Избавил меня от этого

      Один из последних пожухлых листов отлетел от дуба. Каким чудом его еще не выпилила ваша управляющая компания, с целью поставить очередной ларек, ты не понимала и это удивляло. Наблюдая за планирующими листьями, задумчиво смотрела в приоткрытое окно лоджии, также наблюдая и за каплями довольно сильного дождя. Поджав ноги, грелась под пледом в любимом кресле и пила цикорий, грустно грызя хлебец из отрубей. Настроения не было абсолютно никакого, несколько дней назад один «сраный ППшник» нашел твой схрон с разными вкусняхами. — Да там столько всего было, сучара ты длиноволосая! Всю малину обломал! — возмутилась и сделала еще глоток грустного и невкусного напитка.

***

Грустное воспоминание… Спалилась ты самым тупым образом, который только можно придумать. Просто перепутала дни недели, и не ожидала, что Стефан придет с работы, именно тогда, когда ты будешь валяться на кровати — в окружении фантиков от конфет, полным ведерком мармелада на животе, высыпающей чипсы из пачки прямиком в рот. От его возгласа — «Вот это нихуя себе!», чипсы встали поперек горла, ты застыла с глупой улыбкой, а щеки залил румянец. И не потому что было стыдно, а потому что тупо и очень смешно — так попасться. Да и услышать от него мат было редким удовольствием. Вот от тебя другое дело, за что ты частенько отхватывала. После довольно долгой паузы, ты сделав самые невинные глаза смогла сказать только, что: — Я больше не буду… — и додумала — «и так обожралась уже» На что он, со все еще ахуевшим видом, согласился: — Конечно не будешь. Потому что сейчас сама все отдашь. Или я найду. — Не отдам… Как ребенок и настоящий партизан, наивно подумала «да хуй тебе, вот сам и ищи»… Не то чтобы, твой мужчина тебе что-то запрещал, но за питанием следил сурово, не давая объедаться вредной пищей, с чисто врачебной педантичностью хотел, чтобы ты быстрее окрепла. Хотя ты уже, окрепла. Заметив, что ты подвисла, Стефан подойдя ближе сделал подлянку, ласково спросив где заначка? А ты не задумываясь и выложила, еще и рукой махнула в сторону шкафа. Буквально сразу осознав, что только что сделала, рванула ему на перехват, откидавая в сторону пустую упаковку и рассыпая мармеладных червячков во все стороны. Но силы были неравны. Ринатович, как поисковая собака Мухтар «сучара нюхастый!», будто действительно унюхал заначку на самой верхней полке и начал конфискацию, а тебя не подпускал, переодически отодвигая рукой. Самым суровым образом изымалось все. — Да хоть одну шоколадку мне оставь, бессердечная татарская морда! «Морда» стойко не реагировал на твою истерику, выгребая киндеры, пачки мармелада, сникерсы, лэйсы и все остальное в пакет от одежды, взятый в одном из ящиков. Даже когда ты поднырнула под его руку, пытаясь урвать хоть что-то: — Не трогай рафаэлки, блять, загрызу! Тебя всего лишь навсего, опять же этой рукой взяли в крепкий захват, и прочитали еще раз лекцию на тему твоего безалаберного отношения к собственному здоровью. — Да че мне будет, я ж с врачом живу, а жопа слипнуться не может— начала вырываться из захвата, впрочем безрезультатно. Он уже начал заводиться, и сердясь, от души шлепнул тебя по ягодице. Такой наглости ты уже не стерпела и молча укусила его за бок… Вы сами не заметили, как за вашей молчаливой борьбой — дыхание стало тяжелее, пакет отлетел в сторону, вырывания прекратились, давая дорогу быстрым, кусучим поцелуям, а ваш бой перешел в другую, более приятную плоскость… Позже, отлепляя прилипшего жевательного червячка от поясницы, провожая довольным взглядом обнаженного, не менее довольного Стефана, идущего в душ, ты не знала, что тебя ждет. С утра дома не было ни одной конфетки, ни одного кубика рафинада, ни малюсенькой крошки бисквита… «все вынес, сучара!» Ты ходила понурив голову и материлась. А увидев в полке, где обычно хранился гостевой запас «к чаю», только гречишные хлебцы — выдала такую тираду на русском-матерном, что Ринатович быстро собравшись, сбежал на дежурство раньше. Крикнув на прощание, что «Очень тебя любит, но нужно срочно в клинику!»

***

Через сутки тишину в квартите нарушал, только хруст ненавистного хлебца. И звонок в дверь.Ты было встрепенулась, а потом подумав, что «наши все дома, а кто не дома у того ключи вообще то есть», не сдвинулась с места. Окликнув и не услышав ответа, Стефан сам нашел тебя спустя пару минут и поцеловал в макушку, еще раз напоминая: — Вот ты где! Не обижайся, любимая. Это для твоего же здоровья. И не дав, послать его к Шайтану, поставил перед тобой бочоночек с мёдом. «Липовый…вот знает чем подмазаться…» Ты, прищурив глаза, оглядела его и с самым гордым видом, на который была способна, встала. Оставив мёд на столике сделала шаг в сторону двери, чтобы так же горделиво удалиться, бросила напоследок: — Тебе меня не подкупить! Но он твердо развернул тебя обратно, сажая и кладя под нос телефон с открытым сайтом авиаперелетов. Не удосужившись посмотреть что там, продолжая ломать комедию, отвернулась, но уже как то без удовольствия и былого азарта. Все же ты любила его. Тебя тянуло к Стефану, и долго обижаться было невозможно, больше хотелось нырнуть в его объятия и чтобы он по шальной голове погладил. А этот, словно чувствовал, что еще немного и ты слабину дашь, положил перед тобой горькую шоколадку, наклоняясь из-за спины и прижимаясь щекой к щеке. — Собирайся, родная. Мы летим в Берлин. Иронично скосила на него глаза: — Вспомнить 45? Или повторить? А может в Тулу? На Куликово поле, татарам снова пизды дадим? Ответом был укоризненный взгляд и едва заметная ухмылка. — И давно ты нашу кровать полем называешь? — и получив от тебя тычок локтем, продолжил, — Нет. На медицинскую конференцию. И я очень бы хотел, чтобы ты полетела со мной. Положил перед тобой конверт из хорошей, плотной бумаги, с адресом на немецком языке. Взглядом спросив, можно ли открыть? И получив, такое же молчаливое согласие, вытащила письмо. Бумага письма, была еще плотнее конверта, уголки украшены узорным тиснением, а весь текст написан в технике каллиграфии, причем от руки, а не напечатан. Оценив красивый почерк, вернула письмо. — Я на намецком только расистские фразочки знаю, и парочку из немецкого порно. Ринатович, все также прижимаясь к тебе со спины, не давая свалить, пояснил: — Это приглашение на конференцию одного из самых больших фондов борьбы с раком. Им управляет мой хороший приятель, у которого я жил, когда повышал квалификацию в Германии. Он будет рад нас видеть. Вместе, приглашение именное. Кинув быстрый взгляд, ты заметила ваши имена и удивилась: «Ну нихуасебе! Интересно-интересно, и как же ты собираешься меня там представлять, а? Герр Серафимоф?» Но сама сказала, все же двигая шоколадку к себе: — Я с тобой никуда не полечу. Ты изверг и тиран. Мужчина усмехнулся и сдвигая в сторону твои волосы, провел кончиком носа по щеке, а затем прихватил губами кожу шеи, слегка ее всасывая и прошептал: -А если я тебя уговорю? Ты держалась из последних сил, слабо контролируя, предательски участившееся дыхание: — Не уговоришь… Он, слегка скривив лицо, молча посмотрел на тебя, а потом просто рывком поднял со стула и посадил на все тот же многострадальный столик, вклиниваясь коленом между ног, разводя их в стороны горячими ладонями. Ты не сопротивлялась, с интересом наблюдая, как же он будет тебя уговаривать. В его глазах появились те самые «озорные, ебалыжные» искры, а рука потянулась к банке мёда, открывая ее и зачерпывая тягучую каплю пальцем. «Блять, и ведь правда уговорит!» — Последней мыслью пронеслось в твоей голове, прежде чем ты сама потянулась навстречу, обхватывая «медовый» палец губами. Полностью взяв его в рот, облизала языком, как последний медоед, и начала посасывать, бросив взгляд изподлобья. Стефан смотрел на тебя неотрываясь, зрачки его расширились и глаза стали почти черными. Ты придвинулась ближе, на что он вытащив палец, с ниточкой слюны тянущейся к твоим губам, увлек в глубокий, страстный поцелуй, заваливая сильнее на стол, подставив под спину свою руку. Почувствовав опору, откинулась, раздвигая ноги шире, а в голове бились мысли, как же сильно ты по нему соскучилась, хотя виделись вы позавчера. Его сильная, жилистая рука, уже успела пробраться под майку и лечь на грудь, нежно сжимая, на что ты выгнулась, простонав в его припухшие губы. Стало жарко, несмотря на приоткрытое окно. Еще жарче от щекочащих шею и плечи длинных гладко-шелковистых черных волос, рассыпавшихся по неприкрытой коже и бархатного голоса шепчущего прямо на ухо: — Ты ведь составишь мне компанию, милая? Мы улетим на пять дней, — ты облокотилась на локти, давая свободу его рукам, и махнула головой все еще не соглашаясь. Подтянув ближе к себе за ногу, он закинул ее на свою талию, окончательно положив тебя на стол, опускаясь по шее все ниже и скидывая бретели майки, оголяя грудь. Ты целиком покрылась волнами мурашек и от предвкушения, и от легкого ветерка, а горячая рука лежавшая на бедре, одним прикосновением заставила намокнуть. «Вот это игра температур…не свечи конечно…о у нас же еще свечи есть! Черные!» Твои мысли прервал его язык, отчерчивающий контур соска, рука проникающая под шорты, уверенно идя к цели, и вторая сжимающая талию. Почувствовав, какая ты мокрая Стефан, довольно убрал руку и прижался сильнее пахом, дав почувствовать насколько сильно он тебя хочет. Смотря в глаза с нежной улыбкой произнес: — Мы столько всего успеем там сделать. Соглашайся, маленькая… Видимо, ты была не настолько маленькая, какой казалась ему, потому что в это мгновение, заглушив твой ответ, ножки столика подкосились, и столик весело сложился как карточный домик. «БЛЯТЬ! НИКАК ОБЩЕГО НАПРЯЖЕНИЯ НЕ ВЫДЕРЖАЛ, ГОНДОН!» Стефан успел тебя подхватить и сейчас ты повисла на нем, как панда на бамбуке, «ну или коала на эвкалипте»…зажимая в руке, баночку мёда. — Цела? Получив утвердительный кивок, поставил тебя на ноги, и тут увидев прижатый к груди мёд, стал хохотать. Сквозь смех, ты разобрала что-то про Винни Пуха, и обиженно прошмыгнула в комнату. Он поймал тебя ставящей банку на полку, и забирая ее, переплёл ваши пальцы, обнимая: — Знаешь, а я ведь тоже люблю мёд. И знаю множество способов его применения… Переставая обижаться, но все же с серьезным видом, провела ладонью по его груди, подняла голову и тихо произнесла, кивнув в сторону спальни: — Покажешь?

***

«Все же уговорил» — ты потянулась в кровати, и снова подняла телефон с липкой груди, посмотреть время. Время еще было, вылет только ночью. — «еще как уговорил, с аргументами там всякими.» Оглядела ваш «стол переговоров» и поднимаясь потянула за собой «скатерть», разглядывая следы липового мёда. «Даааа, мы не виннипухи, мы свиньи…ну и хуй с ним, зато интересно. Ринатович-то выдумщик оказывается, только на мед я больше смотреть не смогу…да и вообще на сладкое. Хорошо у нас аллергии нет… А жопа-то все же может слипнуться…пойду отмываться и шмот в стиралку запущу.» И довольная попиздовала в ванну. Впереди вас ждал Берлин.