Дни июня

Половина ламп на складе выбита, ещё одна мигает беспорядочно, без всякого ритма. Птица прячется за широкой опорой, скрывается в тени. Скучно. Хочется закурить, но запах табачного дыма точно выдаст раньше времени, а появляться перед гостями нужно эффектно. «Гости, тоже мне…» Местная группировка решила, что может прижать Софию Разумовскую, восходящую звезду айти, к ногтю, взять под крышу. Соня отбрехалась, но этого мало, слишком мало, ничему ведь никого не научит. От входа слышится скрежет металла и шаги. Пять или шесть человек. Отлично. Птица выглядывает: мужчины озираются, матерятся, кто-то сплюнул под ноги. Быдло. Интересно, тут только пушечное мясо, или?.. На мелкую сделку важные люди могли и не прийти. Но плевать. Урок всё равно будет усвоен. Девушка вытекает из-за колонны одним движением, будто состоит из нефти. Узкие чёрные брюки, берцы, чёрная водолазка под горло, лёгкий броник и кожанка с нашивкой в виде крыльев на спине — ничего, что могло бы помешать. В руке болтается кейс. — Здорово, ребята. — Опа. Это ты Птица, что ли? Васёк, гони сотку, я же говорил, что это баба. Птица морщится. — Баба или не баба, вы мне деньги, я вам пушки. Принесли хоть? Один из бандитов встряхивает спортивной сумкой. — Товар покажи. Тогда покажем бабло. По всем ним видно, что хера с два тут честная сделка. Сейчас, когда они видят перед собой женщину, никто не готов упустить шанс унести и деньги, и стволы, а может, и приятные воспоминания. Только хер там плавал. Птица щёлкает пультом. Ворота закрываются, следом с лязгом падает с тросов контейнер, отсекая путь. — Ебать, девка, ты сдурела? Как мы теперь выйдем? — Никак. Птица отпрыгивает с линии огня, выхватывая из кейса два пистолета. Запасные обоймы уже пристёгнуты к поясу, рядом с набором метательных ножей. Кто-то кидается к ней, выбрасывая вперёд кулак, — и «целует» тяжёлую рукоять, следом получая пулю почти в упор. Удар коленом в пах, нож в горло, чей-то сломанный о контейнер локоть — всё заставляет кровь кипеть от азарта битвы. От пуль получается уходить почти играючи, они все такие предсказуемые, такие неопытные в пальбе по живой, умелой цели — аж жалко было бы. Кому угодно, но не ей. Ещё три её выстрела, один труп и одна простреленная рука. Пятый нападает со спины, пробует прижать к полу, Птица уходит почти акробатическим прыжком («Похвалю себя, но позже…») и стреляет в шею навылет. Кровь заливает пол, брызжет на ноги подранку, не перестающему материться. С дырявым плечом бита давно выпала из скользких пальцев. Птица приближается медленно, спешить ей некуда. Можно насладиться чужой бессильной злобой и страхом. — Никто. Никогда. Не посмеет угрожать моей сестре. Последний выстрел расходится эхом.