — самый «закрытый» - и стала смотреть в окно. Дождь выстукивал по стеклу хаотичную, но завораживающую мелодию, и девочка немного задремала. Чара вздрогнула, когда пара чашек с легким стуком опустились на стол. — Да уж, редко здесь такие ливни бывают. Красиво, — протянула женщина. — Ну, когда сам ты в тепле сидишь, конечно, — подмигнула она девочке, прежде чем сесть напротив. — Слушай, это ведь ты — та девчушка, что с Эрролом теперь живет? Чара напряглась, но следующий вопрос застал ее в расплох. — Можешь рассказать, как он поживает? — Эмм, простите? Что вы имеете в виду? — Ну, понимаешь, дело вот в чем: он раньше часто заходил, то с дочкой своей да с женой, то один. Милейший человек был, мы с Гарольдом всегда рады были. Он и с сыном нашим ладил. Да только после трагедии той совсем его не видно стало. Зашел один раз, но, видимо, больше по привычке — совсем его тогда не узнать его было. Ходил, как зомби какой-то, с черной тучей над головой, может, чуть меньше той, — хозяйка указала на небо за окном. — Но с тех пор — ни слуху, ни духу. А мы-то уже привыкли к нему. Волнуемся. Времени то уже много прошло, а по слухам Эррол как стал мрачной злюкой, так ей и остался. После этой истории Чара сразу вспомнила разговор в кабинете. — Значит, жена и дочь?.. — пробормотала она, отвлекшись. Хозяйка не сразу поняла, к чему девочка это сказала. — Он тебе не рассказывал? — Я знаю только, что с Эрролом случилось что-то плохое. — Ясно, — вздохнула женщина. —Ну, не думаю, что это такая уж тайна. Видимо, он просто вспоминать не хочет, оно и понятно… В общем, Эррол в городе остался — работа была. А Сьюзен с дочкой в деревню поехали, — хозяйка поморщилась. — Да только не доехали. Какой-то пьяный водитель навстречу вылетел, ублюд… — Роза! — резкий оклик прервал начинавшуюся гневную тираду. — Следи за речью при ребенке! Чара оглянулась к стойке. Оттуда с тарелкой с куском пирога приближался разозленный мужчина с сединой в волосах. Поставив тарелку перед девочкой, он тоже сел за стол, продолжая с укором смотреть на Розу. — Да, что-то я забылась. Прости, — извинилась женщина перед девочкой. — В общем, вот что произошло. — Ясно… Спасибо. — Вот уж, было бы за что. Ну, ладно, я свою часть рассказала, теперь — твоя очередь. Чара задумалась. — Не знаю, — наконец ответила она. — Мне не кажется, что Эррол такой мрачный, как Вы рассказывали. Улыбается редко, но я бы сказала, что он скорее собранный и спокойный. Хмм, я даже не слышала, чтобы он повышал голос. — Не мудрено. Девочка вопросительно посмотрела на перебившего ее мужчину. — Ты о чем? — Роза тоже не поняла, на что намекал ее муж. Мужчина кивнул в сторону Чары. — Она ж вылитая Лина. Просто представь волосы длиннее и светлее да глаза голубые — вообще не отличишь. А Эррол души в дочери не чаял. — Гарольд! — когда Роза поняла, к чему ведет разговор, настала ее очередь останавливать мужа. Только было поздно — Чара не была глупой или наивной. Но она лишь пожала плечами, удивив пожилую пару. — Это лишь предположение, но даже окажись оно правдой, мне будет все равно. Эррол мне помог и сейчас заботится обо мне. Даже если он видит во мне другого человека — если ему от этого легче, то не думаю, что имею какие-либо причины возмущаться. — Так не пойдет, юная леди, — внезапно отругал ее Гарольд. — У всех должно быть четкое разделение: кто ты есть и кем ты не являешься. Иначе можешь считать, что тебя не существует. А теперь — будь хорошей девочкой и съешь, наконец, пирог, — с этими словами мужчина ушел, оставив ошеломленную Чару наедине с Розой. — Вот же ж старый дурак, — раздраженно прошипела женщина. — Прости его, он всегда говорит, прежде чем думает. Хотя, в чем-то он прав, — Роза серьезно посмотрела на девочку. — Ты лучше проясни эту тему с Эрролом. Не хорошо все-таки жить, как другой человек. Чара не ответила, но слова взрослых глубоко отпечатались в ее сознании, хоть и по другой причине, чем изначально задумывалось. В голове девочки появился сложный вопрос, на который пока она не была в состоянии ответить. Так что пока Чара просто попробовала пирог. — Вкусно… — голос Чары дрогнул. Этот пирог был с яблоком и корицей, по вкусу заметно отличаясь от того, что иногда готовила для них с Рэем мама. Но что-то в них было чрезвычайно похоже — какое-то чувство тепла и уюта. Роза с некоторой тревогой смотрела на Чару: пока девочка ела пирог, ее глаза покраснели, будто бы она в любую секунду расплачется. Однако, даже когда на тарелке остались лишь крошки, ни одна слезинка не скользнула по ее щеке.

***

Когда дождь поутих, девочка попрощалась с «тетей Розой», как ее сказала называть женщина, и вернулась домой. Вытеревшись полотенцем и развесив промокшие вещи, Чара почувствовала небольшой озноб, поэтому, вместо обычной одежды, переоделась в более теплую пижаму. Потом девочка разобрала продукты и налила себе кружечку чая с сахаром. Больше ей делать было нечего. Чара задумалась над тем, чтобы взять что-нибудь из библиотеки Эррола, но быстро отбросила эту идею. Ее мысли постоянно возвращались к разговору в кафе, так что загружать мозг еще чем-то не хотелось. Поэтому Чара просто включила телевизор. «...очередной удар мимо лунки. К сож...» «...лого культа был взят, однако полная зачистка...» «...мы не сможем достать столько золота!! О чем ты ду...» Девочка без особого интереса листала каналы и в итоге задремала под какую-то передачу про птиц. Через пару часов Чара проснулась от легкого хлопка входной двери. — С возвращением, — слегка зевнув, поприветствовала девочка Эррола. — Да, добрый вечер, — ответил он, оглядывая Чару. — Опять кошмары? — Нет. Просто задремал немного… Обменявшись еще парой фраз, Эррол ушел наверх, переодеться, а Чара — на кухню, разогреть еду. Вскоре двое уже ужинали. — Что-то случилось? — спросила девочка, поймав на себе взгляд мужчины. — Нет, ничего серьезного. Просто, кажется, ты съела меньше, чем обычно. Что-то не понравилось? Девочка покачала головой. — Я немного перебила себе аппетит. — Хм? Чара вкратце рассказала про то, как оказалась в кафе. — А, так ты забрела к Розе, — слегка удивился Эррол. — Да… Тетя Роза спрашивала о тебе. — Нда, в последний раз я был сам не свой. Она не сильно на меня злилась? — Мне так не кажется. Скорее она сочувствовала твоей потере и беспокоилась… — Чара сообразила, что затронула неприятную мужчине тему, но, прежде чем она успела извиниться, Эррол, неожиданно, сам взял слово. — Роза рассказа, да? Наверное, так даже лучше, не все же тебе не знать о своем опекуне из-за того, что ему не нравится говорить о чем-то, — мужчина самоуничижительно усмехнулся, погрузившись в горькие, но все же счастливые воспоминания. — Сьюзен и Лина занимали большую часть моего сердца. Моя жена была доброй и понимающей. А Лина — непоседливой и любопытной, иногда даже чересчур, хе-хе. Чара тихо слушала короткие, повседневные истории, которые были так дороги ее опекуну. Про пикник в парке, про школьный концерт, про спор о разрисованных стенах. Хоть это были чужие моменты, но девочка смогла почувствовать то тепло, с которым к ним относился Эррол. — Пожалуй, тот год был лучшим в моей жизни, — улыбка мужчины померкла. — До того момента, как я узнал, что их больше нет… Тогда во мне что-то сломалось. — устремленный в пустоту взгляд Эррола вновь сфокусировался. — Прости, пожалуйста, — тяжело вздохнул он, — загрузил тебя всем этим. Но, знаешь… Почему-то, когда рассказываю тебе об этом, становится легче. Может, мне кажется, что ты меня понимаешь, а может… Ты напоминаешь мне дочь. И, хотя разумом я понимаю, что ты - не Лина, а она — не ты, но я будто могу еще раз с ней поговорить. — подперев ладонью лоб, мужчина уставился в стол. — Извини, пожалуйста, что я так эгоистичен. И спасибо тебе. Комната погрузилась в тишину. Эррол мысленно укорял себя, за то, что только что произошло. «Что на меня нашло?! Взял на себя ответственность за девочку, должен был помочь, а в итоге просто вывалил на нее свои проблемы! Черт… что мне теперь делать?» — Я знала только женщину, которая меня родила, — внезапные слова разбили тишину, точно стекло. Голос девочки слегка дрожал, когда она начала рассказывать о своем прошлом, про которое не говорила раньше никому. — Ее муж сбежал с другой, а эта женщина постоянно пила, кричала на меня и била, — Чара неосознанно поправила волосы. — Я не выдержала и сбежала. Потом… потом я попала к тем, кого смогла назвать семьей. Мама была довольно строгой, но доброй, а у папы был мягкий характер. Еще у меня был брат, который заботился обо мне. И друзья, с которыми я всегда могла поговорить и приятно провести время, — девочку трясло от сдерживаемых эмоций, но он продолжала говорить о том, что скопилось у нее на душе. — Я впервые почувствовала, что кому-то есть до меня дело, что кто-то любит меня. А потом я лишилась всего этого. Неожиданно, и в одно мгновение. Внезапно, Чара почувствовала тепло. Незаметно для нее подошедший Эррол обнял девочку, и та уткнулась ему в плечо. Мужчина чувствовал, как Чару бьет крупная дрожь. — Все в порядке, — тихо сказал он. — Тебе не нужно держать все внутри. И девочка разрыдалась. — Почему?! Почему это случилось со мной?! Это не справедливо!! — выкрикивала она в перерывах между судорожными всхлипами. Это был первый раз за все десять лет ее осознанной жизни. Первый раз, когда она по-настоящему поделилась с кем-то своими переживаниями, своими эмоциями. Первый раз, когда девочка показала кому-то себя. Белые частички в душе Чары полностью растворились в красном. Вымотавшаяся девочка продолжала тихо плакать в плечо Эррола, пока тот успокаивающе гладил ее по спине, словно маленького ребенка, игнорируя проросшие сквозь пол алые цветы.