act

В коридорах почти никого не было — шли занятия, студенты сидели в аудиториях, профессора восседали на кафедрах. Кроме некоторых несчастных студентов, у которых совещание. Кисаки смотрит на часы: три часа пополудни, тридцать минут опоздания. Рядом с ними обиженно пищал почти разряженным аккумулятором сотовый Баджи — он посчитал своим долгом несколько раз попробовать вызвать таинственного отправителя смс. В ответ на вызовы телефон с настойчивостью твердил женским голосом, что абонент в сети не зарегистрирован. — Почему, ну почему я не занимался спортом? Сейчас бы с румяными щечками бегал среди подтянутых, фигуристых девчонок под музычку, а не сидел в скучном коридоре, — Ханма начинает рассуждать вслух задумчиво, надеясь, что каким — то образом хотя бы издали подведёт к теме, что ему здесь неинтересно. Кисаки часто видит все эти уловки и в зависимости от настроения то не обращает на них внимания, то тихо раздражается. Зато у кого все действительно «в порядке», так это у Баджи с Мацуно. Этот день уже был пропитан горькой ненавистью между ними. Они сидели в разных углах окна и Чифую мечтал, что своим устрашающим взглядом сможет навести на него порчу, но пока получалось не очень. — Чего такое, малыши? — интересуется Майки, обводя взглядом то одного, то другого с таким видом, словно наблюдает за теннисным матчем. Наконец, он качает головой и неловко смеётся, — милые бранятся. Кейске никогда не чувствует некую неловкость, когда врёт: — У нас все чётко. — Как удары плеткой, — дополняет Чифую, сидящий на подоконнике, болтая ногами. По заведённой привычке не поднимая глаз. Майки смеётся как ребенок долгожданной игрушке. — Свои игры потом обсудите, — подводит итог разговора Кисаки, протягивая руку внутренней стороной ладони к Баджи, — дай мобилу. Слабый протест Кейске, что глупо тратить батарею, когда матери надо дозвониться до него, комом застрял в горле. Он улыбнулся через силу и протянул почти разряженный телефон. Если это поможет закончить игру, то он даже не побрезгует расцеловать его руки. Кисаки сразу отходит в сторону, опускаясь на корточки, носом уткнувшись в разбитый экран. Бегло прочитав сообщение, он очень удивляется: — Что за правда, Чифую? — спрашивает Тетта, прокручивая чужой телефон, — он тебе рассказал? — По простоте своей не стесняясь указывает пальцем на Кейске. Взгляд сразу направлен на Баджи — и это совсем не вселяло оптимизма. Так обычно смотрят злые мамы, рассерженные выходками своих детей. — Что там? — интересуется Чифую. Кен все это время стоял, облокотившись о стену. Он ни разу не проявил интереса к происходящему, играл в телефон: крошечные человечки на экране вовсю рубили друг друга мечами. Игра в телефоне принесла давно желанный сотый уровень. Он смотрел на них, но большие пальцы стремительно двигались по экрану, а крошечные людишки продолжали заниматься своим чёрным делом. Он гасит экран. — Моя очередь, — Кен тянет Чифую за запястье в сторону туалета, — отойдём. Воспользовавшись замешательством, Мацуно уверенно выхватывает телефон из рук Кисаки и отходит: — Я посмотрю сам, — опуская в задний карман штанов. — Кен — чин, подожди меня, — Майки не просит — приказывает, но тот даже не оборачивается. Сано, вытянув вперед пальцы, изображает выстрел, — через пять минут у выхода, — опускает голову на плечо Баджи и еле слышно вздыхает, — выйдем, может? — Стойте — стойте, — умоляюще проговаривает Кисаки, указывая на Ханму, — не оставляйте меня с ним, — сейчас он был подобен ребенку, молящему, чтобы его не оставляли одного в пустой темной комнате с воображаемыми монстрами и чудовищами. Ханма, улыбаясь, как чеширский кот, посылает воздушный поцелуй: — Идите, идите. *** — Наконец — то тишина, — Кен подходит к окну и, нажав в определённом месте на раму, открывает его. Разгорячённое лицо тотчас охлаждает приятный ветерок, разгоняя плохое предчувствие. Он переворачивает смартфон экраном к Чифую, показывая сообщение: «рассказать правду или уединиться с кем — нибудь» — Мне нечего скрывать, — честно признаётся Рюгуджи, — давай просто постоим в тишине минут пять. — Почему я? — удивлённо спрашивает Мацуно. — А тебе было там комфортно? — скорее риторический вопрос, Кен продолжает играть, не отрываясь от телефона. У них двоих вовсе нет общих тем для разговоров, они просто молчали, пока время не истечет, моментами заполняя эту пугающую тишину какой — то пустословной шелухой. Словно в трансе Чифую смотрит прямо перед собой, также не представляя, что делать дальше. Потом неожиданно вспоминает про телефон. Достаёт его из заднего кармана штанов. Нет, он не имел привычки копаться в чужом белье, но Кейске был бы не против, наверное. — Что за правда? — задаётся вопросом Мацуно. Время тянулось мучительно долго. Наверное, прошло не больше пятнадцати минут, но для Чифую они казались настоящей вечностью. — Пойдём уже, — предлагает Кен. Они разворачиваются и уже не торопясь направляются к выходу — на город опускался вечер, но до ночи было всё — таки далеко. В университете не пусто, пары длятся до вечера. Пятнадцать минут до начала последней. Хотелось есть, но и покурить смерть как, выкурить всего одну сигаретку. Кажется, будто все силы ада, все бесы ополчились против. — Почему так долго? — спрашивает Сано, хотя обычно не вмешивается в дела, если только они не касались их обоих, — чем занимались? — Забей, — отмахивается Кен, — прикурить есть? — сейчас они все испытывают стресс, и реакцией на него, как правило, становятся негативные эмоции, такие как тревога или гнев. Время пролетело быстро, народ потянулся на свои места. — Баджи — сан, мы можем поговорить? — спокойно говорит Мацуно. Кейске удивляет его тон без тени раздражения. Хотя злиться на него было из-за чего. — Пойдём, — сделав последнюю затяжку, он тушит сигарету и заходит в здание.