1.
8 июля 2022 г., 09:16
Всё начинается с прикосновения руки к рукаву.
Люциус не задумывается о своих действиях, когда тянется к локтю Иззи левой рукой, изящно подняв бесполезный деревянный палец, чтобы снять ослепительно белую нить, свисающую с развевающегося чёрного рукава Иззи.
Первый помощник капитана вещает о припасах, которые им нужно пополнить в следующий раз, когда они будут в порту, а Люциусу было поручено следовать за ним по кораблю и составлять список. Они уже дошли до палубы, и Иззи даже не смотрит в сторону Люциуса; его внимание и его обнаженная левая рука направлены вверх, на такелаж на грот-мачте, лоб Иззи нахмурен, рот обрамлен ухоженной бородой цвета соли с перцем, волосы идеально зачёсаны назад, каждая прядь на своём месте.
Иззи не обращает внимания на Люциуса, краем глаза замечая его движение, но чувствует, как тот слегка дёргает его за рукав, и его подбородок опускается. Люциус встречается взглядом с мужчиной и внезапно осознаёт, что только что сделал.
Никто из других членов экипажа не стал бы возражать — вообще не придал бы этому жесту большого значения, — но никто не прикасается к Иззи.
Двигаясь так, чтобы не напугать мужчину, Люциус осторожно приподнимает на уровень глаз нить, убедившись, что Иззи может разглядеть и однозначно трактовать то, что он делает. Удивительно, но обычно хмурое выражение лица Хэндса становится. . . мягким.
Таким мягким, что поистине поражает Люциуса, потому что он видел точно такое выражение на чьём-то лице не так давно — до того, как абсолютно нездоровый Эдвард столкнул его за борт Ревендж, до того, как его вытащила из запоя Энн Бонни (которая с торчащими сиськами кричала на свою команду, буквально гавкая приказы — абсолютная легенда), и прежде чем вернуться к сомнительной службе теперь уже более закалённому Джентльмену-Пирату.
И хотя снимать нитку с неоголённого локтя, явно менее интимно, чем вытаскивать кусочек еды из чьей-то бороды, выражение лица Иззи такое же, как тогда у Эда, — почему-то это выглядит как искренний акт привязанности.
Люциуса снова поражает та же мысль, что и мгновение назад, но на этот раз она поражает по-другому:
Никто не дотронется до Иззи.
По крайней мере, не без доли насилия, которая последует за этим касанием.
Конечно, мягкость в выражении лица Иззи, как заблудившийся корабль, разбивается об острые скалы в тот момент, когда он замечает, что Люциус всё прекрасно видит. Иззи свирепо зыркает на него, обнажая зубы в явном «как ты смеешь?» но ничего не говорит вслух. Вместо этого он быстро покидает интимную зону Люциуса, шагая к следующему пункту их назначения.
Пребывая в полном ошеломлении, Люциус оглядывается в поисках свидетелей, надеясь, что кто-нибудь ещё сможет подтвердить то, что он только что видел, может сказать ему, что ему не просто почудилось, но все его коллеги, к сожалению, находятся на расстоянии крика.
— Ха, — тихо говорит он сам себе, а затем, сам не зная почему, просовывает нитку между двумя страницами своей тетради, прижимая её поближе к переплету, вместо того, чтобы позволить ветру унести её.
