Путь выбран

      – Мне нравится девушка, что ты привел, Ти, – признался Бобби, высунувший руку в окно почти полностью и придерживавший второй рукой свою бейсболку, чтобы не сорвало ветром.       – Да? – Трэвис спросил не просто так. Бобби мог быть ребенком в теле взрослого, но у этого находились и плюсы. Дети хорошо чувствуют людей. Да иногда им не хватает опыта, чтобы оценить опасность, но обычно они всё-таки могут сказать, когда человек хороший, а когда не очень. Трэвис не стал бы отбрасывать мнение младшего брата. Тем более, что у него в глубине души всё ещё жили сомнения насчет принятого решения.       – Ага. Думаю, она хорошая. К тому же, она подружилась с Кейли, и нашей племяннице нужна подруга.       Эти слова вызвали немного грустную улыбку на лице Трэвиса. Не только потому что они являлись правдой – и Кейли, и Калеб растеряли всех друзей за шесть лет, проведенных в доме только с родней – но и потому что их говорил Бобби.       Что бы ни думала Лора, в Норт-Килле были другие полицейские под его началом, да, совсем немного, меньше десятка человек, но они были командой. Возможно, не друзьями, но товарищами.       Крис и вовсе являлся душой компании, у него были знакомые и друзья, и некоторые общественные связи. Он хорошо ладил как с детьми, так и с подростками.       С Бобби всё было сложнее и проще одновременно. Его работа не предполагала тесного общения, чаще всего он был в паре с кем-то на смене, и каждый находился в своем секторе свалки. Бобби получал домашнее образование и никогда не пытался даже поступить в колледж. Служба в армии продлилась недолго (благодаря Трэвису), и связь с сослуживцами тоже быстро исчезла. У Бобби была только его семья. И сам он не показывал никакого дискомфорта от подобного расклада. При этом понимая, что Кейли нужны друзья. Это просто было… грустно.       Трэвис оторвался от дороги на мгновение, чтобы посмотреть на брата. Тот качал головой в такт тихо игравшей по радио музыке и, казалось, наслаждался прохладным утром.       – Ты хороший дядя, Бобби, Кейли с тобой повезло, – за столько лет вместе Трэвис, как старший брат, давно выучил потребности и Криса, и Бобби. Крис нуждался иногда в хорошем подзатыльнике и пинке, чтобы поставить на место, родители откровенно избаловали его. Бобби же, наоборот, нуждался в похвале, в одобрении. Родителей, в основном, но слова старшего брата он воспринимал не хуже. Вот и сейчас он повернулся лицом к Трэвису и улыбнулся.       – Ей повезло с тобой! Это ты привез ей подругу.       Не сдержав фырканья, Трэвис качнул головой. Бобби так сказал это, словно его старший брат не людей привез, а куколок, с которыми их племянник и племянница могли поиграть.       – Скажем, ей повезло с нами обоими. Ты только не забывай, что в придачу к Барби идет её Кен-оборотень.       Бобби рассмеялся, почти сразу поняв аналогию. Утро выходило на удивление хорошим. Приятная зарядка на свежем воздухе, Лора, которая показала себя довольно неплохо, присоединившись к ним, да и пробежка с ней была интереснее, чем в одиночестве. Перед глазами вспыхнули короткие мгновения воспоминаний: дразнящая улыбка на её лице, гипнотизирующее движение волос, вес её тела на его руках, а после эта откровенность, неуверенность, страх, который девушка доверила ему. Проклятье. У него начинали появляться сторонние мысли, пока призрачные и легко игнорируемые, но вполне существующие.       Это могло стать проблемой.       Трэвис выдохнул, потерев переносицу, и вернул всё внимание дороге. А то автоматически отвезет Бобби к себе на работу, а не на свалку.       – Думаю, мне она тоже нравится, – зачем-то добавил спустя минуты тишины Трэвис.       Да. Это определенно проблема.

*

      Просто забрать ключи от машины Макса и уехать к Крису не получилось. У шерифа всегда находилась работа, и Трэвис ненавидел откладывать её, если на то не было срочности. Вожатые уже увидели машину, припаркованную у главного домика, так что спешить было некуда. Разобрав обращения и раздав поручения подчиненным, вышедшим на смену, Трэвис вернулся в старый полицейский участок. Они ещё не закончили полностью переезд в новое, более современное здание, и, пожалуй, это был второй весомый довод в пользу уже принятого решения. Сколько бы ему удалось продержать Лору и Макса в этой тюрьме? Учитывая, что почти всё уже было перевезено в новое здание. Сколько можно было бы продолжать снабжать старое здание электричеством и водой? Недолго.       И Трэвис, может, был шерифом, но не королем, чтобы иметь отдельное здание только для себя.       Он внимательно осмотрел всё, сначала сосредоточившись на каких-то мелочах, которые могли бы выдать нахождение здесь посторонних лиц. А уже после ему пришлось одеться в то, что не жалко, взяться за тряпку и щетку и начать оттирать кровь и куски кожи от стен камеры Макса. Ему не стоило этому радоваться, но имеющийся опыт по уборке подвала после брата и его детей помогал не растягивать это неприятное занятие на целый день. Требовалось убрать только самые очевидные пятна, чтобы ничего не бросалось в глаза. Всё равно сюда вряд ли кто-то придет с инспекцией.       Уже вполне умотав себя работой до обеда, Трэвис съел приготовленный матерью перекус, почти не почувствовав вкуса из-за чистящих средств, забившихся в нос, и лишь после этого схватил, наконец, ключи от машины Макса. Приехать в лагерь в послеобеденное время казалось хорошей идеей. Дети должны были отдыхать, а значит, не должны были заметить пропажу директора лагеря ненадолго.       Чего Трэвису не хотелось, так это говорить с братом. Он любил Бобби и Криса одинаково сильно и искренне, но с Бобби ему было проще. Крис же… он не любил признавать свою вину, не любил слушаться старшего брата, ненавидел быть виноватым. А самое неприятное – Трэвис ненавидел, когда Крис был виноват. Во-первых, у него в груди возникало какое-то чувство поражение, чувство провала, словно он не уследил за братом, не защитил его (в их-то возрасте!). Во-вторых, у родителей портилось настроение, если Крис где-то крупно ошибался. И пусть с последним Трэвис уже справился, выдержав беспокойный разговор с матерью ещё вчера, то вот первое ему только предстояло.       Впрочем, отложить это тоже было не в его силах.       Прекрасно зная, что его брат не любил пользоваться телефоном, Трэвис даже не пытался связаться с ним заранее. Он просто подъехал к коттеджу, сразу же приметив нужную машину. К сожалению, просто пересесть на неё и уехать шериф не мог. Не только потому что с Крисом нужно было поговорить, но и потому что оставленная полицейская машина была в разы подозрительнее, чем машина Макса. Тут пришлось бы придумывать историю покруче.       Его расчет оказался верным – Крис уже выглядывал его в окно своего кабинета. И никого вокруг из других вожатых не было. Поднявшись к брату, Трэвис в очередной раз позволил себе укол удивления. Прошло шесть лет с первого обращения, которое он увидел, но совершенно привычный Крис на месте лысого монстра до сих пор заставлял сердце пропускать удар.       Трэвис вспомнил, как тяжело ему было заставить себя спустить курок, когда дуло было направлено на Криса. Даже пусть тот находился в своем чудовищном обличье.       – Трэвис, – брат поднялся ему навстречу, но до объятий не дошло. – Ты пришел из-за машины?       Ему не удалось ответить на этот вопрос, Крис принялся мерить шагами кабинет, нервно хватаясь за светлые волосы:       – Я мало что помню со дня полнолуния, но мне кажется… кажется, я на кого-то напал. И это не считая того, что я съел Яна.       Забавно, как взрослый мужчина искренне негодовал от того, что съел символ своего лагеря. Трэвис был просто рад, что это всего лишь баран, пусть и с именем, а не человек. Хотя…       – Сядь, Крис, надо поговорить. Сюда никто не придет в ближайшее время? – если остальные вожатые, которых набрал его младший брат, такие же как Лора и Макс, то отрицать возможность греющих уши за дверью детей не стоило. Но Крис качнул головой:       – Они выстраивают отношения с отрядами, инструктажи я уже провел.       – Хорошо, – они сели друг напротив друга, и Трэвис какое-то время молчал. Он просто смотрел на брата, постукивая пальцами по деревянной столешнице. Крис долго выдержать взгляд не мог, переводя его либо на семейное фото, либо в окно.       – Ну? – наконец, сломался Крис, и это удовлетворило нужду старшего брата в доминировании.       – Я действительно приехал из-за машины. В ночь полнолуния в лагерь прибыли двое ребят, которые должны были стать вожатыми.       – Но…!       Трэвис не дал брату себя перебить, шикая и приподнимая предупреждающе палец. Крис затих.       – Не знаю, пытались они тебя предупредить об этом или нет, это уже неважно. Я встретил их во время охоты, попытался отправить в мотель, но они всё равно приехали сюда. К тебе.       – Но ты меня запер! – всё-таки влез с очень важным комментарием Крис, на что Трэвис закатил глаза. Однако он заметил, что его младший брат уже начинал чувствовать, к чему всё шло. Карие глаза нервно забегали.       – Да. И девчонка, Лора Кирни, захотела тебя «спасти». Они взломали замок и проникли в подвал. Ты напал на её парня, Макса, покусал и серьезно ранил. Мне пришлось стрелять в тебя, чтобы ты, наконец, отпустил пацана.       – Ты стрелял в меня? – глаза Криса стали огромными и круглыми, такими искренне удивленными и возмущенными, что это возмутило уже Трэвиса.       – Да, Крис, представь, ты не особо сговорчивый в форме кровожадного монстра! Ты мог убить мальчишку, а не просто обратить его! – и это радовало. Пусть труп спрятать было откровенно легче, Трэвис вовсе не хотел ещё кровь на своих руках. – В любом случае, я запер их в старом участке на ночь.       – Ты что…?!       – После чего рассказал им правду о состоянии Макса и отвез к нам домой.       – Ты… рассказал им про меня..? – в карих глазах напротив было выражение предательства, и Трэвису пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не дать брату по голове.       – Я сказал им, что проклятье можно снять, если убить Белого волка. И я привез их в дом, в том числе, чтобы они создали какие-то связи с нашей семьей, с тобой, с Кейли и Калебом. Чтобы не выбрали простой путь. Эта девушка, Лора, может действительно помочь нам. Она смелая и самоотверженная, но при этом достаточно осторожная. Она способна быстро принимать решения в стрессовой ситуации.       Трэвис старательно держал нейтральное выражение лица. Не хватало ещё, чтобы Крис уловил какие-то… непонятные, неправильные чувства на нем.       Братья молчали какое-то время. Пока в конце концов, вина не начала давить на Криса. Трэвис прекрасно видел тот момент, когда его плечи опустились, а руки вцепились в короткие волосы.       – Черт. Дерьмо!       Крис вскочил, сбивая со стола подставку для карандашей, пнул свой стул и зарычал не хуже оборотня. Трэвис оказался рядом с ним спустя мгновение. Он не боялся Криса, не в его человеческой форме. Этот гнев, эта несдержанность – всего лишь последствия недавнего полнолуния.       – Успокойся!       Когда кулак полетел уже в его сторону, Трэвису пришлось уворачиваться и… обнимать брата. Это было не какое-то любовное, нежное объятье, а настоящий захват, не позволявший двинуть руками. Проклятье делало Криса достаточно сильным и вне полнолуния, Трэвис весь вспотел, пока брат успокоился и перестал пытаться вырваться.       – Черт… – это слово было полно разочарования в себе.       Трэвис мог понять, почему Крис так расстроился. До этого и его, и Кайли покусал Калеб, и винить собственного сына он не мог. А вот винить себя…       – Всё будет нормально, Крис, – с убежденностью, которой не чувствовал, проговорил Трэвис, не расслабляя хватки. – Мы все выберемся из этого дерьма вместе.       Или же они все вместе сгинут. Но это не те слова, которые были нужны его младшему брату, и поэтому он их не сказал. Вместо этого, он соединил их взмокшие лбы и просто глубоко дышал. Крису ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.       – Пожалуйста, в это полнолуние приезжай заранее. Плевать, если в твое отсутствие кто-то сломает руку или убежит на озеро. Я не смогу защитить тебя, если ты будешь так беспечен.       Крис кивнул. Потом ещё раз. И после они отстранились друг от друга.       – Трэвис? – их взгляды встретились. – Скажи… Если бы всё повернулось по-другому, если бы они узнали, ты бы…       Он так и не закончил свою мысль. Приоткрывал рот пару раз, после чего захлопнул его и закрыл лицо рукой. Но Трэвис хорошо знал своего брата. Своего требовательного, избалованного брата. Вопрос, который так и не был озвучен, звучал бы следующим образом:       «Если бы Лора и Макс прознали про легкий путь, кого бы ты выбрал: меня или их?»       Крис думал спросить, убьет ли Трэвис ради него этих двух вожатых. И ответа на этот вопрос не было. Трэвис не мог сказать ни «да», ни «нет». Он бы защищал брата до последнего, но…       – Так… так что с машиной? Ты ведь позаботишься обо всем, да? – Крис неловко попятился до стула и прикатил его обратно к столу, не поднимая взгляда. Он напоминал Трэвису себя в детстве. Слишком стыдно, чтобы смотреть в глаза, но слишком хочется получить желаемое, чтобы продолжать молчать.       С губ Трэвиса слетел смешок.       – Я не могу вести две машины одновременно. Ты поедешь со мной.       Возмущение было на кончике языка Криса, Трэвис легко мог его почувствовать. Но в итоге, получил кивок.       Требовательный, избалованный Кристофер Хэкетт, Трэвис в какой раз приметил, что он мало изменился с тех времен, когда ему было пятнадцать. Его надоедливый брат.       – Держи, – он кинул Крису ключи и уверенным шагом двинулся прочь. Они не могли заниматься этим весь день – у них обоих была работа.

*

      – Ты не против, если я включу диктофон на телефоне? – уточнила Лора у Калеба, сидевшего напротив неё в старом кресле. Парень выглядел нервным и почти испуганным, но всё равно кивнул. Они все решили начать «интервью» с него, так как, судя по всему, его укусили первым.       Лоре кое-как удалось убедить Констанс и Джедедаю оставить их наедине. Ради этого пришлось позволить сначала обратную ситуацию. Лора не сомневалась, что бабушка и дедушка дали внукам четкие инструкции о том, что именно нельзя говорить. Кто-то мог бы сказать, что это контрпродуктивно, но почему-то девушка сомневалась, что они попытаются скрыть что-то важное. По крайней мере, важное для понимания проклятья. В конце концов, это и в их интересах тоже – избавиться от него.       – После мне нужно будет сделать записи, структурировать информацию, которую получу от тебя, – несмотря на полученное согласие, решила пояснить Лора, после чего действительно включила диктофон и положила телефон на маленький кофейный столик. Главное, чтобы свободной памяти хватило. Помимо телефона там стояли две кружки травяного чая. Калеб успел выпить уже половину, явно волнуясь.       – Ладно, – даже его голос был тихим и неуверенным.       – Хорошо, что ж… Тебе легче будет отвечать на мои вопросы или рассказывать историю самому? – Лора никогда подобным не занималась, но её буквально трясло от любопытства. Она хотела препарировать происходящее в этом доме, на этой земле, докопаться до истины. Конечно, она хотела и спасти Макса (и не только его), но пока всё было спокойно, именно любопытство становилось главным стимулом.       – Отвечать на вопросы, – Калеб играл пальцами, но в остальном оставался малоподвижным. Словно перед ним стояла невыполнимая задача, которую он должен был выполнить на «отлично».       – Расскажи мне, пожалуйста, как ты получил это… проклятье.       Послышался долгий выдох, словно парень собирался с силами. Лора видела, как он прикрыл карие глаза, нахмурился. Калеб словно погрузился в воспоминания, и они не казались приятными.       – Шесть лет назад к нам в город приехал цирк. Шоу «Харум Скарум». Мне было пятнадцать, а Кейли всего одиннадцать. Мы пошли на представление с отцом, и там был… там был мальчик в клетке. Его назвали Сайлас – мальчик-волк. Сначала мы даже не поняли, ведь это был просто мальчик, точно младше меня, возможно, чуть старше Кайли. Его мать… по крайней мере, мы думаем, что она его мать, была владелицей этого цирка. Она говорила дождаться ночи, и тогда произойдет некая магия.       Калеб замолчал, потянувшись за чаем, и Лора позволила ему, хотя сидела уже на краю кресла, так активно вслушиваясь в слова парня. Она могла догадаться, что произошло ночью. Она уже могла догадаться, кто такой этот Сайлас.       – Мы не стали ждать ночи. Отец отошел покупать нам какие-то сладости, я был достаточно взрослым, чтобы он мог оставить со мной Кайли. Но… она начала плакать, умолять меня спасти Сайласа, ведь его держат в клетке, а так нельзя. Он был альбиносом, худым мальчиком, сидевшем в клетке. Мы… мы думали, что он – орудие заработка в руках полубезумной мамаши, считавшей себя ведьмой. Какими мы были самоуверенными и наивными. Как… какую цену мы заплатили за свою ошибку.       Лора ещё не видела такого выражения на лице Калеба. Тот всегда казался стеснительным, но милым, выглядел младше своего возраста. Но сейчас в его карих глазах отражалась тоска и чувство вины, настолько глубокие, что напомнили ей другие карие глаза, возможно, более темного оттенка. Трэвис смотрел так же.       – Я устроил небольшой пожар, чтобы отвлечь внимание, но тот быстро разросся. Приближалась ночь. Сайлас в клетке начинал бесноваться, но мы думали, что это из-за огня. К тому моменту, когда нам с Кейли удалось сломать замок на клетке… Сайлас обратился. Я едва успел оттолкнуть сестру, как получил укус в руку. Мне, пожалуй, ещё повезло, потому что пожар явно пугал Сайласа. Он не стал загрызать меня до смерти, просто сбежал. У него белая кожа и красные глаза даже в форме оборотня. Поэтому мы зовем его…       – Белый Волк, – выдохнула Лора вперед Калеба. Она могла бы сомневаться в истории, но не стала. Потому что Кейли была похожа на человека, который хотел бы помочь нуждающемуся, Калеб был похож на ведомого молодого человека, неспособного просчитать риски, и, наконец, Сайлас из рассказа был похож на ребенка, которому действительно нужна была помощь.       – Да. Дяди считают, что его мать или, если она не мать Сайласу, то владелица цирка была настоящей ведьмой, и именно она наложила проклятье на мальчика. И так как она умерла в пожаре, то единственный способ уничтожить сердце проклятья – убить Белого Волка. К тому же, его ничего не сдерживает, он сбежал после пожара и вряд ли просто отравился искать каких-то своих родственников. Дядя Трэвис даже проверял объявления о пропаже, но мальчика-альбиноса даже под другим именем никто не искал.       Было всё ещё непонятно, почему Трэвис решил, что убийство мальчика решит проблему, так что Лоре предстояло обсудить это с ним. Калеба вряд ли посвящали в подробности.       – Когда ты впервые обратился? – решила продолжить Лора. Слишком долгие паузы означали меньше места для записи на телефоне.       – В ту же ночь, – с какой-то невероятно глубокой горечью отозвался Калеб, его пальцы нервно обхватили едва теплую кружку, которая уже была почти полностью пустой. Лора подумала отдать ему свой чай тоже. – Отец посадил нас в машину, пока дядя Трэвис пытался спасти из пожара прошлого шерифа Хэнка. Ну, и других людей. Но огонь распространялся так быстро, горел так ярко. Я до сих пор помню этот запах… – парень издал звук, словно его сейчас стошнит, но после пары глубоких вдохов успокоился. – Мы почти уже доехали до дома. Не этого, а нашего дома в Норт-Килле. Боже, я так рад, что мы не добрались до города. Мне стало совсем плохо. Я помню, как меня бросало то в жар, то в холод, как страшно болела рука. Кейли показалось, что мне тошнит, и отец остановил машину. Последнее, что я помню, по-настоящему помню из той ночи, это запах земли и травы у обочины дороги. После – лишь вспышка боли и темнота. До самого момента, когда я проснулся в лесу с утра, голый и дезориентированный. Я нашел путь обратно по запаху. Дошел до дома бабушки и дедушки. Там я и узнал, что напал на отца и сестру, что укусил их, что они тоже теперь… оборотни.       Лора не могла себе представить, каково могло быть Калебу в ту ночь. Столько всего… И она, наверное, могла бы назвать парня глупым или недальновидным, раз он пошел на поводу у сестры и попытался освободить Сайласа, могла бы даже отругать за пожар, который унес жизни людей, но это было бы лицемерием. Разве Лора сама не поступила похожим образом? Разве не сделала преждевременные выводы о том, что кому-то нужна помощь в подвале коттеджа, из-за чего теперь Макс оказался заражен? Если бы она не полезла туда, никто никого бы не покусал. И Лора готова была признать – даже если бы Трэвис не пытался строить из себя копа-психопата, она бы всё равно не поверила правде. Трэвис остался бы в её голове психопатом, просто немного иным.       Да и какой смысл во всех «если бы»? Им нужно работать с тем, что есть.       Не желая пока эмоционально реагировать на рассказ (по крайней мере, явно), Лора решила продолжать задавать вопросы:       – Ты сказал, что нашел путь в этот дом по запаху. У тебя постоянно усиленное обоняние теперь, когда на тебе это проклятье?       Калеб попытался отпить из чашки, но та оказалась пуста, и Лора отдала ему свою. Всё равно она даже к ней не притрагивалась.       – Нет. Это только за несколько дней до и несколько дней после полнолуния. У нас сохраняется обостренный нюх, слух и увеличенная сила. А ещё легкая раздражимость и агрессия. Хотя это больше проявляется в папе, а не в нас с Кейли. У нас спокойный характер, как был у мамы. Папа же более эмоциональный.       – Интересно. А ваша регенерация? Макс полностью излечился от страшных ран, когда обратился в оборотня, – если изменения действовали только какое-то время, значит, оно точно не отражалось на генах, верно? По крайней мере, регенерация должна была бы включиться в гены, работать постоянно. С другой стороны, возможно, дело было в каких-то гормонах или веществах, которые вырабатывал организм оборотня перед полнолунием?       – Так же. Через неделю после полнолуния мы уже абсолютно обычные, наши порезы и синяки заживают так же, как на любом другом человеке.       – Хах, – всё-таки не сдержалась от эмоционального выдоха Лора. Это было так интересно. Загадочно даже. – У вас есть микроскоп дома?       Калеб нахмурился, не понимая, к чему девушка спросила это.       – Нет. Но я помню, в школе был. Может, дядя Трэвис сможет достать тебе один.       Лора кивнула пару раз.       – Я бы хотела взять образцы крови у тебя и твоей сестры. У твоего отца тоже, если это возможно. Хочу взять их сейчас и через неделю, когда вы возвращаетесь в условную норму.       Скептицизм на лице Калеба было видно невооруженным глазом, но Лора отмахнулась от этого. Она не врач и даже ветеринаром ещё не стала, но посещала курсы и лекции, знала основы работы с анализами, да и интернет ей в помощь. Понятно, что, если бы могли, Хэкетты давно бы уже обратились к настоящим врачам.       – Л-ладно, – без большого энтузиазма согласился Калеб. Забавно, как парень, превращавшийся в кровожадного монстра, мог бояться иголок. Лора даже улыбнулась уголком губ.       – Ещё пара вопросов, если ты не против. Как я понимаю, вы забываете всё, что происходит, пока вы в форме оборотня. Вы словно отключаетесь? Засыпаете?       – Не… не совсем. Первые несколько раз я действительно совсем ничего не помнил, ни единой вспышки. Но постепенно, начиная, возможно, со второго года проклятья, воспоминания начали возвращаться с утра. Не все, но какие-то.       У Лоры даже сердце застучало быстрее.       – Значит, ты помнишь, каково это, верно? Быть в шкуре оборотня.       Нервный кивок и кривая усмешка были ей ответом, пока Калеб не заговорил снова:       – Ничего приятного. К тому времени нас уже начинали закрывать в клетках, но ещё не вкалывали нам успокоительные, так что воспоминания концентрировались именно на ощущениях. На бесконтрольном зуде под кожей, желании куда-то бежать. Я помню, как мне хотелось погрузить когти в кого-то, кончики пальцев буквально болели от этого. И вся челюсть ныла, как при зубной боли. Невозможно стоять на одном месте. Я помню однажды… – лицо Калеба перекосило от отвращения, и он резко замолчал, сжав губы между собой так сильно, что они превратились в тонкую белую нить.       Лора дала ему десять секунд, чтобы продолжить самому, но, в конце концов, ей пришлось подтолкнуть его:       – Что ты помнишь? Не беспокойся, я полностью отдаю себе отчет, что это не ты всего этого хотел, а, выражаясь просто, зверь внутри тебя. Тот, кого ты не контролируешь, тот, над кем ты не имеешь власти, – последнее ей ещё предстояло доказать, но пока она склонялась именно к этому варианту. К тому же, обратные слова не заставили бы Калеба сознаться.       – Это мерзко, – прошептал Калеб, дергая худым плечом. И на этот раз Лора была терпелива, даже пусть и боялась, что её телефон подаст сигнал о недостатке памяти для дальнейшей записи. Её терпение вознаградилось. – Я помню, как… возможно, два года назад одна из клеток сломалась, и ничего не оставалось уже, кроме как рискнуть и поместить нас с Кейли вместе. За нами наблюдали до этого, и вроде как мы только пытались выбраться из клеток, но не напасть друг на друга. И это правда… мы не напали друг на друга. Мы…       Он замолчал. Но дальнейшие слова были и не нужны. Боже, даже Лора не знала, что сказать в такой ситуации.       – Тогда за нами присматривал Трэвис, и он, конечно, ничего нам не сказал после. Ко мне пришли эти воспоминания, но лишь частично. К Кейли нет. Она помнила смутно только конец, но не могла разобрать ничего. Я не сказал ему, что что-то вспомнил. Я понимаю, что он пытался защитить нас. Он так же настоял, чтобы отца просто приковали цепями на чердаке, но не пытались больше сажать кого-то из нас в одну клетку.       Черт. Охренеть. Лора до сих пор едва могла выдавить из себя хоть что-то. А вот Калеб, который, по всей видимости, впервые с кем-то делился этим, наоборот говорил и говорил.       – Когда я в форме оборотня, я не помню… ну… себя. Я не Калеб Хэкетт, у меня нет сестры, нет отца и вообще нет семьи. У меня нет ничего, кроме желания убивать и клеймить. Когда всё это происходило, я даже не понимал, кто передо мной. Только знал, что это… ну… женщина. Девушка. Черт, – Калеб немного позеленел и прикрыл рот рукой. – Это ужасно.       Да уж. Лоре нужно было срочно сосредоточиться на чем-то, помимо морального аспекта того, что произошло два года назад.       – Значит… Значит, вы делитесь по полу, верно? В плане, оборотни не бесполы, так?       – Очевидно, – почти раздраженно бросил Калеб, и в глазах его мелькнули искры, которых до этого не было. Но сразу после он нахмурился и тряхнул головой. – У нас разный запах. И строение тела, конечно. Оно просто всё… спрятано.       Это было мерзко и интересно одновременно. Но Трэвис явно мог рассказать ей больше, раз он наблюдал весь процесс. Некая идея начала зарождаться у неё в голове, но пока всё было слишком смутным.       – Вы когда-нибудь сбегали? Не считая первого раза?       – Пару раз в первый год. Пока дяди и бабушка с дедушкой не разработали эти клетки. И один раз после, когда выключился генератор.       – Как вас загнали обратно?       – Обычными, не серебряными пулями. Они нас не убивают, но ослабляют. Мы тратим энергию на регенерацию, боль нас дезориентирует. Говорят, дяде Бобби удалось придушить Кейли в один из побегов. Всё-таки оборотням тоже нужен кислород.       – И вы никого не обратили в эти разы?       – Нет. Сначала мы боялись, что царапины тоже могут обратить, но нет, только укусы. Мы… оставили немало ран на дядях. Это так страшно, просыпаться, а потом видеть, что ты причинил боль родным людям.       Значит, только укус. Серебряные пули могут убить оборотня. Оборотень может потерять сознание от недостатка кислорода. Лора всё это отметила во внутреннем блокнотике.       – Расскажи про последний раз. Когда выключилось электричество. Как я понимаю, ты снова оказался в одном пространстве с… оборотнем-самкой. Но…       Калеб поспешил перебить её, словно не желая слушать, что она могла сказать дальше:       – Желание убивать и передавать проклятье сильнее, чем… другое желание.       Как интересно. Вероятно, внутренняя агрессия, которая являлась натурой оборотней, вылилась в сексуальную энергию, не найдя выхода. Но приоритет отдавался убийствам и укусам. С другой стороны, Лора ощущала, что это может стать одной из проблем того призрачного плана, который уже начал собираться в её голове, но пока до конца не оформился.       – Тогда семье пришлось использовать на нас экспериментальный коктейль с успокоительным. Просто позволить нам выбежать в лес они не могли. Слава богу, на этот раз смесь сработала.       Во внутренний блокнот ушел ещё один вопрос к Трэвису о составе успокоительной смеси. Им вообще предстояло довольно много друг с другом говорить.       – Хорошо. Есть ли ещё что-то, что ты хотел бы мне рассказать? Любой факт, который мог бы быть полезен.       Калеб задумался, выпивая большими глотками остывший травяной чай Лоры, пока, наконец, не покачал головой.       – Прости. Ничего не идет в голову.       – Ладно. Тогда, – она взяла телефон и остановила запись. – Спасибо, что был откровенен. Я правда хочу помочь вам. Ну, и себе, конечно.       – Ты ведь… – Калеб уже собирался подниматься с кресла, но замер с напряженными ногами. – Ты ведь не расскажешь об этом Кейли? Или кому-то ещё, кроме Трэвиса, который и так про это знает?       Лора могла бы. Но не видела в этом смысла.       – Конечно, нет. Но возможно, мне придется воспользоваться некоторыми выводами из ситуации. И даже тогда я постараюсь немного… исказить историю. Не беспокойся.       Калеб неуверенно кивнул, чувствуя себя явно не в своей тарелке. После чего забрал обе грязные кружки.       – Я позову Кейли.       – Нет, пока не зови. Я хочу переслушать разговор, сделать записи и отправить файл в закрытое облачное хранилище, чтобы освободить память. Это потребует времени. Я потом сама её позову.       Парню оставалось лишь кивнуть. Записи в ежедневнике Лоры Кирни. Оборотни За неделю до и неделю после полнолуния: – усиленный слух и обоняние – увеличенная физическая сила – повышенная раздражительность и агрессия – повышенная регенерация В ночь полнолуния: – полная потеря контроля – приоритетное желание убивать и передавать проклятье – пассивное желание совокупляться (?) с самками – кровное родство не воспринимается – инстинктивный страх огня (?) – не воспринимаются, как угроза, другие оборотни Слабости: – серебро – огонь (?) – обычное оружие только ослабляет – успокоительное (уточнить состав) – кислородное голодание (могут ли утонуть?) Иные факты: – делятся по полу, но без внешних признаков – проклятье передается только через укус – оборотни сохраняют некоторые свои воспоминания (зависит от количества времени, проведенного в форме оборотня?) – возможно, проклятье передается другим животным – перед обращением человеку становится плохо Белый Волк – Сайлас: – Белый Волк, очевидно, белокожий оборотень – «Мать» Белого Волка – предположительно, ведьма – Белый волк выступал в цирковом шоу «Харум Скарум» (узнать больше)       Написав последнее, Лора задумчиво постучала ручкой по столу. Да, она собиралась узнать больше. Как можно больше обо всём, что здесь происходит.