Тех поддержка

— Мало ли придурков ты встречала в своей жизни, Сакура? Ино крутит правой рукой бокал с вином, уже не замечая, как бледно-розовая жидкость выплескивается через край. Кто же знал, что разговор по душам затянется до двух часов ночи? — Дело не в том, что он говорил обидные вещи, Ино. Я и сама иногда думала об этом. НО! Одно дело мысли, а другое — вслух. Сакура подпирает кулаком тяжелую голову, вспоминая по-настоящему испуганное лицо Сукеа в конце разговора. Странно все-таки, чего он так испугался? — Знаешь, если честно, меня волнует только один вопрос: почему ты не врезала ему? Как ни посмотри, у тебя были все причины. Этот фотограф — редкостный нахал. Я думаю, мы должны его проучить! Ино ставит с размаху бокал на стол, и Сакуре остается лишь заторможенно удивляться, как это тонкая ножка не хрупнула от приложенной силы. Глаза подруги горят огнем — этот блеск знаком Сакуре слишком хорошо. Бестолковая и слабая на первый взгляд, Ино Яманака, когда дело касается мести, — настоящий дьявол в юбке. — Что ты задумала? На месте бедолаги Сукеа уже можно было начинать собирать вещи и спешно переезжать на другой конец света. — Для начала давай разузнаем о нем все, что только можно. Где он живет, есть ли у него родные, друзья, где он работает. Выясним его слабости, кроме этого дурацкого пристрастия к порно. А как только наберем информации, так сразу начнем дей… Очередной удар кулаком об стол обрывается по вине алкоголя — сильно пьяная Ино мажет и падает, следуя траектории своего гнева. Не менее пьяная Сакура нагибается, чтобы помочь подруге подняться, но внезапно сильное головокружение валит с ног и ее. Спонтанный смех от собственной неуклюжести проходит нескоро. — Отличный вид, скажи, Сакура? — Да, красотища! Никогда не видела столько много… — Я так люблю смотреть в небо ночью. Когда выключают фонари и видно все мельчайшие звездочки. — Кажется, что это картина, нарисованная брызгами. Так и хочется потрогать застывшие капельки. — Дурочка ты… — Сама дурочка! Они обнимаются, утыкаясь лбами друг в дружку, закрывают глаза и шепчут полусонное: —… завтра все… — … да, давай завтра… — … обязательно накажем его… — … этого поросенка… — … да, этого засранца… — … накажем, чтобы запомнил… — … без вариантов, подруга! — … без… вариантов… Ни одна из них не сможет вспомнить наутро, кто же укрыл их, заснувших на полу летней терассы, теплым пледом. Похмелье. Когда-нибудь эта плата за сеансы психоанализа с Ино станет Сакуре не по карману, — разрывная головная боль, тошнота, сухость во рту и постоянное желание отмотать время обратно, чтобы отказаться от того, самого первого бокала вина. Когда-нибудь обязательно, но пока что других способов выплескивать наболевшее просто не было. А после встречи на пятом полигоне наболело у Сакуры знатно. Не помогла безумная загруженность в больнице. Не помогли улыбки в зеркало и проговаривание привычных «Я сильная, я справлюсь, у меня все хорошо». Не помогло и «почти свидание» с Саске, зашедшим после смены по-дружески, на пару слов. Кажется, больше всего он переживал о том, что же такого наговорил в ночь своего прибытия в Коноху, и не обидел ли Сакуру чем-либо. Они расстались у дверей ее квартиры очень скомкано: Саске вертел головой по сторонам, стоя в двух шагах от смущенной Сакуры, пока она решала — целовать его в щечку на прощание или достаточно простого «Спокойной ночи». В результате, ни того, ни другого — их взгляды встретились, головы синхронно кивнули, разрывая контакт, и оба так же синхронно развернулись, окончательно прощаясь. Это стало последней каплей, но именно об этом Сакура не сказала Ино ни слова, свалив свое плохое настроение на утренний разговор с наглым фотографом. И вот теперь, вспоминая пьяную решимость подруги отомстить обидчику, Сакура запаниковала. Зная Ино, ожидать можно было всего самого страшного. Если бы не утреннее недомогание, Сакура первым делом отправилась бы спасать ничего не подозревающего бедолагу от праведного гнева. Но это чертово похмелье требовательно отодвинуло благие намерения на потом, и Сакура, отправилась в больницу, откуда ее в срочном порядке вызвали на совещание к Хокаге. Встретить в просторном кабинете главы деревни десятую, девятую, восьмую и седьмую команду в полном сборе не просто неожиданно. Такого не случалось со времен четвертой мировой войны. — Что происходит? — успевает Сакура шепнуть спрятавшейся за спинами сокомандников Ино. — Дурдом, — лаконично и четко обрисовывает ситуацию подруга. И с ней не поспоришь. Стоящий перед столом Хокаге Наруто кричит громче всех, тыкая оттопыренным пальцем в лицо Какаши-сенсея. Его бесконечые «ттебайо» звучат почти через слово, делая общий смысл напряженнее, но мало понятнее. — Вы знали, ттебайо! Почему же тогда? Даттебайо! Я просто не понимаю! Зачем, ттебайо? Что это за тайна, ттебайо, что вы нас как глупых котят, ттебайо? Какаши смотрит своим обычным полусонным взглядом, уткнувшись подбородком в скрещенные руки. Ждет, когда иссякнет поток красноречия. Все ждут. Но Наруто лишь набирает обороты. — Давно вы тут? — Сакура морщится от очередного выкрика, слишком громкого для звенящей от похмелья головы. — Минут десять уже. Удзумаки собрал всех, чтобы рассказать, как Какаши подставил нас, когда мы пытались узнать, что у него под маской. Помнишь, нам было лет по тринадцать тогда. Оказывается, это он нанял фотографа, чтобы тот ему докладывал о наших планах, и в результате у нас ничего не вышло. Ино шепчет скороговоркой, скосив губы на одну сторону, замолкая на особо патетичных моментах речи Наруто. Сакура начинает понимать казавшийся бессвязным бред сокомандника. И всего три раза осматривается по сторонам в поисках воды. Наконец гром и молнии прерываются почти равнодушным ответом Какаши: — Допустим, это все так и есть. Допустим! — он останавливает собравшегося крикнуть победное «ага!» Наруто и продолжает: — Чего вы хотите от меня сейчас? Извинений? За безобидный розыгрыш? Наруто снова рвется в бой, готовый строчить аргументами, но Какаши обрывает его праведное негодование взмахом руки. — Если вы. Еще хоть раз. Отнимете у меня время по такому ничтожному поводу, — он обводит взглядом всех собравшихся, чуть хмуря брови для пущей убедительности, — я на полгода лишу всех вас миссий подобающего вам ранга. Будете кошек ловить, пока не поумнеете! Пронесшийся по рядам стоящих шиноби выдох легко спутать с облегчением. На самом деле, это страх. Шутить с величайшим ниндзя Листа не хочется даже вечно невозмутимому Саске. Облегчение приходит только спустя две минуты, когда Саске и Шикамару вытаскивают упирающегося Наруто в коридор. — Сакура, задержись ненадолго. Какаши опускает голову к бумагам, игнорируя прощальные извинения невольных участников скандала, но едва за последним закрывается дверь, поднимает взгляд и несколько секунд молча смотрит, словно подбирает слова. — Простите? — она пытается понять, с чего вдруг такая честь, но кроме своего не слишком вежливого поведения вчера утром, на ум ничего не приходит. Какаши встает и отходит к окну. Сцепляет за спиной руки в замок, чуть откидывает назад голову. Закрывает глаза. — Сакура, я должен кое в чем сознаться. Для меня это тяжело, но очень прошу тебя понять, что не имел злого умысла и никак не хотел обидеть или унизить… Он снова замолкает, напоровшись на неудобный момент. Сакура застывает, больше не предполагая причин, только смотрит, как напряженно сводит лопатки под форменным жилетом ее старый сенсей. От последних слов тянет нехорошим предчувствием. Его фразы никак не вяжутся с его поступками. О каком еще унижении он говорит? — Простите, сенсей, я не совсем понимаю вас. Это касается моей работы в госпитале или это из-за того, что я до сих пор не вернула книгу? Или есть что-то еще? Каким бы ни был ответ, Сакура примет его. Только бы потом можно было уйти, лечь в кровать и проспать до самого вечера. Сегодня она точно не сможет провести ни одной операции. Да чего уж там — перевязки прилично не сделает. — Тебе не за что извиняться. На самом деле, это мне стоило бы… — Какаши-сама! Как удачно, что вы не заняты! У меня к вам есть несколько вопросов, можно? — Ино залетает в кабинет, бесцеремонно прервав их разговор и совершенно не смущаясь недоброго выражения лица Какаши. На ее лице такое воодушевление, что Сакура мысленно благодарит подругу: теперь-то точно можно незаметно уйти. Но ее первый же вопрос заставляет замереть, оглохнуть и ослепнуть одновременно. — Получается, что вы лично знаете этого фотографа Сукеа? Да? Если вы знаете Сукеа, помогите нам пожалуйста! Расскажите о нем все, что знаете! Это очень-очень важно! Сакура всего пару раз видела, как у Какаши-сенсея лезут глаза на лоб от удивления. Надо отметить, что все случаи были очень сильно из ряду вон. Разговор о знакомстве с каким-то фотографом, пусть даже весьма компроментирующем, вряд ли должен был вызвать такую реакцию. — Важно узнать все-все о Сукеа? Зачем это вам? Его роль в той истории весьма мала, он просто выполнял мои указания, так что не думаю, что мне стоит подставлять его под удар. Если уж кого и надо ругать, так это… — Нет-нет! Вы неправильно поняли! Сукеа нравится Сакуре! Это для нее! Теперь на малолетнюю сводницу смотрели в упор две пары крайне удивленных глаз. И Сакура едва сдерживалась, чтобы не крикнуть опровержение самой наглой лжи, которую только можно было вообразить. Наверное, от злости на подругу ее щеки были ярко-красными, убедив повернувшегося к ней Какаши в правдивости слов Ино. — Это весьма неожиданно. Я даже не знаю, что сказать вам… Ино начинает тараторить, перечисляя вопросы по мере важности: адрес, возраст, место работы… Какаши стоит у окна, утопив кулаки в карманы штанов и последовательно отвечает: точного адреса нет, двадцать семь лет, основная профессия — шиноби, берется за любые миссии… — Где же нам его искать? Ино разочарованно крутит головой, обдумывая полученную информацию. И как только она может что-то соображать после вчерашних посиделок? У Сакуры из всего потока, отпечатался лишь возраст. Двадцать семь лет. Наверное, потому что он казался старше. — Я могу передать ему, что вы хотите встретиться, но не обещаю, что он придет на встречу. Опять же, если он еще в Конохе, потому что я давно его не видел. — О, на этот счет можете не беспокоиться, он вчера утром точно был здесь. Сакура сама его видела. Ино копает ей яму все глубже и глубже. Вчера утром Сакура как раз сбежала от Какаши, чтобы эти двое не столкнулись при встрече. Сбежала некрасиво, почти без уважения. Вряд ли сенсей не заметил. И вот теперь Ино выставляет все в таком свете, будто Сакура, еще два дня назад искавшая пособие для обучения поцелуям ради Саске, вдруг увлеклась каким-то странным фотографом. Предполагать, что теперь, должно быть, думает о ней Какаши, было стыдно. Прибить Ино хотелось до зуда в кулаках. — Так ты очень хочешь повидаться с ним, Сакура? Он тебе понравился? Третий вопрос зависает недосказанным в возухе словно стрела на туго натянутой тетиве. Достаточно сделать вдох — и полетит прямо в сердце. Но Какаши молчит. Не спрашивает про Саске. Только лукаво улыбается, ожидая ответ. И что теперь делать? Вот как ей теперь выкручиваться? Удружила Ино — ничего не скажешь! Врать сенсею не хочется, подставлять подругу тоже. — Дда… Я бы хотела с ним… встретиться… «Чтобы я еще хоть раз, хоть что-нибудь рассказала этой болтушке!» — всю дорогу до больницы Сакура успокаивает себя обещаниями больше ни при каких условиях не доверять свои проблемы легкомысленной подруге. Это надо ж удумать: организовать свидание для Сакуры с загадочным фотографом через самого Хокаге. После ее головокружительного экспромта все похмелье Сакуры как рукой сняло. «Может, мне взять длительную миссию за пределами деревни?» Чувство стыда возвращается всякий раз, стоит вспомнить, как хитро посматривал Какаши-сенсей, пока записывал время и место, выбранные предприимчивой Ино. Хорошо хоть Саске ничего не слышал, иначе вся эта история могла очень плохо закончиться. «Я просто не пойду на эту встречу. Возьму дежурство в последний момент, заболею или вообще пойду на день рождения к кому-нибудь. Долго ли искать причину! Пусть Ино сама идет, раз так горит! Я не пойду! Ни за что на свете! Нет». Этим твердым и окончательным «нет» Сакура успокаивает себя ровно десять часов. Пока Ино не приходит за ней в госпиталь лично, чтобы подготовить к первому шагу на пути отмщения — сногсшибательному виду. — Я даже не думала, что нам так повезет. Ты понимаешь, что мы теперь этого Сукеа из-под земли достанем! Он у нас теперь вот где! — Ино кровожадно демонстрирует туго сжатый кулачок, попутно улыбаясь растерявшей всякое упрямство Сакуре. Настойчивостью Ино города можно брать. — Можно я пойду домой? Устала зверски. Ну какая из меня сейчас соблазнительница? — Сакура пытается отменить все в последний раз, наперед зная, что пощады не будет. — Давай я тебя подлечу тогда. Не бойся, простейшие техники пока помню, будешь через полчаса как новенькая. А потом закончим макияж и пойдем по магазинам. Тебе давно пора купить новое платье. Поход по магазинам заканчивается плачевно — большая часть сбережений Сакуры утекает в руки владельца магазина нижнего белья, потому что Ино настаивает: — Красивое нижнее белье, Лобастая, это показатель любви к себе. Не самовлюбленности — прошу заметить — а любви! Никакой мужчина не клюнет на женщину, которая себя не любит! — А в какой момент мы поменяли план? С каких пор моя цель не отомстить, а соблазнить Сукеа? — Сакура отчаянно смотрит вдаль улицы, на которой ее поджидают, затаившись в тени огромных деревьев, еще четыре магазина готовой одежды. — Мы не сменили цель, глупышка, мы обозначили этапы! Тебе будет гораздо легче отомстить, если ты будешь знать слабые места противника. А самый простой способ узнать их — войти к нему в доверие, понравиться, влюбить в себя. И почему я говорю о таких простых истинах? Ох, горе ты мое… Ино замирает у витрины первого магазина, внимательно разглядывая выставленные манекены. Сакура обреченно готовится услышать неизбежное: «Пойдем, посмотрим, что у них есть для тебя», но Ино отворачивается и идет дальше. — Новая коллекция — просто ужас. Ни одного цветного платья, сплошной монохром. Пошли туда. Странным образом Ино отвергает все четыре магазина, во втором ей не нравится длина юбок — «как для старушек шили», в третьем — неровно пришитые пуговицы на жакете от «настоящего рукожопа», в четвертом ей не нравится лицо продавщицы. Сакура выдыхает, счастливая мыслью о долгожданной свободе. — Знаешь, недалеко от меня открылось новое ателье. Думаю, нам нужно туда. Несколько минут внутренняя сущность Сакуры берет карт-бланш на все известные ругательства, оскорбления и мат. От души проходится по каждому виновнику сложившейся ситуации, начиная с Наруто и заканчивая Ино. Особыми оборотами проходится по Сукеа, обещая отдавить ему все ноги и пролить на его одежду весь соус, что только найдет. И только Какаши-сенсея не задевает даже тенью мысли. В новом, недавно открывшемся ателье очередь из шести человек и все — сплошь из самых богатых кланов деревни. — Ты куда меня привела? Я что, по-твоему, похожа на единственную наследницу Хьюга? Да мне тут даже носового платка не купить! Пошли отсюда! Сакура старается шипеть на ухо подруге потихоньку, не снимая вежливую улыбку и слегка рассеянное выражение лица. Ино легко отметает ее возражения, подводя здороваться к хозяйке самого дорогого ателье в городе: — Приветствую, госпожа Гурен. Как ваши дела? Как малыш Юкимару? Все ли в порядке? Сакура узнает ее сразу. Та самая женщина, от рук которой они все чуть не погибли, пытаясь запечатать треххвостого. Единственная, кто владеет техникой кристалла. Бывшая сторонница Орочимару. Жестокая, бездушная, смертельно опасная… — Да, с ним все хорошо. Спасибо, что присылаешь нам камелии, он каждый раз так радуется. Ино любезно кивает и слишком широко улыбается, ни дать ни взять — кошка, которая довольна собой. — Рада слышать. Еще пару лет и он будет сдавать экзамен. Думаю, вы сможете научить его многому, чтобы он стал лучшим шиноби Конохи. Гурен счастливо улыбается, подтверждая сказанное Ино. Сакура безуспешно пытается разглядеть в этой женщине того опасного человека, которого помнила все эти годы. Прямо сейчас перед ней прирученный хищник, готовый лизать руки своему хозяину. Так Ино притащила ее в это ателье, зная, что хозяйка Гурен? Зная, что главной и единственной слабостью ее всегда был Юкимару! Вот же маленькая хитрюга! Короткий разговор об успехах подопечного Гурен плавно перетекает на оживленную атмосферу в ателье. Ино приступает к атаке: — Но я смотрю, у вас тоже все в порядке — такая очередь. Это совершенный успех! Что ж, зайду в другой раз, не хочу отвлекать… Расчет точный, верный и действенный: Гурен моментально останавливает Ино, успевшую лишь слегка развернуть корпус в сторону двери, кладет ей руку на плечо и лукаво подмигивает: — Говори уже, к чему все эти реверансы? Снова нужно что-то очень красивое и очень срочное? А вот теперь Гурен — это Гурен. Сакура ежится под пронзительным взглядом темных глаз, едва только тонкий пальчик Ино выхватывает ее, обвешанную пакетами, из сидящих в ожидании людей. Заставляет приблизиться, покрутиться и присесть. Гурен смотрит с профессиональным интересом, а Сакура думает, что даже не подозревала за жестокой убийцей склонностей к созданию красивых нарядов. — Нам нужно что-то удивительное, прекрасное, но легкое. У вот этой малышки завтра первое настоящее свидание. Ей надо быть прекрасной, сногсшибательной, потрясающей. И я думаю, что совершить подобное чудо способна только ты. — Поняла тебя. Опять хочешь невозможного да еще и за короткий срок. Что ж, раз ты просишь, не могу отказать. Но учти, счет выставлю по полной, будешь до конца жизни присылать цветы для Юкимару. Ино согласно кивает, уводя сопротивляющуюся Сакуру в примерочную. За тяжелыми дверьми мало что слышно, но кажется, Гурен только что попросила всех присутствующих прийти в другой день. Следующие три часа своей жизни Сакура проведет перед огромным зеркалом, стоя на небольшом стульчике, обмеряемая со всех сторон въедливым мастером. Десятки тканей самых разных цветов и дизайнов промелькнут перед ней, заставив сомневаться в собственном чувстве стиля. Ее пожелания будут выслушаны лишь один раз — в самом начале, дальнейшее волшебство Гурен и помощницы будут творить сами. И ведь назвать иначе, чем волшебством — создание всего за три часа потрясающе красивого платья, которое идеально подходило Сакуре, просто нельзя! — Никогда бы не подумала, что процесс пошива может быть таким интересным. Хотя сейчас я абсолютно без сил, но это было круто. Я тут подумала, пока стояла на стульчике, что надо будет взять хотя бы пару миссий ранга S, отложить оплату с них и зайти к Гурен-сан еще раз. Она просто богиня! О, кстати, насчет оплаты за платье, скажи мне, сколько я тебе должна? Я все отдам! — Да брось ты! Неужели я не могу сделать подруге подарок на день рождения? Или ты забыла, что у тебя через четыре дня днюха? Совершеннолетие, чтоб его! — Что? Уже? У меня? Сегодня разве март?.. — Все с тобой понятно. Совсем заработалась. Как твой друг и немного лечащий врач, прописываю полный покой, то есть долгий сон в мягкой кроватке. Зайду завтра после обеда, помогу тебе собраться. У этого фотографа не будет и шанса устоять перед твоей красотой! Ну все, целую, пока! Ино исчезает за поворотом, доверив Сакуре дойти последние двести метров до квартиры самой. За плечом волнительно шелестит упакованное в специальный чехол платье. На душе странная радость, от которой хочется петь и танцевать, несмотря на то что скорее всего первое же па закончится падением на холодную брусчатку. — Я буду самая красивая завтра! Чертовски обворожительная! У него просто не будет шансов устоять! Я покорю его своим новым платьем! Ведь я в нем выгляжу так восхитительно! Даже Саске не устоял бы и… влюбился!.. Хорошее настроение пропадает моментально. Свидание с Саске, то самое свидание, из-за которого и начался весь этот сыр-бор, — оно должно быть завтра. К нему Сакура готовилась, его ждала! Оно и только оно согревало ей душу все эти дни! И как же быть, если дурацкое свидание с Сукеа тоже завтра? Может, отменить? «Как? Если контакты этого фотографа знает только Какаши-сенсей? Не хватало еще дергать его по всякой ерунде! Но если я не приду, то Сукеа выскажет Какаши-сенсею претензии… черт возьми! Что мне теперь делать? Как же быть?» В плотном хаосе бесполезных идей Сакура подходит к своей квартире, не замечая, что ее кто-то поджидает. Стоит, спрятавшись в тени, прислонившись к чуть потрепанной кирпичной кладке на углу дома. В полумраке поздней ночи его лица совсем не видно под черной копной волос. — Саске? Ты здесь… ты… ты давно ждешь? Сакура чуть не роняет свое прекрасное платье, растерявшись от неожиданности. Ей отчего-то кажется, что Саске все знает. Знает, что Сакура завтра пойдет на свидание с другим мужчиной. Знает и молча ждет. — У меня новая миссия. На границе объявилась банда подражателей Акацки, мне нужно разобраться с ними. Я вернусь через пару недель. Но… Прямо сейчас он так похож на себя обычного. Слишком серьезного, сосредоточенного, готового к бою в любую секунду. Говорит коротко, строго по делу… Прямо сейчас он совсем не похож на того Саске, который пришел к ней ночью пьяный, чтобы рассказывать всякие истории, смеяться, беззлобно поддразнивать. Недосказанность, висящая в воздухе, давит. Что там дальше после «но»? Что он хотел сказать? Неужели это насчет свидания? Он больше не хочет оставаться с ней наедине? Не хочет попробовать? Все-все-все было зря? Сакура чуть крепче стискивает вешалку, на которой висит ее новое платье. Набирает полные легкие воздуха и прячет свою боль за улыбку. — Удачи тебе на миссии. Уверена, ты быстро с ними справишься.