Thin Walls of Enmity (twoe)

      В сравнении с губами Лёши, в поцелуе с Некоглаем было больше напора. Плечи сжали до боли, что Рома дёрнулся и скривился, а вот поцелуй стал ещё более глубокими. Всеми фибрами Мокривский ощущал, как Лебедев упивается этим моментом. Как целует, как ласково обнимает, прижимая к кровати. Поцелуи… Неразрешенные. Запрещённые.       Отмерев, парень резко положил руки на чужую грудь и со всей силой постарался оттолкнуть парня, что всё ещё продолжал выцеловывать его душу. Блондин быстро выбрался из ослабевшего плена и спешно понёсся подальше от Коли, что шокировано хлопал глазами, глядя на него и лёжа на кровати.       Оказавшись за дверью, он прижал руки к груди и устало выдохнул, смутно думая о том, почему сбегает из своей комнаты, а не наоборот. — Ну и что за ерунда? Лебедев!

***

      Смотреть на Некоглая на репетиции, прямо в лицо — очень неловко, если вспомнить о том, что недавно между ними произошло. А вот у Коли реакция неоднозначная: физиономия такая, будто совсем недавно ничего и не было. — Ты предал моего друга, ты сделал это — и должен умереть.       Рома импровизированным ножом проткнул чужую грудь, и оказался чуть ближе, чем хотел, отчего сердце в груди стало причиной шума в голове. Тудум — билось сильно. И пока он медленно, словно в трансе, переводил взгляд с лица на губы, и обратно — только этот шум нагружал пространство вокруг. — Убей же.       Склонив голову набок, экономист улыбнулся. Чужое робкое смущение веселило его, было ясно, что из головы его партнёра по сцене не выходит тот поцелуй, инициатором которого был и сам Рома. Странный такой. Смешной. И носик забавно морщит — красота. — Чего пялишься? — спросил врач шёпотом, легонько толкнув Николая по сценарию. Тот закрыл глаза, и медленно стал опадать наземь, но не забыл уцепить Мокрицу вслед за собой. — Эй, ты чего делаешь?! — Ты не устал? Полежим так немного?       Рома хмурится, но не сопротивляется, и внимательно разглядывает его этими своими большими глазами. Настолько голубыми, что Лебедев чувствует себя геем. — Пару реплик сказал и устал уже? Слабый ты, Коля. — Ребята, хватит валяться, — неожиданно раздался голос сверху, и парни, подняв головы вверх, заприметили хмурую и грозную Гаечку, что уперла руки в бока и теперь пилит их тяжелым взглядом. Как будто курица сбежавших цыплят. Под таким взором ребята сжались, и схватили друг друга за руки в ожидании неизвестного. Но очень и очень страшного. — Вы как там, отрепетировали? Рома научился на гитаре играть? — Да, я… — Отлично, — актриса схватила обоих первокурсников за руки и поволокла за собой, на что те озадаченно переглянулись, но продолжили идти за ней. — Лёша, ты тут за старшего. — Слышал? — ухмыльнулся Губанов, когда Куданова исчезла из поля зрения. — Я тут за старшего. — Среди двух людей, конечно, — раздражённо закатил глаза Братишкин. Чужое самодовольство его выводило на смех, но тот его сдерживал, дабы не быть поколоченным. А Хесус может. — Молилась перед сном ты, Дездемона? — Пошёл нахуй.

***

— Вот, ребята, знакомьтесь. Это Коля и Рома, они будут петь и играть на гитарах с вами в паре.       Гаечка указала на первокурсников, что со скепсисом оглядели будущую команду. Какие-то фрики: готка на ударных, очкарик с синтезатором и какая-то маленькая девочка со скрипкой. — А причём тут скрипка? — спросил Коля, вставая на сцену рядом с Ромой. — Так надо. — очень подробно пояснила Дарья, и Лебедев сразу же заткнулся, мельком смотря на то, как Мокривский перебирает струны гитары. Тот явно нервничал, и был напряжен. Студент хотел подойти и сказать что-то, но не решался. Помнил, что случилось недавно между ними. Неловко. Хотя очень хочется повторить. Или даже ещё дальше зайти…       При таких мыслях загорелись щеки, и Некоглай поспешил встряхнуться, дабы прийти в себя. Получилось не особо, и он продолжил чувствовать себя, словно в прострации. — Ну че, погнали?       Первый блин, как говориться — комом. Песня, что выбрали, звучала неслаженно, но особенно фальшивил Рома, так как сбивался и запинался. Коля тоже, но только делал это намеренно, чтобы после все шишки взять на себя, или половину. Не хотелось, чтобы… Чтобы Мокрица чувствовал себя униженно и огорчённо. — А может мы Юечку позовём? — завела противно готка, протягивая слова, словно лама, и экономист содрогнулся. Но скорее не из-за манеры речи, а из-за того, что он услышал. — Она же у нас тоже на ударных, надо было её петь поставить. — Хорошо, — кивнула Куданова, с недовольной миной глядя на Романа, что под этим взглядом поник и сгорбился. Николай же презрительно сморщил в нос, мысленно проклиная старшую. Хотелось плюнуть ей в морду, а Ромку увести далеко-далеко отсюда, чтобы не грустил. Но…– Где Даша? Она разве не с вами? — Я тут! — вдруг послышалось внизу, и по ступенькам стала подниматься Школдыченко, задорно улыбаясь. Стоматолог поднялась на сцену и осторожно обошла Колю, что опять же скривился и фыркнул, громко так, что все обернулись на него. Улыбка Даши же сверкнула ещё ярче. — Ну, кто фальшивит? Коля по-любому. Давай мне микрофон. — Рома, отойди, дай Даше микрофон. — мрачно произнесла актриса. Улыбка Юечки сползла с миловидного личика сразу же. Врач уступил место, и отошёл с гитарой назад, глядя в пол. — Мне теперь с этой мым… мадамой петь? — Коля поджал губы и отвернулся, перебирая струны гитары. — Придётся. Пока пусть Рома репетирует, а Даша покажет, как надо. Давай, Даха, покажи пацанам мастер-класс!       И они заиграли вновь. Было уже лучше, музыка плавнее, и Рома смелее — когда увидел Школдыченко. Она будто заряжала его энергией, своей яркой улыбкой, делала ему лучше, когда оборачивалась и подбадривала одним взглядом красивых зелёных глаз.       А Колю с этого буквально не тошнило. Хотелось микрофоном треснуть эту мымру, или, на худой конец — гитарой. Её приторный женский голосок так и воротил всё внутри, хотелось зашить шлюхе рот. — Семь лун закрывают небеса, это наша история, и наша судьба. И песня какая-то… отвратительная. — Хватит! — Лебедев перестал играть и петь, этим прервав репетицию. — Что за отстой мы всё время поем? А по-круче нельзя? — Что-то не нравиться? Уходи! — прикрикнул на него барабанщик, но Юечка рукой осадила его. — Подожди, я сама. Что, Лебедев? У тебя есть варианты ещё, с которыми мы сможем победить? — Нету, — признался Коля. Но голос его всё равно не утратил решимости. — Но я категорически против этого — хештег: #СтильноМодноМолодёжно. И отвратительно. Попса! — Коля, не выступай, а? — голос подал уже Рома. Кажется, он был раздражен. — Нормальная песня. — Была, пока эта не появилась. — Это ты тут вечно недоволен чем-то! —Ты! — Нет, ты! — Пошла нахуй! — Сам иди!       Голова Мокривского стремительно начала распухать. Он недовольно застонал и посмотрел на Гаечку, стоящую внизу. Не обращая больше внимания на срачи, парень быстро спустился со сцены и подошёл к старшей, трогая её за рукав. Даша обратила на студента внимание, непонимающе выгнув бровь. — Рома? А ты чего спустился, репетиция идёт. — Я это… устал, извини. Мне нужно отдохнуть.       Кто-то что-то говорил ещё, и Коля с Дашей, кажется, пытались его остановить, но студент уже не слушал. Ноги потащили в комнату, он проходил коридоры и всё думал о том, что же, всё-таки, здесь происходит. Репетиции эти… по сравнению с остальными, он чувствовал себя убогой бездарностью. И всё тут. И так он шёл с опущенной вниз головой, пока его не окликнули: — Рома? Ты разве не должен со всеми репетировать? Совсем команда не волнует?       Подняв глаза вверх, врач увидел улыбающегося Бессмертных, что облокотился на стену и смотрел на него с таким интересом, что первокурсник невольно зарделся. — У меня ч-что-то на лице?..– он потрогал лоб, затем щеки и нос, но вроде бы не нащупал ничего подозрительного. Громкий смех заставил его нахмуриться. — Что-то не так, я не пойму? — У тебя на лице только красота. Ну и немного ума. Слушай, не хочешь зайти ко мне, взять пару книг? У меня просто столько накопилось, что некуда девать уже. — Говоришь, как маньяк заправский, — Мокрица сложил руки на груди, но минутная мрачность спала, и он тоже расплылся в улыбке от комплиментов. — А что за книги то? Уверен, что мне понравится? — Ты же на медицинском… — Верно подметил. —…и тебе наверняка интересны подобные произведения? — Ваня подошёл значительно ближе. Врач тоже сделал шаг к нему навстречу, так как опасности от этого высокого паренька он не чувствовал. — Может быть, может быть. Новые книги, старые? — встал уже плечом к плечу, заглянув в зелёные кошачьи глаза. — Относительно новые, и относительно старые. Как сам посчитаешь. Идём? — пианист указал на потолок, говоря тем самым о том, что нужно будет подняться в его комнату. Мокрица знал это и без него, поэтому, послушно кивнув, двинулся следом. Бессмертных мило улыбнулся, и отвернулся.

***

      В чужой комнате можно было заметить постеры с комиксами, аккуратно сложенные тетради вместе с нотами, и такой же порядок вообще во всём помещении. Ручки лежали на месте, было… Абсолютно чисто. — Идеальная чистота…– восторженно прошептал блондин, не прекращая рассматривать комнату. — Д-да так, я про-про-просто убир-раться люблю. — нервно запнувшись, Дип постарался скорее закончиться фразу, и подошёл к шкафу, дабы вытащить оттуда пару книг незнакомого Роме доселе издательства. — Что-то не так? — поинтересовался его гость, присаживаясь на край кровати. — Да вс… всё нормально, — кажется, Бессмертных удалось успокоиться. — Вот, посмотри-ка на это. Красивая обложка, не правда ли? — подошев ближе, передал книгу Роману. — Хм, действительно…– врач тонкими пальцами погладил корешок книги, вчитываясь в автора и название. — Белая и гладкая. Но кто это: Иосиф Сафронов? Книга о том, как лечить серьёзные заболевания… Так ли хороша книга, как её обложка? А может: в ней написан полный бред? — О чём это ты? — неожиданно старший насупился. — На что намекаешь? Кто тут врет, по твоему? — Что? О чем это ты? Чего напрягся то так, будто я тебя уличил в чем-то? — он удивлённо приподнял бровь, открывая книгу и видя оглавление. — Туберкулёз, кровохарканье…– стоп. Что? — Тут помарки и подписи… А тебе зачем вообще… — Я… мне нужно было узнать об этой болезни больше, и я… Мой друг Серёжа Пешков…       Но Мокрица уже не слышал. В его памяти всплыл момент, где Вова упоминает о том, что Ваня предположительно убийца, и кровохарканье это…       Почему это вечно вылезает? Почему эта чертова болезнь крутится вокруг всех этих долбанных событий? Это убийство, похищение, соцсети. Нужно опасаться всех. Кто за всем этим стоит? Неизвестно.       Мокривский сглотнул. Захотелось встать и уйти, но нужно было придумать причину к этому. — Слушай, — он аккуратно закрыл подарок, и приподнялся с кровати, держа книгу в руках. Ваня удивлённо округлил глаза. — Мне надо возвращаться к репетиции, извини. — Но как же…– второкурсник тоже вскочил с насиженного места, чтобы придержать младшего, но тот уже вышел, тихо хлопнув дверью на прощание. — Остальные книги?       Мокрица часто задышал, прижимая руку к груди. Ему было неспокойно и страшно. А правда — почему Ваня внезапно позвал его взять эти книги? Разве мало у них студентов-медиков? Три курса. Три! И что? Почему он? Вдруг он бы не выжил сегодня?       Рома встряхнулся. Не нужно себя накручивать! Это всё паничка, и глупые бредни, навязанные страхом. Ну и? Дружил Ваня с Пешковым, про кровохарканье тут говорит — и что? Что он, убийца сразу? Он глубоко вздохнул, держа в руках всё ещё ту книгу с гладкой обложкой. — Блять, и что мне с нею делать? Я будто не знаю ниче про медицину. Больше многих, заметьте, — пробормотал он сам себе под нос. А потом почувствовал невесомое касание к своему плечу. — А?! Кто здесь? — Хах, Ром, я тебя уже три раза позвала, — обернувшись, парень увидел милое лицо Юечки, что, склонив голову к плечу, ярко улыбнулась ему. — О чём задумался? — Вы уже отрепетировали? — блондин пропустил мимо ушей её вопрос, и глуповато улыбнулся в ответ. Руки сильнее сжали книгу — кажется, от волнения. — С Колей? Невозможно с ним репетировать. Придётся тебе петь, видимо, — стоматолог закатила глаза, а затем они вместе с Романом прыснули, и обменялись взглядами. Улыбка Дарьи стала более нежнее. — А что это за книга у тебя в руках? — А, это? — он поднял книгу на уровень груди и протянул девушке. — Держи. Подарок… интересная. — Правда? — Школдыченко засияла. Словно ей не книгу по медицине дарили, а цветы. Как лампочка. — Спасибо, Ром. — открыв её на какой-то странице, на лице студентки появилось удивленное выражение. Она протянула руку и подцепила маленький зелёный листок, кажется, с текстом. — Я… тебя люблю. Давай встречаться… Ром, правда? Правда предлагаешь? — она зарделась, прижимая признание к груди. Врач же сипло закашлялся в ответ. — Но я не… — Я согласна! — радостно вскрикнув, девушка быстро приблизилась к парню, дабы его поцеловать, и Мокривский, будто в слоумо, увидел, как стремительно оказываются рядом её губы. И… Ударил её по носу.       С силой — так, что был слышен хруст. И первокурсник с ужасом увидел, как из ноздри вниз потекла кровь. Густая и красная. — Блять, костяшки болят, — Рома потёр кулак, а затем заметил осуждающий взгляд своей одногодки, у которой кровь хлестала прямиком в рот. — Что? — Охуеть! — всплеснула руками Даша. — Ничего! Если не считать того, что ты мне нос, походу, сломал. Пидор ебаный! — Что за крики, не поняла? Почему вы на втором этаже? — по иронии судьбы, здесь снова образовалась противная Гаечка. Она что, всех контролирует, или как? — Меня просто Дипинс позвал, нужно было взять кое-что. — неловко улыбнулся Мокрица, переводя взор с Даши на Дашу и обратно. — Понятно. А ты, Даша? — Гаечка внимательно посмотрела на тезку, что вроде бы замнулась. Но внимание на этом Куданова решила не заострять, так как заметила красную струйку крови, что стремительно текла вниз, к подбородку. — Юечка, что с тобой?! — А вот, этот уебан мне в нос дал. До этого в любви признавался, а потом, когда я его хотела поцеловать — ударил! — начала ябедничать та, указывая пальцем на врача. — Это неправда, я не призн… — Закрой рот! По закону я тебя выпинуть должна, к директору пригласить, но так как я добрая, — сделала паузу актриса, а затем продолжила. — Выговор. И отстранение от конкурса!       Школдыченко округлила глаза. Нет, нет, это же будет значить, что ей придётся петь с Некоглаем, что терпеть её не может! С этим психом ненормальным?! — Даша! Даша, не надо. Он мне… нравится. Можно его пожалеть на этот раз? — девушка молитвенно сложила руки, сделав умоляющие глаза. Гаечка остановилась, глядя на стоящего поодаль Рому, что опустил вниз голову. — Ну пожалуйста. — Правда? Ну если только в последний раз… — Да! — Тогда он должен с тобой встречаться. — Что?! — вскинул голову студент. Юечка тоже изумленно открыла рот. — А что? Это приказ! Или… — Я понял, — Роме не хотелось быть отстраненным, получить выговор и тому подобное. Это позорно. И стыдно. И не хотелось отдаляться от Коли, они ведь столько прошли вместе… столько репетировали… Неужели всё будет зря из-за какой-то Даши? — Я согласен. — Вот и ладушки. — второкурсница радостно хлопнула в ладоши, а затем указала вниз. — Шуруйте в столовую. И чтобы я вас не видела. Кроме занятий, естественно.       И ушла. А Мокривский и Школдыченко остались стоять — Рома с нервной улыбкой, и Даша с кровью из носа. И оба они чувствовали отвращение друг к другу.