Патологоанатом

      Свет от фар медленно приблизился к небольшому зданию, хотя даже так в этой кромешной тьме ничего не было видно. Звук заглохшего мотора, хлюпающей слякоти и хлопка двери от машины. Человека в черном длинном пальто уже кто-то встречает на крыльце; а тем временем из кузова этот же человек вытаскивает небольшую каталку грязно-серого цвета, на которой лежит мертвое тело, прикрытое белой простыней. Как только дверь багажника захлопывается и раздается характерное пищание автозамка, неустойчивую койку с трупом начинают двигать ко входу в не самый приметный домик.       Спустя пару минут человек оказывается в сухом помещении, в котором стоит запах каких-то лекарств вперемешку со спиртом, и только тогда он снимает с себя вымокший плащ и вешает его на вешалку в прихожей рядом с двумя остальными. Теперь ясно, что это был мужчина, достаточно высокий и худой, а эти очки только добавляли особого шарма к его персоне. Койка с трупом уже оказывается напротив кафедры, что обычно стоят на регистратуре в поликлиниках или отелях. За столом уже сидит встретивший его человек — тоже мужчина, но поменьше ростом и с прической, что больше напоминает иглы побритого ежа.       Где-то рядом раздается скрип двери, и выходит еще один: он уже покрупнее и помрачнее, но, явно он тут всем и руководит. Хотя, чего бояться, если пришедший знает этих двух в лицо, отчего на лице мужчины расползается доброжелательная улыбка.       — Добрый вечер, граждане Вурдалаке! Как знал, что вы за это возьметесь, — мужчина сменил обувь на ту, что здесь предлагали, после чего прошел в более просторную комнату.       — Добрый, доктор Лоренц. Вы, как всегда, в самое позднее время и с самым интересным делом, — тот, что крупнее, подходит к мужчине и жмет ему руку в приветственном жесте, после чего оборачивается на возглас третьего, что выходит из-за стола.       — Мистер Кристиан, рад вас снова видеть. У вас имеются документы на него? — мужчина легким жестом указывает на труп, что лежит на каталке. — Необходимо ввести в базу данных.       — Надо же, Рихард, давно вас не видел. Брали отпуск? — Лоренц вытащил из-за пазухи небольшую папку с бумагами и протянул ее подошедшему.       — Да, на небольшое время… Хотелось немного отдохнуть, — Круспе забрал папку и вернулся за стол к компьютеру, как внезапно над домом раздался сильных грохот, а за окном лишь сильнее начал стучать дождь.       — Отдых всегда полезен, но, тем не менее, я рад, что вы вернулись в наши ряды, — мужчина в очках мягко улыбается и вновь возвращает свой взгляд к тому, что все это время стоял рядом.       — Доктор Лоренц, позвольте поинтересоваться, что случилось с этим бедолагой? — мужчина с холодным взглядом подходит к трупу и приподнимает простыню, некоторое время смотря на лицо покойника.       — Господин Линдеманн, вы как всегда больше о работе… Ну, что же — парню не посчастливилось стать жертвой убийцы, или же группы убийц, — это пока неизвестно. К нашему счастью, труп для полиции не представляет особого интереса, только отчет, — доктор Лоренц, — или же Флаке, — подходит ближе к каталке и на мгновение засматривается на человеческий силуэт, что прорисовывается под тканью.       — В таком случае, очень даже неплохо. Предлагаю переместиться в нашу главную обитель, — Тилль берет инициативу в свои руки и толкает каталку к железной двери.       Некоторое время оба врача двигаются вдоль по коридору, пока не приходят в менее просторное помещение. Тут присутствуют разные шкафы, стол, какие-то аппараты, раковина, а также проход в комнату по-соседству, где расположено множество ячеек, которые содержат в себе трупы. Конечно же, некоторые из них — пустые.       — Кристиан, предлагаю нам переодеться, не голыми же руками его препарировать, — мужчина подает своему товарищу белый халат, фартук, а также резиновые синие перчатки. Таким же образом он одевается сам.       — А у вас тут все так же неизменно, как я погляжу… Итак, перекладываем? — Лоренц снимает с трупа простынь и осторожно берет тело за ноги.       — Как видите, доктор, пока нам и так неплохо… Конечно же, сам он не переместится, — Линдеманн подходит с другой стороны и берет мертвеца за плечи, после чего мертвую плоть перемещают на железный стол, покрытый какой-то белой тканью.

***

      — Имя «Кристоф Шнайдер», сорок два года, заболеваний не обнаружено, имеются многочисленные переломы костей, а также порезы на теле… Вероятная причина смерти — удушение, — Рихард смотрел на труп, пока не поднял глаза на врачей.       — Не густо, но с пивом потянет… Рихард, можешь пока идти, — Линдеманн обошел труп несколько раз, после чего закрыл дверь в коридор. — Доктор Лоренц, предлагаю начать вскрытие с головы, хотя… Подождите секунду…       Тилль осторожно приподнял голову Шнайдера, осматривая его шею: на коже был отчетливо виден след от веревки, достаточно грубо плетеной. Мужчина взял с соседнего стола пинцет и осторожно что-то поддел возле сонной артерии жертвы — похоже, это было то самое волокно, из которой состояла веревка.       — Флаке, посмотрите сюда. Похоже, его действительно задушили, вероятнее всего это — веревка, причем старая, — Линдеманн положил волокно в чистую тарелку, пока его напарник осматривал шею погибшего.       — Или же, кто-то хотел, чтобы это выглядело, как удушение… Можем ли мы полагать, что веревка на его шее оказалась уже после смерти? — Кристиан на мгновение кинул свой взгляд на найденное волокно веревки, а затем уже на Тилля.       — Вполне, если у него имеются и переломы, и порезы, то он мог умереть от чего-то из них, — мужчина взял в руки скальпель и маркер, после чего осторожно стал наносить пунктирной линией место, где должен был совершиться порез.       — Начнем с мозга? Вполне возможно, что жертва получила удар по голове, вы же заметили эту вмятину на затылке? Могу сразу сказать, что с остальными частями головы все в порядке, включая глаза. Основной целью убийцы, наверное, были мучения, иначе удар пришелся бы в какое-нибудь одно место, — Флаке взял в руки второй скальпель, постепенно начиная надрезать кожу на голове, таким образом снимая с трупа скальп.       — Парню просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время… Однако, наша цель — полное вскрытие, поэтому будем вытаскивать мозг полностью, — Линдеманн отошел в сторону, начиная что-то складывать на поднос.       Вскоре на небольшом столике на колесах лежало несколько скальпелей, ножниц, тупоконечных ножниц, пила, молоток с крючком на рукоятке и небольшой клин, которым будем удобно вскрыть лобную и теменную часть черепа. Также рядом, на всякий случай, оказалась небольшая дрель. Патологоанатом еще некоторое время следил за тем, как Лоренц снимает с трупа скальп и оголяет белые кости: особенно приятно видеть такую свежую плоть; конечно же, она давно остыла, но еще не имеет гниловатого трупного запаха, что медленно способен распространиться по помещению.       — Полагаю, на этом все. Можем вскрывать черепушку, — Флаке отложил снятую плоть на один из подносов и позволил коллеге подойти поближе, чтобы вновь начертить пунктирную линию по окружности черепной коробки.       Линдеманн осторожно начал делать надпил на черепе с помощью небольшой электрической пилы, что имела форму шестеренки и обладала острыми зубьями. В помещении стоял неприятный визг лезвий и работающего моторчика, как и не очень-то нравился костный порошок, что вылетал из-под железного диска жужжащей машинки. Через пару минут звук утих, а пила отправилась покоиться на стол, оставляя после себя распиленную шапку черепа. Тилль взял в руки молоток и маленький клин, который осторожно вошел в щель между костями черепа, после чего стал потихоньку бить по более широкой части клина. Так пришлось делать несколько раз, прежде чем можно было начать поддевать эти кости.       Мужчина немного придерживал верхнюю часть черепа левой рукой, пока правой старался как можно сильнее поддеть ее клином. Вскоре начал раздаваться трещащий звук, словно кто-то пытается отклеить присохшую грязь от ботинок. Всего три минуты, и вот — часть черепа снята, но под ней пока не видно самого главного органа в организме человека, так как он скрыт под несколькими плотными пленками. Тилль слегка стал надавливать на пленки со стороны затылочной части, чтобы слегка их отделить от костей.       — Так, верхнюю часть мы сняли. Но чтобы вытащить мозг, придется убрать всё лишнее сзади, — Линдеманн слегка пропилил заднюю часть черепа от верха до шеи, после чего проделал точно такие же махинации с помощью клина, как и ранее, после чего еще одна кость отправилась на серебристый стальной поднос.       Кристиан решил осмотреть кость со всех сторон: она была слегка потрескавшейся, но без каких-либо пробитий; лишь небольшая вмятина, что говорила об ударе, но не настолько сильном, чтобы частички черепа откололись и попали прямо в мозг, тем самым вызвав смерть.       — Мне кажется, что мозг не пострадал. Максимум, что могло случиться — так это сотрясение. Кости прогнулись, но сломаться не смогли, — Флаке положил кость обратно на стол и вернулся к столу с трупом.       — Доктор Лоренц, предлагаю вам разрезать верхние ткани, чтобы мы смогли получить доступ к мозгу, — Линдеманн отошел к соседнему столу, доставая с одной из полок что-то на подобии ящика, но состоявшего полностью из металла.       — Конечно, само собой… А пока я тут осторожничаю, скажите, были ли у вас за это долгое время какие-нибудь интересные случаи? — мужчина осторожно надрезал пленку с помощью скальпеля, после чего поддел ее зажимом, на сей раз сменяя скальпель на ножницы.       — Интересные… Хм, разве что — только один. Привезли одну женщину, но ни внешности, ни имени, и ни того, что с ней могло произойти, выяснить не удалось — кости и плоть уже давно превратились в одну целую черную субстанцию… Там уже было не разобрать, где и что находилось. Самое главное, что тот, кто просил вскрыть труп, утверждал, что она под наркозом. Естественно, мужика потихоньку отправили в дурку, сами понимаете, такое надо лечить, — Тилль стал мыть какие-то небольшие ножи и банки, изредка поглядывая на врача, что стоял рядом со столом.       — Могу сказать то же самое и про вас — это тоже считается своего рода психологическим заболеванием, — Лоренц осторожно разрезал пленку с обоих полушарий на две одинаковые части, оставляя посередине одну лишь толстую полоску все той же розово-желтой ткани.       — Знаете, не таким уж и сильным, если призадуматься. Я бы не сказал, что я или Рихард, да и вы в конце концов, зависимы от этого, — мужчина подошел обратно к коллеге и оценивающим взглядом посмотрел на проделанную работу.       Линдеманн взял в руки скальпель и осторожно нанес легкие надрезы со стороны затылка по толстой пленке, после чего с помощью ножниц начал все постепенно отрезать. Через некоторое время часть тканей отделилась от мозжечка, оставляя видными четыре части, на которые делился мозг. Мужчина слегка отодвинул пальцами левое полушарие от центра, отделяя ножницами верхнюю ткань, что была соединена с мозгом, также проделывая и со второй частью.       — Так, осталось обрезать все между частями мозга и тогда можно будет его вынимать. В обще, дело это — достаточно простое, а у нас впереди вся ночь, и, считайте, что все тело, — Тилль перешел на другую сторону и взял пальцами толстую пленку, что находилась посередине, после чего надрезал ее ножницами в районе мозжечка.       Как только ножницы были отложены в сторону, стал раздаваться треск рвущейся плоти, хотя мужчина попросту отрывал плотную структуру от ее основания. Вскоре часть, находящаяся в продольной щели, была вынута и помещена в пакет, что, по видимости, предназначался для мусора; дело оставалось лишь за малым. Линдеманн поочередно стал приподнимать каждое полушарие, не сильно надрезая ткань между ними и мозжечком, после чего толстая пленка отодвигалась к оставшимся стенкам черепа.       — Вы никогда не думали стать хирургом? — Лоренц только стоял рядом и за всем наблюдал: все же, сегодня он только ассистент, тем более, что перед ним человек гораздо опытнее.       — Если честно, то думал, но… Ни поймите меня неправильно, с трупами работать легче. Я могу не волноваться за их состояние и жизнь, так как они словно манекены, на которых учат первогодок. Просто вещь, если так можно выразиться, — он убрал все в сторону, напоследок отодвинув остатки ткани в месте затылка. — Нам осталось отделить головной мозг от спинного, и тогда с головой будет покончено.

***

      Тилль слегка отодвинул мозг от затылочной части, просматривая легкое углубление между двумя полушариями, где находилась сероватая тонкая пленка, и именно за ней идет уже ствол, который необходимо разрезать. Мужчина осторожно орудовал тупоконечными ножницами и скальпелем, пока тонкий слой не был разрезан, а головной мозг не отделен от спинного.       — Мистер Кристиан, подготовьте пожалуйста тару для нашего драгоценного органа, — мужчина еще некоторое время осматривал влажный орган, пытаясь понять, где его лучше отсоединять от нижней части черепа.       — Конечно, сейчас все будет, — Лоренц отошел к столу и взял тот самый железный ящик, после чего протер его какой-то прозрачной жидкостью. Вскоре это серебристое чудо стояло на столе рядом с трупом.       — Благодарю. Сейчас отсоединим все сосуды и соединительные ткани, поэтому приготовьтесь принимать товар, — Линдеманн вновь приподнял орган повыше, отодвигая его от стен черепной коробки. Затем он начал осторожно что-то отрезать скальпелем, периодически меняя положение держащей руки.       Уже через пару минут он отложил в сторону все инструменты и осторожно взял мозг руками, с легкостью вынимая его из «домика»: не самый массивный орган, чем-то похож на мяч, еще хорошо, что он не настолько скользкий, чтобы вываливаться из рук и падать на пол. Всего мгновение — и орган уже лежит в ящике, а врач начинает очищать скальпелем череп от прилипших пленок.       — Мне казалось, что он должен быть поменьше — все-таки, его голова не казалась настолько большой, — Кристиан осторожно потрогал мозг, после чего закрыл ящик железной крышкой и отставил его на стол с колесами.       — Всегда так, но мозг занимает достаточно много места, несмотря на все пустоты, что по естественным причинам присутствуют в черепе. Однако, думаю, что с головой покончено. Что хотите вскрыть следующим? — Тилль закончил очищать черепную коробку, отчего отошел к раковине, начиная мыть руки в резиновых перчатках: сейчас достаточно смыть всю кровь и слизь, чтобы вновь приступить к работе.       — О, даже не знаю… Может, будем идти сверху вниз? Сейчас голова, а теперь… Хм… Грудь? Вынем легкие, сердце, пищевод, — Флаке точно также вымыл перчатки, а затем принялся за испачканные инструменты. Иногда он смотрел на мертвеца, который пару минут назад лишился своего мозга.       — Хм, хорошая идея, Доктор. Могу вам сразу сказать, что голова у него была чиста, как слеза, значит, причина смерти в другом, не так ли? — Линдеманн стал что-то записывать в журнал, пока его коллега мыл все инструменты, которые они использовали.       — Наверняка, но вы же сами знаете, что ни мой, ни ваш интерес не заключается в том, чтобы узнать причину смерти. Если бы вы работали на полицию, то вряд-ли бы сидели здесь и принимали только те заказы, что интересны вам самому, — Кристиан отложил все приборы на сушилку и подошел к мужчине, слегка заглядывая в лист, на котором что-то было написано корявым почерком.       — Это так… Но вы же знаете, если какое-то дельце мне подкидываете вы, то я никогда от этого не откажусь. Кстати говоря, как бы вы описали его думательный орган? Никаких отклонений? — Тилль закончил писать и поднял голову, чтобы лучше видеть черты лица собеседника.       — Знаете, ничего странного не заметил. Цвет вполне здоровый для свежего трупа. Надеюсь, в ближайшее время он не завоняет. Может, я и способен констатировать болезни, но, как вы знаете, я — всего лишь преподаватель в университете, не больше. Я бы не назвал себя настоящим врачом, — Лоренц сел на один из свободных стульев рядом со столом мужчины.       — Вы явно не самого лучшего о себе мнения. Да, вы не лечите людей, как это делают ваши ученики, когда оканчивают обучение, но именно вы даете им это начало. Вряд-ли бы без вас они могли разрезать хотя бы кожу, или сшить пальцы с кистью… Просто вы променяли карьеру выдающегося хирурга на учителя, но, поверьте, это даже к лучшему, так как на вашем столе крайне малый шанс того, что кто-то умрет из-за отказа сердца, — мужчина еще несколько раз перечитывал то, что написал, после чего нажал на какой-то звонок, трель которого раздалась в приемной.       — Тут я буду вынужден с вами согласиться. Я не переживаю за то, что манекен или труп помрет, только за порчу имущества, — Флаке посмотрел на отворившеюся дверь, после чего в помещение вошел Рихард.       — Господин Линдеманн, вызывали? — черноволосый парень подошел ближе к столу и внимательно посмотрел на врача, что сидел напротив.       — Да. Рихард, будь добр, занеси отчет в базу данных о нашем пострадавшем, пока только голова и мозг, — Тилль слегка привстал и протянул вошедшему несколько листов бумаги, что были скреплены степлером.       — Хорошо, будет сделано, — Круспе принял в руки бумаги и удалился обратно в приемную, закрывая за собой тяжелую дверь.       — Я в этом не сомневаюсь, — патологоанатом проводил взглядом своего работника, после чего вновь обратился к собеседнику. — Кстати говоря, пока у нас с вами небольшой перерыв — может, расскажите мне о вашем практиканте? Вы говорили, что хотите, чтобы я оценил работу какого-то из ваших студентов.       — А, да, совсем забыл… Конечно, ребятам нужна практика, а так как парень хочет в будущем быть хирургом, то ему нужен хоть какой-то опыт, и не наши старые мумии и дряхлые манекены, а что-то, скажем, более приближенное к живому человеку, — Кристиан встал со стула и подошел к трупу, слегка постукивая пальцами по его ноге.       — Это-то я понимаю, как хоть зовут этого мальца? — Линдеманн тоже поднялся, возвращаясь на свое стандартное рабочее место.       — Пауль Ландерс. У него уже была практика в нескольких других моргах, но я подумал, что тут будет лучше, так как его задача также будет состоять в обнаружении причины смерти. Разумеется, это тоже будет полезно… Что скажете, возьмете мальчишку? — Лоренц слегка поправил очки, смотря на врача.       — А почему бы и нет. Ему — практика, мне — меньше возни, да и есть одна идея… Почему бы ему не узнать причину смерти этого новичка? Это будет не самое простое дело. Скажем, возьмется он за желудок изначально, ну и кишечник туда же, — Тилль вновь взял в руки маркер и стал наносить им пунктирные линии в районе груди.       — Думаю, что идея неплохая… Хотя, впервые слышу, чтобы вы сбрасывали на других свою любимую работу, — мужчина отошел к окну, за которым лил дождь и вовсю гремел гром. — Во сколько возьмете его? Просто хочу убедиться, что ему будет не страшно работать в такую темень, да еще и с грозой в придачу.       — О, даже не в этом дело. Я— не фанат писать причины смерти, я больше люблю сам процесс препарирования… А что до времени… Знаете, пусть приходит днем, так как с брюшной полостью придется знатно повозиться, и даже вдвоем работы там не мало. Но, давайте это все завтра. Я согласен оставить труп ненадолго — за пару часов с ним ничего не случится, с учетом нашего холода, — Линдеманн тихо посмеялся и взял в руки скальпель.       — Вы, как всегда, в своем репертуаре. Но ладно, разговоры долой и приступаем к нашему кровяному насосу, — Флаке вновь поправил очки и взял в руки зажим и пинцет.