Игры

      Лёгкие и горло жгло, в глазах плыло, а вскоре они и вовсе зажмурились, из-за силы стиснутых век поплыли белые круги. И лишь перед отчётливой линией между сознанием и её потери, Калеба потянули за волосы назад, из-за чего он начал кашлять, выплёвывая воду, которая также стекала по лицу сверху вниз. Удушье постепенно исчезало, но страх перед тем, что это ещё раз произойдёт (а это уже шестой), не уходил, заставляя сердце сжаться в тисках беспокойства.       — Л-ло… Лололошка… — не успел он ещё что-то сказать, как его голову снова окунули в воду, которой была наполнена целая ванная.       Сквозь водную гладь просачивался неразборчивое ворчание сверху. Что было сказано, что за слова — он понять не мог ничего из этого. Вода заглушала звук…       И, слава всем существующим богам, его потянули назад.       — А-агх… — он снова был на грани сознания. Тело дрожало от нехватки кислорода. И оставалось лишь молиться, чтоб это прекратилось. С уст всё же сорвалась скулящая мольба: — Х-хватит…       — О, «хватит»? — удивительно холодный, почти ледяной, голос послышался у уха, от которого пробежали мурашки. — Я только начал.       За длинные волосы снова потянули, заставляя его встать, а после грубо кинули в ванную, из-за чего он ударился локтём о боковину. Но не успел он заскулить от боли, как вскинул брови, когда увидел, что над ним нависло тело, всё ещё в одежде, что намокла в прозрачной жидкости, в отличие от него самого, что был голым с головы до пят. Лицо было темнее чёрного, чёрные радужки смотрелись страшно на фоне белков. Страшно…       И вновь он встречается с водой, но в этот раз ему прикрывают рот, оставляя единственный проход воды внутрь — ноздри. Голова замоталась, пытаясь стряхнуть с себя ладонь, из-под которой выскальзывали пузырьки кислорода, что поднимались наверх и, достигая глади, лопались уже на поверхности. Тело ослабевало с каждой секундой, а глаза прикрывались. Разум упал в небытие.       И его подняли. Голова упала на широкое плечо, а по спине начали стучать, чтобы тот откашлял воду, что вскоре и произошло.       — Кха! — Калеб начал кашлять, задыхаясь и хрипя. Дыхание прерывистое и пришло в себя лишь спустя пять минут. — Кха… Ха…       Отдышка была громкой. Но на этом не собирались заканчивать. Лололошка отстранил его от себя и усадил на дно ванны, опирая о задний бортик. Он не был в сознании, но всё ещё жив. Наспех размяв костяшки пальцев, чёрноглазый замахнулся и дал сильную пощёчину, от чего тот даже пошатнулся в противоположную сторону от стены.       — Гм… — кареглазый зашатался и приоткрыл глаза.       — Очнулся, наконец? — парня притянули к себе, и они соприкоснулись носами. Взгляд секретаря был направлен куда угодно, но не на своего возлюбленного, что явно остался этим недоволен. Он его дёрнул. — Смотри на меня.       И через пару секунд они столкнулись взглядами. Пальцы комиссара обхватили подбородок напротив, и губы накрыли чужие в напористом и даже, в этаком смысле, отчаянном поцелуе. Калеб застонал в него, но взгляд не отрывал, пока его затягивали всё глубже и глубже, пока мозолистые руки исследовали и так уже давно знакомое тело, которое он знает чуть ли не вдоль и поперёк. Хотя после того, что произошло некоторое время назад… У него было ощущение, что он его чувствует впервые. Знаете, как один был случай: девушка подверглась групповому изнасилованию, её парень это прекрасно понимает и пытается поддержать, но всё равно не может свыкнуться с мыслями, что с ней произошло. Разве что тут не девушка, а парень. Не групповое, а простое изнасилование. А его парень… Явно не рассчитывал на поддержку и пониманием со своей стороны, только второе верно.       А поцелуй будто не собирался прекращаться. Тело не отстранялось, тушей наваливаясь на чужое, прижимая к твёрдой поверхности ванной. Язык онемел, губы тоже, да ещё и покраснели и опухли. А в итак ранее опустошённых лёгких, что еле восстановили кислород, вновь начал пропадать воздух. Карие глаза заслезились, а один из них прикрылся. Голова рискнула отстраниться, и спустя пару попыток, от него сами отстранились, дав восстановить дыхание. Сам Ло хрипло дышал, горящими глазами пристально наблюдая за чужим выражением лица, нависая тенью.       — Достаточно тебе, — притянув насильно за затылок, он вновь настырно впился ненасытными жёсткими и болючими поцелуями.       Руки грубо очерчивали изгибы тела, сжимая на столько больно, что с большей вероятностью останутся синяки. Они опускаются ниже к самим бёдрам, резко раздвигая, располагаясь у входа. Калеб сдался окончательно. Прикрыв глаза, он дрожащими руками обнял чужие плечи.       — Л-Ло… — хрипло шепчет снова между поцелуями. С глаз потекли слёзы, пока чужие губы терзали его.       Нижняя часть тела ощущала его достоинство. Несмотря на настроение, он был крайне возбуждён. Даже взгляд, когда он, наконец, отстранился, скрывал за пеленой гнева, именно эти растущие чувства.       Выпрямившись, он встал. Вся одежда неприятно липла к коже, очерчивая все её рельефы и изъяны. Но вскоре с ног не без помощи рук соскользили штаны и нижнее бельё. Пах прижался к чужому лицу, обладатель которого тихо застонал от соприкосновения холодной от воды кожи и разгорячённой длинной плоти. Лололошка даже не стал спрашивать разрешения или предупреждать и вошёл в приоткрытый рот прямо до упора, касаясь головкой задней стенки глотки Калеба, что зажмурился и слегка сжался, замычав и разнося лёгкую вибрацию по чужому члену. Он не отстранился, смотря снизу вверх, пока его схватили за волосы сзади, притягивая сильнее и ближе, до такой степени, что нос утыкался в лобок, а к горлу поступил ком рвотного рефлекса.       — Кх. Кмфх… — кряхтит он, уголки губ слегка тянутся то назад, то обратно, а во рту накопилась слюна, стекая по подбородку и яйцам вниз и приземляясь в воду, из-за чего послышались капающие звуки.       Стоящий в ванне зарычал и начал тянуть за волосы в такт своим движениям бёдер. Он не выходил полностью, лишь на парочку сантиметров, и входил резко, наклоняя чужую голову так, чтобы входило глубже. А снизу слышались подозрительные звуки, грозящие, что у него скоро и вправду возникнет рвота. Но ему ли не всё равно? Он продолжал толкаться в его рот.       Карие глаза слезились. Изо рта всё больше и больше текло слюны, из носа то ли прозрачные сопли, то ли небольшая часть того, что должно было выходить из желудка.       — Ыыыгх… Б-бвэ… — Калеб подавился, дав волю внутренностям. Лололошка вовремя успел вытащить, пока небольшая часть того, что ранее находилось в желудке, выплеснулось наружу, пачкая голое тело пассии, не задевая ноги актива, но попав в воду, но наполняя её лишь парой кусочков остатков еды.       Но, честно, не это больше привлекло внимание. Под водой член сидячего задёргался, и белые капли, распространяющиеся на продолговатые сгустки, распространились в прозрачной жидкости. Оргазм настал неожиданно. И у секретаря было впервые такое ощущение, что он устал и вот-вот потеряет сознание от всего происходящего. Ранее удушение даёт о себе знать.       И даже прямо сейчас оно происходит. Обеими руками его шею обхватили и прижали затылком к стене, вновь начав душить. Задыхаясь, Калеб прикрыл глаза и вновь их открыл, смотря в чужие холодные глаза, смотрящие уже с пустотой, а не с былым гневом. Хотя некоторая капля его была видна. Костяшки пальцев побелели, когда задыхающийся парень хватался за бортики широкой длинной ванны.       — Честно. Мне на тебя сейчас так тошно смотреть, — говорит комиссар, опуская одну из рук с шеи на талию, сжимая её и поднимая его, резко поворачивая к себе спиной и оперев его о стену, заставив того стукнуться лбом о твёрдую поверхность.       — Кзх… — с его шеи убрали последнюю ладонь.       И задницей он почувствовал эрекцию. В затылок тяжело дышали, грубо оглаживая то талию, то бёдра. И вскоре головкой Лололошка прижался ко входу, входя наполовину, заставив Калеба застонать. Руки его приземлились на стену ради опоры, сжимаясь в кулаки. Ноги задрожали, не удерживая тело на себе, но ему благосклонно помогал человек позади. Хотя помощью это также было сложно назвать, вновь же учитывая эту сложившуюся ситуацию. Прижал к прохладной поверхности, заставив и так по прохладной коже пробежать мурашки. Вновь эрегерированный член гордо стоял, подрагивая и зажимаясь между животом и стенкой, пока в него не вошли полностью, прижимаясь сверху.       Толчки были резкими и грубыми, как и всегда… Но они будто причиняли большую боль, от которой было не приятно, а некомфортно, реально больно. И зубы, всё время смыкающиеся на коже плеч и предплечий, наклоняя парня так, чтобы было удобнее в него долбиться и оставлять засосы, покрывая те, что были сделаны до этого другим человеком.       Пелена происходящего затмила Калеба, заставив закрыть глаза. Но его вывело из этого забвения ещё одна резкая боль, довольно знакомая, которая заставила вздрогнуть и вскрикнуть. И в этот момент его схватили за ногу, согнув в колене и прижимая ближе. Эта поза позволяла проникать глубже.       Карие глаза опустились и заметили, как из его уретры что-то торчит. Он заскулил, закусив губу и прикрыв глаза. Терпеть… Сейчас нужно терпеть… Скоро всё закончится…       Но это было не так. Это продолжалось будто нескончаемо. Они уже и поменяли обстановку, а именно уже занимались в коридоре. Сильные руки прижимали его спину к стене, а ноги обвил вокруг своей талии. Каштановолосый хватался за его спину, обнимая и царапая, чтобы не свалиться, а эти прижимания будто разгорячали обстановку и их тела и заставляли чувствовать всё больше и больше этих… Ощущений.       Он не мог кончить, не позволял предмет в члене, неприятно давящий и всё больше вызывающий слёзы, ибо при каждом толчке он тоже двигался.       Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать это терпеть и принимать, уткнувшись в шею партнёра, вдыхая запах, что сейчас как никогда успокаивал его.