Омежий маг

В особняк зелоты явились усталыми, но довольными. За один заход им удалось уничтожить и Лондонский, и Нью-Йоркский Санктум, прежде чем их магический резерв подошёл к концу. Сбежав из разрушенного храма, они вернулись в убежище, радуясь, что успели до прихода Древней. Как бы Кецилий не ненавидел старуху, та ещё была слишком сильна, чтобы вступать с ней в схватку. — Если бы не ученик Драмма, сил бы как раз хватило! — бушевала единственная в стане зелотов женщина, Кейт. — Паршивец знатно умотал. — Если бы сразу использовала кольцо, то и сил бы потеряла меньше, — резонно заметил другой зелот, разминая мышцы — во время сражения с Доктором он сильно ударился об стену. Кейт кинула на него предостерегающий взгляд. — И всё-таки этот паршивец навредил нам! — упрямо прорычала она. — Ух, как бы я хотела вцепиться в эту нежную глотку… — Возможно, у тебя ещё будет шанс это сделать, — сухо произнёс Кецилий. В теле гуляла слабость. Кецилий ненавидел ощущать себя слабым. Зло раздувая ноздри, он ворвался в гостиную, на ходу снимая верхнюю одежду. Зелоты последовали его примеру, после чего без сил попадали кто куда. — Что ты имеешь в виду? — Кейт растеклась в своём любимом кресле и подозрительно уставилась на Кецилия. Как и все остальные, она не могла не подметить, что лидер находился в довольно взбудораженном состоянии. Она бы даже сказала, что в возбуждённом. Кецилий ответил не сразу. Встав возле окна, он привычно опустил шторы, погружая комнату в полумрак, так, как любил. Тёмно-карие глаза, с лёгкой проволокой усталости, пристально, не мигая, уставились на подчинённых, отчего те почувствовали себя неуютно и заёрзали. — Это был не ученик Драмма, — наконец произнёс он. — Он вообще не принадлежал храму. Это личный ученик Древней, если верить его одежде. — Ученик Древней?! — Кейт оскалилась. Другие пока не вмешивались в разговор, предпочитая роль слушателей. — Ещё лучше! Я бы вцепилась зубами в эту глотку, если бы была такая возможность! — Возможность была, есть и будет, — Кецилий глядел на неё, слегка улыбаясь. — И ты, несомненно, ещё помучаешь его шею. И не только шею. — О чём это ты, Кецилий? — удивился Люциан, кинув взгляд на довольно зажмурившуюся Кейт. — Так уж получилось, что он принял предложение… немного погостить у нас. Нет, — властно качнул головой Кецилий, и подскочившие было зелоты опять сели. — К сожалению, мистер Доктор активно отказывается вступать в наши ряды. Ничего, думаю, мы сможем его переубедить. — Его правда зовут Доктор? — выдавила Кейт спустя какое-то время. Зелоты-мужчины продолжали хранить молчание, размышляя над услышанным. — Это… странно… — добавила она, когда Кецилий задумчиво кивнул. — Он полон странностей, — протянул тот, — этот маленький омежка… Его слова произвели мгновенный эффект. Зелоты тотчас подскочили и запринюхивались. Как бывшие ученики и мастера Камар-Таджа, они все были альфами, и новость об омеге, находящимся в этом же особняке, воздействовала на них подобно пачке виагры: глаза лихорадочно заблестели, носы задёргались, а фигуры, подтянутые и напряжённые, как струна, затрепетали от вожделения. — Где он? — облизываясь, прошептала Кейт, клыки её так и чесались попробовать на вкус омежьего паршивца, посмевшего выбросить её, мастера магических искусств, в какую-то богом забытую пустыню. Кецилий покачал головой. Он был самым сильным альфой в этом здании, и его феромоны, выделившиеся с возбуждённым потом, мгновенно отрезвили горячие головы. Зелоты все, как один, уставились на него. — Доктора коснутся только те, кто смогут контролировать себя, — довольно холодным тоном заявил Кецилий. Оглядел каждого по очереди и добавил, значительно цедя каждое слово: — Мне не нужны сопливые подростки, которые не умеют сдерживаться, теряют контроль. Маг контролирует себя, всегда и везде. Если кто-то не сможет этого, значит, не получит… десерт. Зелоты выглядели несколько недовольными, но, подумав, согласились, что неуправляемый альфа, да ещё и маг, мог принести много бед. Убедившись, что его услышали, Кецилий решил провести своеобразный экзамен и провёл последователей в свою комнату. К его вящему недовольству, времени омега не терял. Видимо, довёл себя до оргазма, обтираясь об покрывало — на нём виднелись подтеки спермы, от которых буквально разило течной омегой. Выход семени несколько прояснил мозги Доктора, и, когда альфы резко вторглись в комнату, он, шипя, катался по кровати, пытаясь выбраться из оков. Глаза Кейт горели безумным огнём. — Багряные ленты Ситторака! — выдохнула она с придыхом. — Умно. Доктор резко поднял на них голову, и с его лица сошли последние краски, залив щёки неестественной бледнотой. — Нет!.. — в ужасе выдохнул он, при помощи неудобно связанных локтей отодвигаясь на другой край кровати. — Не надо… Кецилий медленно обошёл кровать, не сводя с него немигающего взгляда. Он напоминал акулу, неотрывно следующую за своей жертвой. Доктор неосторожно посмотрел прямо ему в глаза — и попал в ловушку тёмно-карих глаз. Яркий свет внутри зрачков альфы подчинял и требовал послушания, и сущность омеги, спрятанная в разуме Доктора, откликалась на этот властный зов. Доктор чуть вскинул голову, подставляя альфе беззащитную шею. Но Кецилий не собирался кусать его, решив предоставить такую честь Кейт, раз уж она хотела высосать из этого омеги его дурную кровь. Вместо этого он схватил Доктора за взлохмаченные кудри и резко прижал к кровати, другой рукой перевернув напрягшееся тело на живот. — Только поглядите на это, — промурлыкал Кецилий, резво подхватывая его под живот и вынуждая приподнять задницу. Ладонь коснулась впадинки меж ягодиц, где штаны были скользкими от выделений. — Как течёт… Что же вы такой грязнуля, Доктор? Кажется, нам стоит почистить ваши… отверстия. Зелоты согласно заржали. — В ванную его, — предложил Грэм, бесстыдно поглаживая себя сквозь одежду. — Насадка для душа легко снимается. Кецилий и Люциан вытащили омегу в коридор. Доктор вяло переставлял ноги, близость альф хорошенько прижигала ему мозги. Огня добавлял и Кецилий — прижавшись губами к потному виску, он тихо шептал, что они сейчас с ним сделают, и вкупе с феерическим запахом, который тот выделял, эти слова жгли Доктора почище огня. Кейт стала выворачивать краны, подыскивая правильную температуру для клизмы, а мужчины-альфы, порыкивая, обнюхивая и облизывая дёргающегося омегу, принялись избавлять его от одежды. Когда ловкие пальцы Люциана коснулись завязок на штанах, серо-бутылочный взгляд слегка прояснился. Доктор охнул и завырывался, на что Кецилий лишь зло рассмеялся, перехватывая его грудь потуже: — Я смотрю, вам не терпится начать, мистер Доктор? Не волнуйтесь, у нас достаточно времени, чтобы сполна насладиться вами. Люциан торопливо сдёрнул штаны, вжался в ткань носом, быстро-быстро вдыхая манящий аромат. Доктор завороженно и вместе с тем и испуганно наблюдал за этим, повиснув в руках зелотов. Его тело дрожало от течной слабости, желания и ужаса, а по щекам катились слёзы. — Понюхай его дырку, — заметив состояние пленника, искушающе предложил Кецилий, улыбаясь. Доктор издал вскрик ужаса, с примесью нежеланной истомы, а Люциан непроизвольно застонал. Крепко вцепившись в ягодицы, до белых следов на смуглой коже, зелот сунул свой нос в расселину между ними и тяжело вдохнул, впитывая тягучий омежий аромат. От возбуждения он задышал по-псовьи, высунув язык. Слюна стекала с подвижного органа и медленно капала на складку кожи, дразня её чувствительность и заставляя Доктора поджимать пальцы на ногах. Кецилий искренне наслаждался этой картиной, но вода была готова, и они должны были продолжать. — Садитесь сюда, Доктор, — с издевательской почтительностью говорил Кецилий, заставляя его опуститься на колени посреди душевой. Омега не пытался встать — он переводил затравленно-томный взгляд с одного возбуждённого лица на другой, его собственная физиономия горела смущением. Когда в его задницу вонзился шланг, он лишь сдавленно зашипел и тяжело задышал, когда в кишки ударил напор воды. Кецилий внимательно следил за его лицом, оттеснив других альф чуть дальше. Напор воды пребывал, пока не остановился, основательно заполнив его изнутри. Доктор попеременно сжимал и разжимал ладони, дыхание, и без того не отличавшееся спокойствием, сбилось. Кецилий выдернул шланг, и Доктор зажался так отчаянно, как только мог. — Ну же, не томите нас бессмысленной задержкой, — как маленького уговаривал его Кецилий. Смешки зелотов, отдающие пошлостью, звенели в воздухе, а на красном лице Доктора можно было жарить яичницу — жар смущения буквально чувствовался на расстоянии. Кецилий присел на корточки в паре шагов от пленника, что отчаянно пытался избежать унизительной процедуры освобождения кишечника, и продолжил негромко — но его слышали все в ванной: — Помните, я обещал, что, вернувшись, мы порвём вам зад, Доктор? Поверьте мне, лучше сделать это сейчас, вы же не хотите обосраться прямо во время разрыва своей дырки, не так ли? Это будет очень грязно, и мы, конечно, заставим вас всё это убрать. Это причинит вам боль, но вы будете подчиняться, потому что такова ваша природа, мой дорогой Доктор. Омеги должны слушаться. Расслабьте ваши булочки. Вот так… хороший мальчик… — Доктор низко склонил голову, задыхаясь от смущения, пока из него с силой выходила тёплая вода вперемешку с омежьими соками. К удивлению Кецилия, Доктор был чист. То ли и до них баловался подобным очищением, то ли давно не ел. Глядя на поведение пленника и на то, как он сжимался, привыкая к ощущением, он сделал вывод, что это был, скорее, второй вариант. На всякий случай повторно наполнив омежий живот, исторгнув из Доктора уничтоженный всхлип, когда зелоты принялись изучать и поглаживать его до непосредственного облегчения и прямо во время него, всовывая пальцы в раскрытый под водяным напором анус, Кецилий на пару со всё тем же Люцианом перетащил Доктора в гостиную. В место, которое станет его окончательным падением.