Путь выбран

      Трэвис был вымотан морально и физически, но тем не менее, справился со всеми задачами на день. Бобби сидел на переднем сиденье, докладывая, куда поставил машину и как записал её поступление, на заднем сидении в деревянной коробке и куче картона лежал школьный микроскоп с набором стёкол, а рядом в медицинском боксе всё, что могло понадобиться для забора крови и анализов.       Он давно уже не врал столько за один день. И ему даже не хотелось вспоминать, как он всё это достал. Трэвис лишь надеялся, что это действительно как-то поможет. Судя по словам матери, когда он связался с ней сообщить об их возвращении, Лора развела бурную деятельность и уже опросила Калеба и Кейли. Сделала некие «записи». Трэвис слышал в голосе матери раздражение от незнания, что именно Лора смогла достать из слов её внука и внучки.       Интересно, покажет ли она ему записи, если он попросит? В теории, причин для отказа не было, кроме детского «это моё, не покажу!».       «Ургх, не хочу думать об этом», – Трэвис приоткрыл окно, чтобы прохладный вечерний воздух разгонял усталую дремоту. Он просто радовался, что через день у него был выходной.       – Трэвис, выпьем пива сегодня? – алкоголь был едва ли не под запретом в доме Хэкеттов. Не его наличие, а распитие. Всегда нужно было сохранять трезвость ума. Однако иногда они позволяли себе немного расслабиться, особенно, если алкоголь был некрепкий. Бобби редко предлагал что-то такое, он был малоинициативный. А потому Трэвис не мог отказаться, даже если бы вдруг не хотел посидеть с братом за банкой пива.       – М, можно. Мне бы это даже пошло на пользу, – да, определенно, ему бы помогло очистить разум и выдохнуть, а после хорошенько выспаться перед новым рабочим днем.       – Отлично. Мы могли бы развести костер во дворе, пожарить сосиски. Калеб, Кейли и Лора с Максом могут побыть с нами. Будет весело, – Бобби выглядел чересчур энергичным для конца рабочего дня, даже немного перевозбужденным. Такое часто случалось, если его заставляли делать что-то… «для семьи». Избавиться от машины, подделать документы, убить человека.       Трэвис почувствовал сильный болезненный укол в сердце. Не для этого он спасал Бобби из армии. Но что сделано, то сделано. И Трэвису нужно было верить, что скоро они уничтожат проклятье, и тогда всё встанет на свои места.       – Хороший план. Жаль, что Крис в лагере, он бы сыграл нам на гитаре. Вытаскивать фортепиано на улицу слишком муторно, – он усмехнулся, поддерживая беседу и почти на сто процентов зная, что на ту или иную фразу ответит его брат.       – Я могу сыграть на губной гармошке. А Кейли будет петь! Может, Макс или Лора умеют играть на гитаре? – если первые две фразы Трэвис предсказал, то последняя оказалась сюрпризом. А ведь действительно, они могли иметь навыки, о которых никто пока не в курсе.       Трэвису стоило провести свои «интервью». Макс казался бесполезным. На свалке Крис поделился некоторой информацией, которую сам о них знал. Лора должна была помогать медсестре, учить оказывать первую помощь и выживать в лесу, а Макс… помогать на мероприятиях? Короче, просто развлекать детей. Трэвис не понимал, как они оказались вместе.       (И почему это его волновало вообще).       – Или ты мог бы спеть, Ти! Мне нравится, как ты поешь, – Бобби звучал искренне, чем даже сумел смутить старшего брата. Трэвис умел петь, но это было далеко от чего-то по-настоящему хорошего. Так, спеть колыбельную племяннице или подпеть Крису под гитару, или напеть что-то, когда он играл на фортепиано. Совершенно ничего особенного.       – Давай лучше попросим Кейли. У неё это лучше получается.       Тут Бобби спорить не стал.       Дома их встретил простой ужин и немного странная атмосфера, которую Бобби удалось рассеять своим предложением.       – Что, прямо на заднем дворе? – уточнил недоверчиво Макс, хотя все видели, как у него загорелись глаза от идеи. Трэвис признавал, что это, пожалуй, приближало его и Лору к лагерю, в который они так и не попали.       – Да, у нас есть специальная зона, где можно жечь костер, – ответил ему Бобби. Их родители, естественно, отказались. После ужина они, чаще всего, немного времени читали или смотрели старый телевизор, а после ложились спать. Но даже отказавшись, они дали своё негласное разрешение на это мероприятие, чему обрадовались все.       Оставив посуду на отца и племянника, Трэвис и Бобби принялись готовить дрова для костра. Кейли занялась едой, а Макс и Лора таскали стулья, чтобы не сидеть на голой земле. Кровь девушка пусть и хотела взять сразу, как только увидела всё, привезенное Трэвисом, но решила всё-таки сделать это утром. Что автоматически лишало Макса, Кейли и Калеба возможности получить хотя бы пару глотков пива. Для чистоты эксперимента. Лора так злобно хихикала, что Трэвис едва сдержал улыбку от горестного выражения на лице Макса и Калеба. Одна Кейли не расстроилась.       Лора просто ещё не знала, что она сама вряд ли получит своё пиво. Ей девятнадцать, а не двадцать один. А Трэвис всё ещё шериф. О, этот вечер обещал быть по-настоящему веселым.       Пока разводили костер, Трэвис успел переодеться – ему не хотелось, чтобы форма пропахла дымом, хотя этот запах он любил. Даже несмотря на пожар в цирке. Запах паленой человеческой плоти совершенно иной, нежели дым от поленьев.       – О, неужели я вижу что-то не черное в вашем гардеробе, шериф? – усмехнулась Лора, оценивающе (?) осмотрев его с головы до ног и остановив взгляд на его руках. Трэвис закатил глаза и опустил упаковку пива из холодильника между своим стулом и стулом Бобби. Как можно дальше от загребущих рук подростков.       Впрочем, Лора была права, Трэвис предал черный свет в пользу старых разношенных темно-синих джинсов и серой футболки. Он неожиданно вздрогнул. Вот черт. И опустил взгляд на свои голые руки. Понятно, почему Лора уставилась. Солнце ещё не зашло до конца, да и костер добавлял света, и длинные косые шрамы на его предплечьях не разглядеть было невозможно. На плечах тоже. В конце концов, защищаясь от оборотней, в первую очередь выставляешь вперед руки, а уворачиваясь, их подставляешь под удар тоже.       – Я… пойду возьму куртку. Костер костром, но скоро станет прохладно, – Трэвис так привык к тому, что члены его семьи видели эти раны ещё в их кровавом варианте, что даже не подумал, что они могли бы создавать неудобство. Но они могли, не так ли? Лора порывалась что-то сказать, но не стала. Правильно. Было бы неловко.       Он вернулся в своей не рабочей куртке – из коричневой искусственной кожи, с воротником и тоже искусственного, но меха. И всё это не потому что Трэвис был защитником природы, он убил столько оленей, медведей и других животных, которых оставил за собой Сайлас за последние годы, что такое звание ему не грозило. Просто такая куртка была дешевой. А их семья мало что могла себе позволить за пределами трат, необходимых на Охоту. Даже лагерь попал под раздачу в этом году.       Слава богу, за разгорающимся костром шел оживленный разговор. Даже спор, где четыре подростка (только одному из которых – Калебу – можно было пить) пытались уговорить Бобби отдать одну банку пива Лоре. Упрямство и простота его младшего брата сыграла злую шутку с ребятами.       – Молодец, Бобби, так держать, – похвалил его искренне развеселенный Трэвис и даже похлопал по плечу, доставая себе банку и сладостно открывая её с этим прекрасным шипящим звуком. И когда брат повернулся к нему с улыбкой, Лора смотрела огромными возмущенными глазами.       – Без разрешения нельзя, – важно проговорил Бобби, и Трэвис, с наслаждением отпившись пару больших глотков, улыбнулся ему.       – Да. И тем, кто младше двадцати одного, – он приподнял брови вопросительно, а на губах так и пыталась появиться усмешка.       – Да ладно тебе! Одна банка!       – Неа.       – Жлоб!       – Просто следую букве закона, мэм, – Трэвис наслаждался. Он устал, да, но живая мимика на лице Лоры стоила того, чтобы остаться у костра на часок. Девушка казалась искренне возмущенной.       – Ах, как интересно! Ты же пользуешься своим служебным положением, так и достал микроскоп и прочие вещи. Ты грязный коп, а не хочешь дать мне банку пива?!       Его должно было бы это оскорбить, он обычно был скор на защиту своего значка, но Лора говорила правду. И ему было слишком весело.       – Закон на моей стороне, девочка, – пиво было хорошим, но Трэвис сделал всё, чтобы это продемонстрировать во всей красе. Кейли и Калеб, которым было только в радость увидеть дядю в хорошем настроении, начали по-тихому очищать сосиски (на этот раз покупные) от упаковки и насаживать на шампуры.       – О, я поняла. Ты вымогаешь взятку, не так ли? – теперь Лора тоже включилась в игру. Трэвис мог заметить озорные огни в её глазах (и это было не просто отражение костра). Макс переводил взгляд со своей девушки на шерифа и обратно, не понимая, веселиться ли ему или беспокоиться.       – Лора… – всё-таки попытался встрять парень, но Лора шикнула на него и даже приложила палец к его губам.       – У меня всё под контролем, милый. Так что, это вымогательство?       Трэвис приподнял вопросительно брови, отпил ещё немного из банки, после чего пожал неопределенно плечами. В конце концов, даже грязный коп никогда не должен был признаваться в вымогательстве взятки напрямую, верно? Ему было интересно, до чего доведет Лора эту маленькую игру.       – И вам, офицер Хэкетт прекрасно известно, что я на мели. И мой парень тоже, так что он не может мне помочь, – Лора говорила это так, что Трэвис сразу понял – она что-то задумала. У неё был план, и он не знал, какой.       – Печальное стечение обстоятельств, – всё-таки поддержал разговор он, краем глаза замечая, как Кейли и Калеб что-то шептали друг другу, а после даже ударили по рукам. Они что, поспорили? Сможет ли Лора получить своё пиво от их дяди? Вот ведь мелкие предатели.       Лора посмотрела ему в глаза, и что-то в них было по-настоящему завораживающее. Сила, воля, целеустремленность. Огонь, жарче чем их костер. В следующую секунду её взгляд скользнул на Макса. Она взяла своего парня за руку, и даже тон голоса у неё во мгновение изменился.       – Макс, знай, я должна пойти на это. Другого выхода нет.       Звучало так, словно она должна пойти и сдаться полиции за преступление, которого не совершала. Так отчаянно, но решительно. Макс был в полной растерянности, беззвучно спрашивая «что ты делаешь?». Трэвис легко прочел это его губам. Но Лора лишь коротко поцеловала его в щеку, после чего встала со своего стула и направилась… к стулу Трэвиса.       Тот моментально внутренне напрягся, хотя внешне старался этого не показывать. Она подбиралась к нему, словно лисица. Джинсы плотно обхватывала стройные ноги, майка тоже достаточно хорошо прилегала к телу, и только накинутая сверху олимпийка скрывала от взора изгибы её фигуры.       Дерьмо. Он не должен об этом думать! Но отблески огня играли так, что не обращать внимания Трэвис просто не мог. Черт.       Ей понадобилось пять шагов, чтобы обойти костер и оказаться перед Трэвисом. Он даже дыхание задержал, а банка в его ладони чуть смялась от усилий.       – Что ты…? – наконец, не выдержал Трэвис, начиная спрашивать на выдохе, но Лора не дала ему закончить. Она так прыгнула на него, что раскладной стул жалобно заскрипел от неожиданно двойной нагрузки.       На последующие три секунды произошло сразу несколько вещей. Во-первых, от неожиданности Трэвис всё-таки слишком сильно сжал банку в руке, она сложилась внутрь, и оставшееся пиво брызнуло во все стороны. Во-вторых, Лора приземлилась на его колени боком, так что он мог во всей красе прочувствовать её упругие ягодицы в опасной близости от того места, где ей быть не стоило. В-третьих, девушка схватилась одной рукой за его шею (для устойчивости), а после изогнулась так, что всё внимание Трэвиса само собой переключилось на вырез её майки. Края олимпийки распахнулись, открывая всем прекрасный вид.       И, наконец, в-четвертых – за всем этим отвлечением Трэвис даже не понял поначалу, что Лора спокойно дотянулась до банок между стульями, схватила одну и забрала себе.       Спустя всего три секунды, девчонка снова была на ногах и победно убегала обратно на своё место с банкой пива, смеясь совершенно счастливо. Все вокруг смеялись, даже Бобби, хотя того, скорее, развеселило полетевшее во все стороны пиво. Трэвис же до сих пор был в шоке. Его колени ощущали тепло и вес Лоры, как и его шея продолжала чувствовать прикосновение её ладони.       – Считайте, что красивая молодая девушка, посидевшая у вас на коленях, это и есть взятка, шериф, – нахально завершила аферу Лора, открывая свою банку и делая пару жадных глотков.       – Ты сумасшедшая, – Макс рядом неверяще глазел на девушку, пусть и продолжая посмеиваться от выражения лица Трэвиса.       – Тебя сделали, дядя, – фыркнул Калеб, передавая ему шампур с сосисками, как трубку мира.       – Так что, ей можно, Ти? Или мне отобрать? – спросил Бобби совершенно искренне. И Трэвис всё-таки отвис, качая головой и не понимая, то ли ему тоже посмеяться, то ли прочитать лекцию. Он выбросил смятую банку ближе к дому – после обязательно уберет – и отряхнул руку от остатков пива.       – Нет. Пусть пьет. Заслужила, – Трэвис посмотрел на Лору через пламя костра. И всё-таки усмехнулся.       Вот это девчонка. Видит цель – не видит препятствий. Просто что-то.       Благо, Лора дала ему передышку. Они какое-то время сосредоточились на сосисках и непримечательных разговорах. Да и говорили, в основном, четверка молодых людей, а Бобби и Трэвис цедили пиво и расслаблялись на своих стульях, слушая рассказы о чужой юности. Признаться, у них обоих было, что рассказать тоже, но не было уже такой нужды.       Не стоило надеяться на благоразумие Лоры. Это была всего лишь передышка на перекус, потому что, когда её пиво закончилось, а Кейли принесла им всем лимонад, девушка снова стала руководить парадом, привлекая к развлечению всех, даже самых несговорчивых.       – И так, раз нас жестоко лишили отдыха в детском лагере, – начала она, давя на чувство вины (которое Трэвис испытывал не настолько сильное, насколько могло показаться, его, скорее, раздражал тот факт, что теперь нужно было думать ещё и о Максе; думать о Лоре его не раздражало). – То мы просто обязаны восполнить некоторые пропуски. Я бы предложила сыграть в «Правду или действие», но в виду некоторых обстоятельств лучше сыграть в «Я никогда не». Кто за? Голосуем!       Трэвис обхватил пальцами переносицу, вздыхая. Потому что руку поднял даже Бобби. Всем детям нравятся игры, не так ли?       – Большинство согласны, – объявила эта несносная девчонка, и Трэвис ничего не сказал. Потому что все всё уже решили, и ему оставалось два варианта: участвовать или уходить. И пусть ему не хотелось играть, уходить ему не хотелось ещё больше. Две банки пива хорошо расслабили его, костер согрел, а общая атмосфера наполняла теплом сердце. Он не знал, что со стороны выглядел так, словно испытывал какую-то жгучую тоску, расфокусированным взглядом наблюдая за языками пламени и людьми вокруг.       И именно поэтому Лора устроила всё.       – По каким правилам играем? Пьет тот, кто делал, или тот, кто не делал? – уточнил Калеб, болтая лимонад в своем стакане. Трэвис даже не подумал бы об этом вопросе, хотя игру знал.       – Кто делал. – уверенно отвечала Лора.       – Вопросы только шестнадцать плюс, – Трэвис буквально почувствовал, как ненадолго разрушил пузырь атмосферы вокруг. Но Кейли было семнадцать, и она с одиннадцати лет не имела более-менее длительных контактов со сверстниками, кроме пары месяцев лета в лагере, где за ней приглядывал отец. Был какой-то парень – Райан – который дружил с Калебом и Кейли, и было то ужасное полнолуние, которое и племянник, и племянника, слава богу, не помнили, и всё. Ах, если не считать Интернета.       – Дядя! – Кейли выглядела по-настоящему возмущенной, её щеки покраснели, а пальцы сжались в маленькие кулачки. – Мне скоро исполнится восемнадцать!       – Через три месяца, – он продолжал рушить атмосферу, но ничего не мог с собой поделать.       – Кажется, нужна ещё одна взятка, – это был голос Лоры, наполненный весельем и озорством, но ещё и каким-то незаметным давлением. Не на Кейли, а на него. Мол, не позорь племянницу перед её друзьями! Тем более, когда разница в возрасте между ними была очень маленькой.       К всеобщему удивлению, Кайли начала подниматься со своего места, и Трэвис внутренне запаниковал.       – Нет! Нет, не нужна, – он почти снова разлил пиво, но на этот раз из-за того, как начала размахивать рукой.       – Кажется, дядя только тебя считает красивой молодой девушкой, – выражение на лице Кейли было почти искренне обиженным. Она даже губу выпятила вперед, напомнив ему Криса в юности. Тот тоже любил добиваться своего этим выражением.       Лора рассмеялась, и, если бы Трэвис не начал паниковать ещё больше, он бы заметил довольный блеск в голубых глазах.       – Что? Н-нет, Кейли, ты…       Тут её обиженные губы растянулись в смущенной, но веселой улыбке.       – Так что, любые вопросы?       И как теперь Трэвис мог продолжать настаивать. Боже, эти женщины сведут его с ума. Он издал какой-то нечленораздельный звук и снова расслабился, упав на тканевую спинку раскладного стула. Иногда ему хотелось, чтобы в их семье было больше представительниц прекрасного пола, но в такие моменты жизнь напоминала, почему в остальное время Трэвис был доволен двумя братьями, отцом и племянником.       Лора и Кейли хлопнули друг друга по рукам.       – Дяди, не отлынивать, вы должны пить с нами, – мягко добавила племянница.       – Я не хочу проснуться с похмельем, – пробормотал себе под нос Трэвис, но тут остроумное замечание решил вставить Макс:       – У вас столько жизненного опыта, офицер Хэкетт, уверен, вы справитесь, – парень даже подмигнул ему! Козел. Уж Трэвис знал, насколько насыщенной могла быть жизнь современной молодежи, особенно, в каких-то крупных городах.       Тем не менее, он едва заметно кивнул. Раз не ушел, должен играть.       Сначала предложения были детские, вроде «я никогда не прыгал с парашютом» или «я никогда не стрелял из револьвера» (Трэвису пришлось пить на втором). Но постепенно они становились, естественно, всё опаснее.       – Я никогда не употреблял наркотики, – предложил Калеб. И Трэвис задумался, насколько искренним ему вообще нужно быть в этой дурацкой, детской игре. А потом выпил глоток пива всё равно, вызвав какой-то невероятный ажиотаж вокруг. Хотя Макс отпил свой лимонад тоже, но внимание буквально приковалось к нему.       Черт.       – Шериф! Нам нужны подробности! – с искренним любопытством воскликнула Лора. И отказать её сияющим голубым глазам казалось чем-то невозможным. Ох, какая же огромная проблема эта Лора Кирни.       – Ничего особенного. В восьмидесятые в горах были плантации конопли, оттуда молодежь брала травку, – он не стал напрямую говорить, что был одним из тех, кто эту травку курил, это вообще была стыдная страница его молодости. Родители у него с братьями были строгие, даже Крис не мог сбежать от всех правил, так что это была попытка какого-то тупого бунта. Когда мать узнала, она даже не стала ругать его, просто взяла старую камеру с чердака и засняла его в полувменяемом состоянии.       Иу. Она поклялась, что сохранит эту пленку до самой смерти. Стоило посмотреть её один раз, и Трэвис больше не прикасался к наркотикам, даже самым легким и «безобидным». Потому что так терять лицо было попросту отвратительно. Он мог расслабляться другими вещами. Что уж там, даже игра на фортепиано давала ему похожее ощущение.       – Всегда любил ходить по лезвию ножа, – словно понимающе хмыкнула Лора.       – Какие интересные шерифы у провинциальных городов, кто бы знал, – коротко рассмеялся Макс. Который тоже отпил лимонад в этом кону, но все продолжали игнорировать это. Как и Трэвис, не желавший выглядеть жалко, переводя внимание на другого человека.       – Ти, наркотики – это плохо, – весомо добавил Бобби со своего места, качая головой и явно копируя их мать. И Трэвис не мог решить, то ли ему умиляться, то ли толкнуть брата в плечо. Как будто он не знал этого. Боже.       – Ладно-ладно. Нужно добавить остроты, – Макс даже поерзал на своем стуле. – Я никогда не думал, что разница в возрасте – это помеха.       Формулировка была странной, и не только Трэвису так показалось. Пока Лора не закатила глаза и не объяснила:       – Мой милый молодой человек хотел спросить, кто фантазировал о сексе с кем-то, кто ощутимо старше. Просто не смог сформулировать это в формате игры, – она повернулась к Максу, их взгляды сошлись, и там прошла эта незримая, неслышимая связь, которая появлялась у людей, давно находившихся в отношениях.       – Сама попробовала бы!       – Короче, пьет тот, кто фантазировал об этом.       Кто бы что ни думал, но Бобби не был совсем невинным младенцем. У него даже были девушки, был секс, но он не до конца понимал всё это, не мог насладиться в полной мере тоже. Вот и сейчас он склонился к Трэвису, уточняя:       – Они имеют в виду, если мне нравилась какая-то девушка… например, Миссис Ойфилд?       О, Трэвис помнил миссис Ойфилд. Жена владельца итальянского ресторана в центре Норт-Килла. Источник влажных снов многих мальчишек в их молодости. Ей было уже тогда лет тридцать пять, но её сияющее, доброе лицо с пухлыми губами, и эти абсолютно женственные изгибы под длинными платьями… Бобби тогда было пятнадцать, так что бушующие гормоны, наверняка, приводили к определенным фантазиям. Так что Трэвис кивнул ему. И тот послушно отпил из своей банки, как и его старший брат.       Как и Кейли, и Калеб, и Макс, и Лора.       Хах. Видимо, об этом мечтают все хотя бы раз в жизни. Привлекательность опытности.       – Дядя Трэвис, твоя очередь, – подтолкнула его Кейли. И действительно, он ещё не предлагал свои «никогда» в течение игры.       – Тоже что-то горячее, шериф, давай же! – послышалось со стороны Макса. Интересно, мог ли тот опьянеть от лимонада?       Трэвис мог бы задать что-то такое, но ему казалось, что он будет выглядеть старым извращенцем в окружении молодежи. Так что ему понадобилось немного времени придумать что-то.       – Я никогда не испытывал симпатию к представителю своего пола, – вопрос ориентации ведь достаточно острый? До сих пор. Вроде бы.       И он совсем не ожидал, что трое выпьют в этом коне. Трое из шести! Лора его не удивила, девочки часто экспериментировали с другими девочками даже во время молодости Трэвиса, как-то общество легче воспринимала такое. Но вот Калеб и Бобби! Трэвис почувствовал себя… не преданным, а скорее, задетым тем, что он не знал каких-то важных вещей.       Калеб сидел красный, как рак, даже уши у него горели, а вот Бобби только вопросительно изгибал брови на выпученные глаза старшего брата.       – Не могу поверить! Кто это был, когда?       – Ну-ну, шериф, все мы в какой-то степени бисексуальны, – развеселено проговорил Макс, возможно, потому что заметил, что в Трэвисе не было той ярости и отвращения, которые обычно преследуют гомофобов.       – Просто… один из вожатых в лагере летом пару лет назад. Ничего серьезного, я даже ему ничего не сказал, – пробурчал себе под нос Калеб. Вот это новости! Крис об этом знал? Впрочем, это неважно. Совсем неважно. Калебу мог нравиться, кто угодно. Главное, чтобы всё было… по взаимному согласию.       Чего он не ожидал от своего же «никогда не», так это разбитого сердца. Потому что потом заговорил Бобби.       – Эм… я плохо помню, – уже это заставило Трэвиса нахмуриться. – Мне было… восемь? Он тоже был вожатым в лагере, давал мне конфеты и жвачку.       – Это не совсем то, что я имел в…       – Нет, – Бобби даже ладонь приподнял, как будто сейчас его минута славы. – Мы целовались и трогали друг друга. Он сказал, что если мы нравимся друг другу, то мы должны так делать.       Трэвис протрезвел за мгновение. И побледнел до цвета белой чистой простыни.       – По… Почему ты ничего мне не сказал? Тогда. Тогда, когда это происходило. Боже. БожебожебожеДЕРЬМО!       – Он сказал не говорить, – Бобби был абсолютно спокоен, не понимая, что именно он сейчас сказал. Зато он заметил странное состояние брата и тогда заволновался. – Я сделал что-то не так?       – Нет, – резко ответил ему Трэвис. Его сердце обливалось кровью, но показывать это Бобби не стоило. Для него это осталось простым воспоминанием, не травмирующим его, и как бы это ни было правильно или неправильно, Трэвис собирался оставить всё так, как есть. Кроме, естественно, одной маленькой вещи. – Скажи, если я подниму старые записи, ты сможешь вспомнить, как его звали?       Он уже нарушил столько законов, для него не проблема нарушить ещё парочку.       – Наверное.       Вокруг костра установилась напряженная тишина. Потому что кроме Бобби, все понимали подоплёку его страшных слов.       – Так… давайте-ка последний кон и по кроватям? У вас уже заканчивается пиво, у нас лимонад… – попытался более-менее плавно увести всех Макс, но Бобби возмутился:       – Нет! Я хотел сыграть на гармошке, а Кейли и Трэвис могли бы спеть.       Никто не стал отказывать ему. Калеб сказал безобидное «я никогда не был на нудистском пляже», Лора, Макс и Трэвис выпили свои порции, после чего игра закончилась.       И пусть сердце Трэвиса продолжало отчаянно ныть под ребрами, а глаза буквально щипало от непролитых слез, он вслушался в мотив простой знакомой мелодии, которую играл его младший брат, и поддержал племянницу в пении.       А завтра он поедет к Крису, поднимет записи, найдет этого урода, который вполне мог быть жив (скорее всего, он был одного возраста с Тревисом сейчас), и если не убьет, то как минимум отрежет ему яйца самым мучительным способом. О, и за это он не будет испытывать ни капли угрызений совести.