Демоны Москвы

Истамий ожидал на перроне. Он лишился большой части оружия и подчинённых, но это было несущественно в сравнении с миссией Хозяина. Он должен обнаружить и убить прибывших на поезде врагов. Конечно же, Истамий мог бы начать палить из дробовика по всем, кто покажется ему подозрительным или аппетитным. Но врагов могло быть слишком много, и тогда кто-то из них смог бы сбежать и раствориться в городе. Этот исход был неприемлем. Поэтому он решил поступить хитро. Единственный оставшийся подчинённый может определить врага и выследить его. А дальше в дело вступали Таран и его дробовик. Впрочем, если враг окажется слишком многочисленным, чтобы дать ему сгруппироваться, или, напротив, слишком малочисленным, чтобы была необходимость в сложных планах, Истамий откроет огонь прямо на перроне. Поезд остановился. Он ткнул ищейку в бок. Тот понятливо кивнул. Из вагонов начали выходить люди. Ни на кого из них Чувство не среагировало. Ищейка рыскал глазами в поисках хоть каких-то следов враждебной силы. Вдруг он вздрогнул и невежливо указал пальцем на вышедшего из вагона человека. Ноздри сфокусировавшего Чувство на нём Тарана раздулись: от него ощутимо несло прахом и кровью. С подобным Истамий ещё не сталкивался. Новый враг? Вслед за одним вышел второй, третий, четвёртый... Противники всё прибывали. Так или иначе, группа из семерых отмеченных отправилась в сторону выхода. Семеро вооружённых бойцов, а они точно вооружены, иначе посылать их не имеет смысла, — это большая неприятность. Особенно когда вас двое. Особенно когда эти семеро могут обладать невыясненными способностями. Истамий усмехнулся. Сейчас они слишком расслаблены. Второго шанса не будет! — Жди. Запоминай. Понял меня? — прорычал он ищейке. Не дождавшись ответа, Таран направился к семерым, сжав благословлённый дробовик. Его заметили, но, видимо, не сочли угрозой. Кем бы ни был тот глупец, что отправил их сюда, он бросил их на смерть. Не имея Чувства, они обречены идти на бойню, как слепые бараны. Инерция мышления — страшная вещь. Если ты привык, что худшее, что может сделать тебе эта смешная штука с кремниевым замком — это оставить недолго саднящий след, то и на производные забавной стальной трубки ты будешь смотреть с иронией. Гули, конечно, не застали восемнадцатый век. Зато они видели вампиров, которые принимали пули килограммами и продолжали драться. Да и сами гули после столетия существования скептически относились ко всему, что было создано смертными. Если ты хочешь расправиться с Сородичем, тебе не нужна трубка с кремниевым замком, как её не назови. Тебе нужна верная сталь, которая никогда не подводит. Но для её использования нужно быть на расстоянии хотя бы пары шагов, и подозрительно приближающийся смертный в пяти метрах от тебя — это ещё не угроза, на которую стоит обратить внимание. Поэтому, когда этот смертный вскидывает пальто и, передёргивая затвор, стреляет в тебя из проклятого древним демоном дробовика, ты оказываешься к этому не готов. Проклятая дробь вошла в тело повернувшегося на звук вампира, заставив его рухнуть на плитку мешком картошки. Несколько дробин, вошедших в тело гуля, загорелись крутящей болью вокруг ран. С воплем раненый упал на колени и схватился за плечо. Раздался лязг затвора. Разогнавшаяся кровь бросила мёртвые тела вперёд. Клинки покинули ножны. Грохот выстрела заставил даже тупиц, не опознавших первый хлопок, начать паниковать и бежать. Один из вампиров как будто бы споткнулся, свалившись с ног. Полиция, поражённая наглостью террориста, бросилась к подозрительному субъекту и сопровождавшему его мужчине, никак не реагирующему на выстрелы. Клинок, со скрипом прорываясь сквозь бронежилет и плоть, вонзился в бок Истамия. Тот в ответ схватился за череп подставившегося врага и сжал пальцы. Голова оказалась достаточно прочной, но приятного уху каннибала-садиста хруста он всё же добился. Вампир обмяк и повис на руке. Жёсткие пальцы Истамия вдавили части его черепа внутрь, а поворот кисти сломал шейный позвонок. Отпустив врага, Таран тут же вскинул дробовик вверх, ухватившись за него двумя руками. Меч добежавшего гуля обрушился на оружейную сталь. Скинув клинок в сторону, Истамий обрушил приклад на грудь гуля. Раздался хруст рёбер. Мелькнувший, как тень, меч второго хлёстко ударил чудовище по лицу. Сверхъестественно прочная кожа прорезалась наточенным лезвием, и на правой щеке Истамия появилась идущая от челюсти до переносицы рана, обнажившая крепкие акульи зубы. Не дожидаясь третьего противника, Таран отступил на несколько шагов и, удерживая дробовик за ствол, схватил оставшийся у него в боку меч, вырвал его из себя. — Подходите. — бросил он, жутко улыбаясь. От того, что левая половина его губ осталась на месте, было только жутче. И гули подошли. Таран отступал, не давая себя окружить, и блокировал обрушивающиеся на него тяжёлые удары клинком и дробовиком. Несколько всё же достигло цели, оставив порезы на руках. Из раны в боку толчками выливалась кровь. Полиция просто смотрела, как преступники убивают друг друга. Кто-то даже начал делать ставки. Вдруг Истамий неожиданно быстро для своих габаритов проскользнул под одним из лезвий и вбил свой клинок в горло одного из гулей. За это он расплатился врезавшимся в и без того пострадавший бок оружием, но бронежилет достаточно затормозил его. Теперь Таран наступал. В силе удара он гулей порой превосходил, а пропущенные выпады оставляли лишь порезы на прочной шкуре, закалённой нечестивыми благословениями древнего зла. Но один из ударов смог достичь плоти Истамия, вскрыв иссечённый бронежилет. Срезанное мясо открыло вид на рёбра. Чудовище пошатнулось. Прибывший на место лейтенант прекратил тотализатор и отдал приказ стрелять по террористу несмотря на возможные жертвы среди непонятных реконструкторов. Полиция открыла огонь. В спину Истамия врезался свинец. Он едва почувствовал это. Всё же сзади его броня была цела. Но это говорило о том, что время почти вышло. Благословения Хозяина надёжно защищали его от пистолетов. Но когда сюда прибудут спецподразделения с автоматическим оружием, даже сверхъестественная сила может ему не помочь. А значит, надо было отходить. Тем более, что из семи на ногах остались только двое. Истамий бросился бежать, удерживая полицию за спиной. Гули после небольшого промедления последовали за ним. Одному из них пришлось перепрыгнуть брошенный им под ноги меч. Раздался лязг затвора. Несмотря на инерцию мышления, гули не были идиотами. И понять, что за этим звуком следует смерть, они смогли. А потому, не сговариваясь, бросились на плитку, пропуская дробь над собой. Но дроби не было. Истамий выстрелил по преградившим ему путь полицейским. Большое расстояние позволило каждому получить по дробинке, пропитанной силой демона. Таран, не задерживаясь, пробежал мимо воющих от боли людей. Ищейка был схвачен, а значит, операция оказалась под угрозой срыва. *** Осип встал. Смертные ушли, убежали вслед за сломавшим ему шею монстром. Вампира не так-то просто убить, но он был близок к успеху. Сломанные шея и череп заживали неохотно, из-за чего поучаствовать в сражении Осип не успел. Ещё и клинка лишился: нихрена не умеющий с ним обращаться Таран оставил столько зазубрин, что проще было одолжить у стремительно состарившегося Андрея. Вот чёрт. Два вампирских трупа возрастом в три столетия. Применение Стремительности на глазах смертных. Разбегающиеся свидетели, которых уже не поймать. И сородичи, которые уже должны сюда подбегать. Пожалуй, если бы они нарочно старались разрушить Маскарад, они бы не справились лучше. Думай, Осип, думай! И делай это быстрее! Как тебе отсюда свалить? А не сваливать нельзя. Если его поймают, то прямо на месте и добьют. Здесь же не Камарилья с ее законами... Стоп. Это же не Камарилья с её законами! Будь в городе Князь, Шериф и прочие структуры, выход был бы один: бежать, и быстрее. Туда, докуда вести о твоём проступке не долетят. Но здесь же не Камарилья! Хотя кровавую баню Осипу всё равно не простят. Они ведь хотят потом обосноваться в городе. А значит, потом всё равно придётся подчищать Маскарад. Но это будет потом. А сейчас ему надо убрать явные следы вампиров — два постаревших тела, имевших когда-то, как и он сам, долги перед Кристом. Сунув меч Андрея в ножны, Осип очень быстро взвалил на плечи оба трупа, изрядно потерявших в массе. Вдруг его взгляд зацепился за до сих пор воющего на полу гуля. Его крики уже стали каким-то фоном. Рядом с ним стояли ещё двое, не знающие, что им делать теперь. А рядом с застывшим Осипом лежал ещё один гуль, тоже стремительно постаревший. И будто этого мало, вдали послышались шаги. Полиция это или Сородичи, Осипу было неважно. И те, и те не должны были этого увидеть. — Глушите этого, хватайте его и труп, а после сваливайте следом за мной. — опытный вампир смог замедлить свою речь так, чтобы медленные гули смогли её разобрать. Ждать ответа он не стал, исчезнув где-то в подсобных помещениях. Пути он не знал, но ему требовалось только вырваться из здания и раствориться в городе. *** Полиция не смогла найти странных реконструкторов с заточенным оружием, оказавших сопротивление террористу. Да и остальные вампиры вместе с прихваченными гулями проскочили мимо них, воспользовавшись проделанной Тараном дырой. Её же чуть раньше использовал Осип. Зато полиция смогла поймать сообщника террориста. Полезных сведений от него получить не удалось: он находился под действием большой дозы наркотиков и обезболивающего. Всё это позволяло раненному в ногу мужчине ходить. Он явно был неадекватен, на вопросы отвечал, лепеча что-то о "хозяине". В общем, лейтенант полиции Алексеев, ответственный за безопасность вокзала, уже предчувствовал приближающийся крах его весьма неплохой карьеры. *** Перо с ощутимым усилием вырвал кол из груди одного из Носферату. Хотя ему и пришлось пережидать день, доехать удалось без происшествий. Всё же это далеко не первый раз, когда Глотка требует от него кого-то доставить между городами. Впрочем, обычно пленников он везёт В Тверь, а не ИЗ неё, но принципиальной разницы нет. Он насмешливо посмотрел на рывками приходящего в себя Сородича и на сваленные рядом тушки остальных пассажиров. Гуль Глотки уже уехал, оставив Перо разбираться самостоятельно. А оставаться один на один с несколькими ощутимо недовольными им Сородичами за пределами юрисдикции Камарильи Перо не хотел. Так что, не теряя времени, быстро вырвал второй кол. Он бы, без сомнений, сбежал, оставив остальное приходящему в сознание вампиру, если бы его колья были ножками от табуреток. А свои инструменты Перо никому не хотел бы оставлять. А то так можно однажды получить возврат прямо в грудную клетку. Третий кол тоже был извлечён. Вообще, Перо в принципе не хотел оставаться в Москве. Но не так давно его попросили поймать одного юркого гадёныша, который удрал за пять минут до того, как Носферату ворвался в его убежище. Погоня завершилась неудачей, и Перо вернулся в Тверь ни с чем. Так что Москва была своего рода ссылкой. Перо находил это весьма забавным. По старой привычке "хэкнув", он достал и четвёртый кол. Первый пациент уже был готов не торопясь вставать на ноги. Это время Перо мог вспомнить в любой момент — так часто ему приходилось это наблюдать. Так что пора было бы уже сваливать, но инструменты было жалко. Пятый кол вышел почти без сопротивления. Повернув голову к уже поднимающемуся Сородичу и поймав взгляд его осовелых глаз, он шепнул ему "приляг", подкрепив приказ ментальным ударом по критическому мышлению. Вампир послушно лёг. Шестой кол тоже покинул грудь и лёг к остальным. Больше задерживаться смысла не было. Быстрым прыгучим шагом Перо добрался до всё ещё рокочущей двигателем машины и нырнул за руль. Сняв её с ручника и крикнув поднимающимся, как какая-то пьянь, Сородичам "Гудбай, бичез!", Перо скрылся в ночи, оставляя получивших стимул подняться Носферату одних на пустыре. *** Роман мрачно оглядывал ночной город. Происходило нечто необъяснимое. Кто-то напал на Сородичей прямо в толпе, положив при этом двоих гулей. Раненый, конечно, ещё дышал, но лишь на ладан: от раны уже поползли какие-то нехорошие метастазы. И будто этого мало, все "подчинённые" решили куда-то разбежаться. Бруджа исчезли после битвы, не оставив тел, Вентру гордо ушёл один, Малкавианы со странным хаотическим единством растворились в воздухе, пока никто не смотрел, а гули заявили, что должны найти хозяев и также ушли, забрав раненого. Роман остался только с Егором. Впрочем, оставшаяся часть команды должна была уже дожидаться его в городе вместе со всем арсеналом, которому птенец Благомира доверял свою не-жизнь в Сибири. Неожиданно к медленно идущему к месту встречи Роману подъехала тонированная машина. Вампир напрягся, ожидая очереди сквозь дверь в стиле Шабаша, но вместо этого увидел неторопливо опускающееся окно. Недоверчиво взглянув на пассажирское сидение, Роман обнаружил на нём развалившуюся Софию, как и всегда, в тёмных очках. Правда, теперь большего размера. — Садитесь. — коротко бросила она. Роман недоверчиво взглянул на неё и кивнул Егору. Вампиры забрались в салон. Приехали они в загородный дом Виктора, бывшего сенешаля князя. Роман пару раз бывал в нём. На парковке он увидел автомобиль своих товарищей. В холле их встретили Виктор и Александр. Присутствие последнего всё объясняло: Креститель, как его прозвали, отвечал за сбор информации и секретные операции. Неудивительно, что и их место встречи, и прибытие Романа были скомпрометированы. Егору настойчиво предложили пройти к остальным, тогда как Александр провёл Романа наверх. По пути он постепенно вводил его в курс дела. — Недавно отгремела большая война. Работа Евгения была весьма эффективна, и полиция уже взяла контроль над городом. Так что с Маскарадом станет немного сложнее — они теперь немного резко реагируют на всё противозаконное. Кстати, что вообще произошло на вокзале? — Сам не понял. Слышал выстрелы, видел панику. Похоже, кто-то открыл огонь в толпе. Итог — один гуль мёртвый, второй раненый. И меч одного из Сородичей, которые с нами приехали, валяется. Трупов больше нет, но полицейский заслон весь упал. — Ясно, что ничего не ясно. Но стрелка мои срисовали. Высокий, бритый налысо, большая рана на груди и щека левая разрублена. Я бы советовал избегать встречи с ним. — Спасибо, учту. А зачем вы меня сюда пригласили? — Как бы так сказать... Ты, наверное, знаешь, что нас несколько недолюбливают Сородичи из окрестных городов. И если они не идиоты, проскочить мимо них у нас не выйдет. Мимо меня бы не проскочили. — Ну, может, простили. Меня же вроде никто под солнышко не выставил. — Не перебивай. И не верь. Ты ещё молодой, не знаешь, как долго Сородичи могут держать злость. То, что ты здесь, скорее всего, деталь какой-то интриги. — Понял. — Так вот, несмотря на это отношение, Кровавую Охоту на нас не объявляли. Не знаю, почему. Впрочем, может, уже и объявили, всё-таки новости досюда не доходят. В общем, нам нужен кто-то, кто станет Князем Москвы и даст нам возможность остаться здесь. А тебе нужен кто-то, кто поможет зачистить город от всего, что может угрожать вампирам и установить здесь Камарилью. В общем, нам нужен ты, а тебе нужны мы. Верно? — Верно. Вчетвером мы много не навоюем, особенно, не зная города. — Да, тут ты прав. Но есть одно условие, без которого моей помощи тебе не видать. Да и Софи обидится. С этими словами Александр открыл дверь в небольшую комнату, в которой на кровати сидел Владислав в новеньком комплекте одежды. Роман скрипнул зубами, а в небьющемся сердце рыкнула ярость. Влад не отставал, вскочив с кровати. Но юноша упёрся в колючий взгляд Крещендова и застыл. — Сядьте. Оба. — недовольно отчеканил Вентру. Вампиры недовольно выполнили его требование, сев друг напротив друга. Александр вздохнул. Тут же он поймал себя на пролетевшем в голове вопросе, сколько в этом тяжёлом вздохе было искренней привычки из тех времён, когда его кровь ещё была тёплой, а сколько — демонстрацией серьёзности и немым вопросом собеседникам "сколько можно уже?". — Условие таково. Вы двое не пытаетесь друг друга прикончить. Ни сейчас, ни в ближайшие ночи, ни потом. Вообще никогда. Я хочу, чтобы вы двое поклялись в этом. — Какого хрена? Нахрена я должен мириться с этим напыщенным индюком? — недовольно и пылко произнёс Владислав. — Я бы хотел получить объяснения. — подчёркнуто холодно процедил Роман. — Я не требую, чтобы вы мирились. Я требую, чтобы вы не пытались друг друга убить. Ты хочешь объяснений? Ты их получишь! — в голосе Александра тоже появилась необычная для него пылкость. — Благомир был нашим другом. Не так, как у большинства Сородичей, у которых "друг" — это тот, кого они пока не предали. Мы последовали бы за ним хоть в ад, понятно? Он был как глоток свежего воздуха. Все мы, и я в том числе, быстро привыкаем к вечности. Откладываем дела. И вот из живых людей мы постепенно превращаемся в медленно гниющие изнутри трупы. А он был не такой. Он жил даже с небьющимся сердцем, и жил полностью. Он не откладывал всё на вечность — максимум на год или два. Александр сделал паузу. Слушатели, прекратив сверлить друг друга взглядами, молча уставились на него. Ошмётки человеческих привычек требовали промочить горло. Но Александр больше не был человеком. — А ещё он всегда мечтал о семье. Как он мне рассказал, сир Благомира убил его жену и детей. Двоих мальчиков. И это до конца его преследовало. Кто-то бы забыл. Отложил решение вопроса на вечность. Но не Благомир. Сиру он не отомстил — он пропал быстрее, чем его птенец вошёл в силу. Может, в торпоре лежит, может, умер. Так что Благомир нашёл другой способ исправить для себя эту трагедию. Он переехал из Царства Польского в Москву, а потом нашёл сироту того же возраста, что и его старший, и дал ему становление. На самом деле всё было немного сложнее, и перед этим они с Софией и Евгением побегали по поручениям предыдущего Князя, чтобы получить это право, да и промежутки между событиями там были немалые, но не это сейчас важно. Важно то, что он окутал этого сироту всей возможной заботой, стараясь к тому же подготовить его ко "взрослой" жизни. Он стал Князем – тогда к нему примкнули один амбициозный Тореадор и проклинаемый собственным кланом за то, что совершил его сир, Вентру, — и он нашёл ещё одного сироту, тоже польского происхождения, и дал становление и ему тоже. Он дал ему ту же заботу, и, несмотря на то, что этот птенец никак не хотел покидать гнездо, хотя пора уже было, чем немало огорчал Благомира, всё равно никуда его не прогонял. А знаете, почему? Александр взглянул в глаза обоим Сородичам. И в этих глазах он прочитал понимание. — Потому что он любил его, как отец любит сына. Потому что, несмотря на неидеальное следование Кодексу Человечности, он был большим человеком, чем большинство из Сородичей. И любил он так обоих. И я, как его друг, которому он неоднократно спас не-жизнь, и не подумав что-то за это попросить, не желаю видеть, как его дети перегрызают друг другу глотки!!! — под конец предложения Александр сорвался на крик от переполняющих его эмоций. Они быстро утихли, как и всегда, но всё же немного напомнили о Благомире. — Я понятно выразился? — Да. Предельно. — пробормотал подавленный Роман.