Патологоанатом

      Шум воды совсем немного заглушал громкий топот отряда — словно стадо слонов они мчались по тоннелю к свету, пока не оказались в просторном помещении. Там был лишь один живой человек, во всяком случае так могло показаться изначально, ведь главное зло все еще было живо, просто лежало без сознания от болевого шока. А дальше — негромкие крики и сопротивление, мерзкое хлюпанье крови, что вытекает из мертвых тел. В такой обстановке никто не станет искать невиновных — забирают всех подчистую, и, может быть, через какое-то время все будет кем-то доказано и рассказано.       Пока Оливера выводили из этого места, на поверхности он заметил Пауля, который безуспешно пытался успокоить Рихарда. Похоже, этот «ёжик» корил себя в том, что послушался и решил дождаться полиции, а не пошел вниз вместе с остальными. Почему-то Ридель не был удивлен, что всего лишь ассистент будет так сильно переживать за своего друга и начальника, — может, они и часто ругались, и вечно были не согласны друг с другом, — но теперь действительно было видно, что, возможно, это — нечто большее, чем обычная дружба. Возможно, до любви это не дотягивает, но на легкую симпатию вполне может претендовать.       Пока его вели, парню казалось, что время будто бы останавливается вокруг него. Почему-то, именно в этот момент он стал замечать слишком много, стал замечать второго врача, которого ему удалось вытащить из клетки. Тот по какой-то причине рвался к нему, а полиция его сдерживала. Так странно за всем этим наблюдать — будто бы это все происходит не с тобой, а с кем-то другим. Где-то там виднеется Отец, которого также сковывают наручниками и выводят из помещения; Святой Аццо уже на носилках, но явно не для того, чтобы ему сильно помогали. Интересно, а куда он теперь попадет? Его посадят? Пока не ясно, остается лишь мысленно попрощаться с новоиспеченными друзьями.       …Оливер резко открыл глаза. Ему казалось, что он вроде бы только что шел по коридору храма, а теперь почему-то лежит в белой постели. Он повернул голову направо: нет, капельница отсутствует, — значит, он точно не в больнице, а судя по светлому интерьеру — вряд-ли находится в тюрьме. В окно ярко светило солнце, а на небе практически ни облачка. Он умер и находится в Раю? Или это такой поначалу красивый Ад? Парень осторожно сел на кровать: на небольших ранениях были пластыри и перевязки, кое-где совсем немного швов. На нем была надета пижама голубоватого цвета — похоже, он вновь оказался в своей родной психиатрической клинике, вот только палата не та, что раньше.       Ридель встал с кровати… нет, ему показалось? Он уже второй раз подумал про кровать, а не про старую железную койку? Он обернулся и застыл в легком изумлении: он действительно спал на деревянной кровати, скорее всего из сосны, то есть, это не палата строго режима? Он знал, что такие места есть, но только для тех, кто здесь совсем ненадолго, типа депрессии или совершенно незначительного расстройства. Тогда, может, стоить выйти? Его взгляд тут же упал на тумбочку под цвет кровати: на ней лежала аккуратно сложенная чистая одежда, наверняка оставленная для него, а рядом с ней бутылка минеральной воды. Все выглядело слишком странно.       Оливер достаточно быстро переоделся и на всякий случай взял воду с собой, после чего нервно выдохнул и открыл дверь. Все было также, как и раньше, только более ярко — те же скамейки вдоль стен, и тот же персонал, который он видел каждый божий день, только к нему почему-то резко поменялось отношение.       — О, ты наконец-то пришел в норму, — мужчина в очках встал с соседней скамейки и подошел к парню поближе.       — Наконец-то? И… кто вы? — Оливер совершенно не ожидал, что к нему подойдет какой-то незнакомец, хотя черты его лица казались определенно знакомыми — где-то он его уже видел, и почему-то в каком-то мраке и железе.       — Прости, забыл представиться. Я — Кристиан, Кристиан Лоренц, по образованию хирург, но не суть. Не то, что бы ты был в коме… Не знаю, помнишь ли ты храм и подземелье, но после этого ты практически на всех кидался — то кричал, то плакал, то ломал мебель… Ты тут уже как второй месяц на лечении. Хоть что-нибудь помнишь? Последние три дня ты спал, как убитый, возможно, переборщили с лекарством, — мужчина смотрел на Оливера наиболее спокойным взглядом, даже изредка улыбался, показывая свою доброжелательность.       — Храм? Какой еще… — Ридель резко схватился за голову, морщась от сильной боли — теперь он вспомнил, что это был за сон. Куча воспоминаний о нескольких днях, о медузах, о ребятах, о Ктулху и подданных. — Нет… Это все было по-настоящему… Я не спал… А как же остальные? Что с ними?!       — Надо же, твоя регенерация просто поражает. Не волнуйся, с ними все в порядке, и думаю, что они будут рады тебя видеть. Собирай вещи, если они у тебя есть, сюда ты точно не вернешься, — Кристиан похлопал парня по плечу, а затем развернулся и пошел в сторону выхода. Ошалевшему Оливеру оставалось только последовать за этим незнакомцем.

***

      В помещении раздавался хлюпающий звук от плоти, что падала в ящики, а иногда просто на железный поднос. Изредка раздавался звук упавших инструментов и воды, каких-то более мелких предметов и звук от рвущихся тканей. В последний раз скальпель свалился на серебристый поднос, а рядом в раковине зашумел поток воды. Легкий скрип резины и шуршание мусорного пакета — это все, на чем закончилась немного муторная работа. Осталось лишь вернуть тело в законную ячейку и дождаться, когда его заберут обратно.       Тихий шелест каких-то бумаг и продолжительный стук по клавиатуре, который был чересчур быстрым, будто бы за ней работал человек с десятью руками. Хотя, на самом деле, врачу просто хотелось поскорее закончить эту надоедливую работу с данными и отчетом, после чего действительно можно будет расслабиться. Конечно, в помещении, насквозь пропахшем формалином, этого особо не сделаешь, но попытаться стоит; тем более, что он тут находится достаточно давно, чтобы привыкнуть к неприятной смеси запахов.       Ручка упала на стол, громко стукнувшись об поверхность, а папка с бумагами зашумела в воздухе. Клацанье выключателя — и вот, помещение покинуто, и только слышно неспешные удаляющиеся шаги в противоположном направлении. Железная дверь громко завопила проржавевшими петлями, после чего с грохотом захлопнулась, оставляя мужчину в более светлом и приятном помещении. Он подошел к стойке и положил папку практически перед носом «черного ёжика», как бы говоря, что на сегодня работа закончена.       — Надо же, а ты быстро. Только два часа дня, а все готово. Это значит, что мы сегодня уйдем пораньше? — Рихард тихо хихикнул, принимаясь изучать папку с документами: о чем это он таком говорил, если они практически живут в этом месте.       — Сегодня работы было не так много. Тебе чай или кофе? — Тилль подошел к их небольшой кухне и включил электрический чайник: немного подождать и все готово. Изредка он поглядывал на время.       — Кофе, пожалуйста… — парень устало зевнул. Ему нравилась эта работа, но постоянное сидение за компьютером одновременно утомляло и удручало. Может, именно поэтому Линдеманн позволял ему брать отпуск каждый год.       Пока мужчина возился с кофеваркой, над входной дверью зазвенели китайские колокольчики. Иногда Тилль даже был рад тому, что они предпочли повесить именно их, а не ставить электронную сигнализацию — ведь при входе немного приятнее слышать их, нежели противное пищание, словно ты пришел в аптеку за каким-то лекарством. Хотя, в помещении было некое ощущение, словно это действительно то место; разве что, не хватает длинной очереди и капающейся в своей сумке бабульки, что стоит еще и первее всех.       — Всем привет! — знакомый голос, да еще и такой радостный — похоже, кто-то наконец-то закончил со своей сессией и теперь может жить спокойно. Пауль первым делом подбежал к Тиллю, а затем того резко обнял. Это было странно, но вполне оправдано, ведь после того случая в подземелье парню крупно повезло — одним разом сдал несколько зачетов, хотя бы потому, что помогал скорой помощи, и даже умудрился правильно зашить преступнику ранение.       — Эй, полегче, ты чего это? — Линдеманн тихо усмехнулся, доставая с полки пачку с чаем, — именно тем, который больше всего теперь предпочитал практикант, хотя, еще совсем немного, и он действительно станет врачом.       — Просто, выражаю вам свою благодарность. И к тому же, мы так давно не виделись. Как вы? Что с вашим зрением? — Ландерс заодно подошел к Рихарду, но с ним он уже поздоровался за руку, да и того он видел совсем недавно, пока патологоанатом был в больнице и ждал, когда же наконец-то снимут бинты.       — Все в порядке. Правда, придется некоторое время походить на улице в темных очках, чтобы не повредить сетчатку. А вот и твой любимый чай. Так, Рихард, заканчивай уже, ты мне нужен не на рабочем месте! — мужчина в этот раз даже более, чем довольно улыбнулся: а что, Круспе было вполне приятно, что теперь все ждут его, поэтому пришлось немного ускорить свой темп работы, чтобы поскорее присоединиться к друзьям и долгожданному отдыху.       — Ох, спасибо большое, вы словно ждали… — Пауль даже слегка поклонился в знак благодарности, а затем взял кружку с чаем и одну с кофе, которые отнес на небольшой столик возле дивана. Так он перетаскал все, даже вазочку с мармеладными мишками, а вторую с обычными шоколадными конфетами. — Извините за вопрос, а почему у вас тут мармеладные мишки?       Может, это и было чем-то глупым, но в такой непринужденной обстановке, фактически, не имело значения; а вопрос только от того, что этих желейных милашек в основном покупают только детям, а, насколько известно, детей сюда точно не приводят, — разве что привозят, если с ними случилось что-то ужасное, но это достаточно грустная и не особо приятная тема для многих.       — Не обращай внимания, дружок. Просто Тилль у нас их очень любит, также как и фруктовых червяков. Вроде взрослый дядя, а сам как ребенок, — Рихард тихо посмеялся, смотря на недовольно нахмурившегося врача — тому явно не нравилось, что его назвали ребенком.       — Вот оно что. Ну ничего, иногда старики начинают впадать в детство, это не такое уж и редкое явление, — Пауль ехидно ухмыльнулся, садясь на мягкий диван и смотря на то, как Линдеманн обижается на такие высказывания, а Круспе тихо над этим ржет, дописывая заключение.       — Не такой уж я и старый! Хватит! Это уже не смешно! — похоже, на этот раз Тилля даже задели. Он не то, что бы злился — скорее, ему было больше обидно, что его в очередной раз посчитали каким-то дедом.       — Ну ладно, ладно, не обижайся. Может, скорейшее повышение пенсии тебя порадует, — Рихард дописал последнее продолжение и все сохранил, отправляя отчет тому, кому следовало, а затем уже со спокойной душой выключил компьютер.       — И ты туда же! Все, надоели! Я к вам — со всем, а вы издеваетесь! — мужчина обиженно насупился и отсел от всех в соседний угол: больно надо с ними рядом находиться, когда над тобой еще и смеются от не фиг делать.       — Эй, что это с ним? — Пауль настороженно и слегка взволнованно посмотрел на подошедшего Рихарда, который, похоже, уже понял свою ошибку — иногда стоит воздержаться, если твой друг уже начинает обижаться.       — Похоже, мы немного перегнули палку… Тем более, иногда Тилль очень чувствительный, — Круспе взял в руку несколько мармеладных мишек, а затем подошел в угол к Линдеманну, который возможно даже проронил пару слез. Сегодня луна точно не в той фазе, раз это чудище даже разрыдалось, пусть и не сильно.       — Эй, ну ты чего? Ну, извини, мы больше не будем, честно! Ты же знаешь, что никто не хотел тебя обидеть, — сейчас действительно стоило немного разрядить атмосферу, Рихард протянул мужчине несколько мишек, мягко улыбаясь и осторожно поглаживая его по спине.       — Знаю… Просто, я уже вам все сказал… А вы даже слушать не стали… — Тилль взял несколько мишек, ему стоило прийти в себя. Он ведь всегда все прощал, что же случилось на этот раз? Нервы не выдержали? Вполне возможно.

***

      — И, в общем-то, на этом все кончилось. Этот Святой Аццо еще долго не выйдет из дурки, — Тилль допил свой чай и взглянул на ребят: похоже, те были вполне рады, что эта галиматья наконец-то закончилась, и теперь нет необходимости бегать за психами в сыром подземелье.       — Надо же, а он получил по полной программе. Кстати, а как же наш Оливер? Я слышал, что его упекли обратно, мы сможем его навестить? — Пауль жалобным взглядом осмотрел окружение, — он ведь так привязался к этому парню, — и тут же за его спиной раздался чей-то голос.       — Мистер Ландерс, в этом нет никакой необходимости. Теперь Оливер там точно не окажется, — Кристиан мягко улыбнулся, и за ним следом пришел Ридель, который в прихожей стаскивал с себя кроссовки. Он и не думал, что тут все будут в полном составе.       — Олли! — практикант аж подпрыгнул на месте, чуть ли не нападая на пришедшего друга. К тому он подошел первым, и почти что в ту же секунду крепко обнял. — Я соскучился! Садись, Тилль нальет тебе чай, а ты расскажешь, как ты. И вы, доктор Лоренц, как вы после того подземелья?       Патологоанатом только усмехнулся, вставая со своего места и вновь включая чайник. Видимо, сегодняшние посиделки, пусть и в таком нестандартном месте, на редкость пройдут удачно. Пока вода нагревалась, мужчина включил радио, чтобы еще больше разрядить это атмосферу. Сейчас там можно было слышать только новости за несколько прошедших часов: ничего нового, очередные происшествия, политические решения, прогноз погоды; конечно, все это можно посмотреть и по телевизору, но зачем, если все равно только слушаешь, не обращая ни малейшего внимания на цветную картинку.       Через минут десять кружки с горячим чаем и кофе стояли на столе. Кому-то было налито по второму кругу — если сидеть, то наверняка всем вместе, а не по отдельности; к тому же, пришлось принести еще парочку дополнительных сладостей, а то даже желейных мишек на всех не хватало, а они еще смели их критиковать.       — Ребята, я так по вам скучал! Если честно, то с памятью пока проблемы — после такого-то лечения, но, видимо, я больше не вернусь в эту проклятую клинику. Поэтому уже думаю, что начну искать себе подходящую работу. Как думаете, с чего мне начать? — Оливер был искренне рад увидеть своих друзей в целости и сохранности, да тут еще так гостеприимно было, что можно было бы улыбаться вечно.       — Ну, ты говорил, что работал программистом… Доктору Лоренцу как раз такой нужен в университете, а то там постоянно связь наладить не могут, да и сайт у них по-дурацки сделан, — Круспе не спеша пил вторую кружку кофе, изредка поглядывая на доктора. В чем-то он был прав.       — Неплохая идея, Рихард. Раз уж так, то, Оливер, мы с удовольствием проведем с тобой собеседование и посмотрим годишься ли ты нам, — Лоренц все так же улыбался, что давало парню немалую надежду; тем более, после психиатрической клиники не так-то просто найти для себя работу, а тут, вроде как, он сорвал целый джекпот.       — Поздравляю, Олли! Теперь у тебя, теоретически, есть новая работа! Но, мистер Кристиан, вы не рассказали о себе… Хотя, вроде как, вы не были в таком плачевном состоянии… — Пауль посмотрел на врача, чуть ли не сканируя его своим взглядом — ну вот вечно так, он постоянно куда-то сует свой любопытный нос.       — Все нормально, не волнуйся ты так. Да, меня изрядно потрепали, но поверь… Тиллю досталось куда больше. Это просто чудо, что глаза не пострадали так сильно и наш друг не лишился зрения на всю оставшуюся жизнь. Кстати говоря, у вас точно все в порядке? Вы же знаете, что в случае чего-то крайне серьезного вы всегда можете обратиться ко мне за помощью, — Кристиан перевел взгляд на Линдеманна, который, похоже, полностью отключился от разговора и только задумчиво пил мятный чай.       — А? Да, в полном. Мне сказали, что еще немного придется походить на улице в очках, до полного восстановления. И можете не напоминать, я и так знаю, что могу, а что нет. Но спасибо, что повторили, — Линдеманн допил свой чай и встал с дивана, собирая всю грязную и пустую посуду со столика, после относя ее в раковину.       По радио объявили о какой-то необычной и новой песне, которую мужчина решил поставить погромче. Странно, она напоминала ему о работе, но неудивительно: текст крайне схожий, а мотив приятный, при долгом прослушивании даже может приесться. Конечно, это — правда, что скорее всего, люди рождены только для того, чтобы умереть… Но является ли счастьем ведро с жиром и кровью?       — Хей, что это ты там слушаешь? Тилль, отвлекись от работы хотя бы на полминуты, — Кристиан посмотрел на мужчину, тоже слушая то, что шло по радио: а ведь достаточно занимательная вещь, не так ли.       — Да вот, понравилось… Да и есть в этом какой-то смысл. К тому же, фактически, напоминает о любимой работе, пусть и не все время. Да, можно петь и о таком противном, но они поют, а я работаю, — Линдеманн помыл посуду и повернулся к народу. Кажется, уже все заинтересовались этим несчастным радио, погружаясь в тишину и слушая достаточно ритмичное пение и звуки щелчков.       — А если я не ошибаюсь, это — группа «Oomph!», со своей не так давно вышедшей песней «Рождены умереть». Не удивительно, что тебе такое нравится — для тебя же мертвечина и кровь почти что родные, — Ландерс тихо посмеялся, смотря на врача; хотя, он не мог не отметить, что вещь действительно стоящая.       — Да-да, кому, как не Тиллю слушать про смерть и сжигание… Ты чего завис? Про крематорий вспоминаешь? — Рихард поднял голову и заинтересованно посмотрел на друга. Оливер тоже решил к этому подключиться, интересно же, что из этого в конечном итоге выйдет.       — Хм, немного, было дело… И, если ты считаешь, что это так ужасно, то спешу тебя разочаровать. Иногда лучше, чтобы от тебя остался лишь пепел, а не разлагающаяся плоть. Ведь мы все разные. Вообще, я может, сейчас и уйду в другое русло, но существует всего два типа людей — подчиняющиеся и командующие. Если мы умны, то у нас есть практически все; если глупы, то еще больше, — Тилль отошел от тумбочек и вернулся к дивану, садясь вновь рядом с Рихардом.       — Что ты имеешь ввиду? — Ридель не понимающим взглядом посмотрел на мужчину: его утверждение казалось слегка странным и непонятным, во всяком случае сейчас.       — Ты не понял…? Умный человек обычно честнее и более основательно задумывается о некоторых вещах, из-за чего чаще всего и страдает; а дураку не важно, что будет — оно просто будет, и он получит из этого максимальную выгоду. Достаточно разбираться в самой мелочи, чтобы стать умнее всех ученых вместе взятых. Эта логика проста — миром правят те, кто устанавливает правила, а правила устанавливают совершенно недалекие люди. И ты, может, поймешь, что все не так, как надо, — но ты будешь подчиняться, потому что дураки умны настолько, что продумали все, и только из-за своего ума ты не сможешь увидеть совершенно простой механизм. Немного сложно, я знаю… Но, что делать, если это так. Это как религия — Святому Аццо было достаточно сказать, что некий Ктулху наделил его силой, и что же? Он сам в это поверил, и от этого многие люди, — а они ведь далеко не идиоты, — поверили ему, — Линдеманн старался говорить как можно медленнее, чтобы его услышали, но Ридель по-прежнему не понимал, о чем говорит врач.       — …Я все еще не понимаю, к чему вы клоните? Вроде, так-то ясно, но все же… — Оливер очень внимательно смотрел на Тилля, — почти что в его глаза, — стараясь там найти ответ. Песня медленно заканчивалась, оставляя за собой слова про огонь.       — Просто хочу сказать, что достаточно поверить в собственное «Я», чтобы тебе поверили остальные, — Тилль загадочно улыбнулся.       Трек вскоре подошел к концу, завершая все гитарным проигрышем. Впереди их ждет еще много совместной работы.