Демоны Москвы

Борис Брусковский, едва переставляя ноги от усталости, поднялся на ещё один пролёт. Приваренная металлическая решётка неприятно холодила держащуюся за неё руку, но отпустить её мужчина не мог: в его состоянии он мог бы и упасть с едва освещённой через небольшие окошки лестницы. Лампочки уже давно выкрутили. Лифт не так давно застрял, и использовать его было бы глупо. С трудом он преодолел ещё один пролёт. Сегодня ему пришлось задержаться в церкви. Не слишком-то важно: с тех пор, как Нина ушла от него, дома он проводил немного времени. За прошедший год Борис даже почти смирился со своим выбором. Чуть не споткнувшись, священник поднялся на шестой этаж. Привычными движениями он отпер дверь, зашёл внутрь, заперся, разулся и повесил свою потасканную куртку на крючок. Лишь выполнив алгоритм, его мозг заметил какую-то неправильность: в его комнате горел свет. Быстро ворвавшись внутрь, Борис увидел серьёзного мужчину с суровым взглядом и серыми со стальным отливом крыльями за плечами. Его фигуру окружал какой-то неясный свет. Священник застыл столбом. — Здравствуй, Борис. — негромко поприветствовал его мужчина, оторвав взгляд от икон. — Садись. Я хочу с тобой поговорить. Борис неуверенно сел на кровать. Крылатый мужчина полностью повернулся к нему. — У тебя есть вопросы. Задай их. — Кто ты? — священник задал самый главный. — Неважно, что я скажу. Я вошёл сквозь закрытую дверь и явился праведнику в сиянии и с крыльями. Кто я? Скажи мне, священник. — Дьявол, искушающий меня. — тихо произнёс Борис. — Или ангел, испытывающий меня. — Правильно. — ответил ему мужчина. — У Дьявола много имён и много ликов. Но по плодам узнаете его. Скажи мне, что ты чувствуешь в моём присутствии? — сияющий посмотрел своим тяжёлым взглядом в глаза Бориса. — Страх. — коротко ответил он. — И благоговение. — Снова правильно. Ты правильно боишься, потому что грешен. Но всё же имеешь Святой Дух в сердце своём. Я ангел, и твоё сердце тебе об этом говорит. — Тогда зачем ты пришёл ко мне, ангел? Есть куда более достойные твоего взора. — А есть куда более недостойные. Я вижу в тебе смирение. И хорошо, и плохо. Борис недоуменно уставился на ангела. — Ты смиренен к себе и к слабому, в тебе нет гордыни — первого из грехов. — ангел горько усмехнулся, но тут же на его лице появилось недовольство, а в голосе загрохотала сталь. — Но ты — воин божий! А ты смиренен и к врагам! Возле твоей церкви торгуют наркотиками, совращая ищущих в Господе утешения во тьму! Но ты смиренно идёшь мимо! Сколько греха на этой скорбной земле от смирения перед врагом!!! Голос ангела обличающе грохотал в голове Бориса. Слова «что я мог сделать» умерли, не сорвавшись с губ. Он мог хотя бы вызвать полицию. Он мог хотя бы поговорить с торговцами. Он многое мог сделать, но не сделал ничего. — Но твоей вины здесь лишь половина. — успокоившийся голос ангела разорвал его мысли. — Вторая лежит на том писании, которое ты читаешь. Евангелие… Сказанное на иудейском языке, оно говорило бороться с грехом не только внутри, но и вокруг. Но сколь легко было Сатане толкнуть под руку переписчика, шепнуть на ухо переводчику! — сокрушённо воскликнул ангел. — И теперь праведники, которые не сломятся под ударами и не склонятся перед искушениями могут лишь проповедовать! Подставлять щёку! Проходить мимо растления детей, продажи медленной смерти и раскольничества! Их гордость назвали гордыней и приказали избавиться от неё! Борис перепугано опустил глаза. Речь ангела била больно, потому что била в самые болезненные места. Лишь один вопрос подстреленной птицей бился в его голове: почему ты говоришь это мне? — Я пришёл к тебе, Борис. Ты один из немногих священников, которые не утратили окончательно гордости и сил сражаться, но не скатились во грех и не лишились веры. Скажи мне, желаешь ли ты продолжать жизнь агнцем или воином божьим? Борис вскочил, но лишь для того, чтобы рухнуть на колени перед ангелом. Жгущий его изнутри стыд требовал действовать. Ни малейшего сомнения не осталось. — Я не желаю продолжать жить, попустительствуя греху вокруг! Молю, дай мне силы противостоять злу! — с жаром воскликнул он. Ангел улыбнулся. Суровость всё ещё продолжала сквозить из всего его облика, но теперь она была будто бы направлена не на Бориса. Он протянул священнику правую руку. В ней оказался повешенный на стальные чётки крест из того же материала, немного выходящий своими концами за описывающий его круг. Распятия на нём не было. Борис торопливо и пылко схватил его. — Ты не знаешь истинного Евангелия, но оно не потребуется тебе. Трактуй то, что имеешь, так, как ты чувствуешь. Веди паству за собой, ибо ты теперь пастырь. Не бросай всего себя на борьбу с грехом: он слишком глубоко пустил корни. Собери верящих в твою проповедь, найди других имеющих силу для борьбы. И однажды этот Содом очистится. Ангел положил руку на голову Бориса и нажал, будто погружая его вводу во время крещения. Священник потерял сознание. Утром он проснётся, думая, что вчера от усталости заснул прямо в одежде по пути к кровати. Явление ангела ему покажется сном. До тех пор, пока он не разглядит лежащие на полу стальные чётки, на которые был повешен вписанный в круг крест из того же материала. *** Ирональ кивнул сидящему в углу Риссу. Иллюзия, за которой он укрылся, не действовала на него. — Насколько это правда? — поинтересовался вампир, вскрывая дверь. — Ну, то, что ты ему наплёл? — До определённого момента — чистейшая. После него — чёрт его знает. Может, и правда. Так или иначе, ему потребуется больше крестов. Кроме этого ты свободен. Я принял к сведению твои жалобы. — спокойно ответил ему Ирональ, сбросив с себя свой Лик. После него тело из плоти казалось совершенно неподходящим. *** — Хэй, мужик! — бросил Крюк стоящему в тени тихого угла дилеру. Помимо жаждущих утешения из Церкви Воскресения Христова, эта точка работала ещё и на студентов из Семёновского корпуса Московского финансого-юридического университета. К тому же, в Семёновском сквере активно делались закладки. В общем, точка была удобная. — Чего там? — спросил дилер, вглядываясь в темноту. — Проверка. Новое руководство проверяет вообще всех. Я знаю, как тут дела ведутся. Давай тетрадь. — для учёта совершаемых сделок за точками были закреплены внушительных размеров тетради с листами формата А4, в которые записывались все подвозы, продажи и закладки. Ну и, разумеется, прибыль. Дилер слегка побледнел и полез в стоящую рядом с ним спортивную сумку. Ирональ подошёл поближе. Бандит выпрямился, держа тетрадь перед грудью и готовясь её протянуть. Демон хладнокровно выпустил ему две пули в живот. Увидев странное движение за тетрадью, он торопливо нырнул в сторону. Весьма вовремя, потому что из-за падающей тетрадки показалось дуло припрятанного от срочной сдачи пистолета. В место, где совсем недавно находилась голова "ревизора", влетела пуля. Дилер бессильно рухнул на асфальт. Не дожидаясь полиции, Ирональ бросился бежать. Теперь ему нужно было скрыться в почти не освещённом сквере, где полиция не сможет быстро его заметить. И всё — труп повесят на Призрака. И всё же, зачем он доставал пистолет? Похоже, деньги кроил, негодяй.