Thin Walls of Enmity (twoe)

      Как назло в женском толчке не было связи, отчего раздосадованный Рома в какой-то момент просто молча указал Некоглаю встать рядом с унитазом, и, ничего не объясняя, ухватился за того и взобрался на спинку унитаза, держа телефон высоко над собой. — Ну ты и отчаянный, Ромка. Ну что, поймал? — Молчи, я щас Лёшке звонить буду, — быстро заткнул его студент, а затем стал искать в контактах номер старшего. Тот отыскался быстро, так как являлся избранным, и Мокривский, нажав на него, стал ждать, когда же Губанов примет вызов. И Рома надеялся на то, что скоро, так как стоять и держать руки над головой не было мочи. — Ебать связь тут хуйня, может быть выйдем в другое место? — Ну да. И тело, а возможно уже и труп Гаечки оставим здесь. Молодец, хорошо, сука, придумал, Мокрица. — от души тряхнул чужие ноги, отчего врач чуть не упал вниз. — Не утрируй. Я совсем не сильно её ударил, до свадьбы со Строго доживёт, ха, — хмыкнул он, а Лебедев подхватил. — Сечешь, да?       Экономист хотел в это время что-то сказать, но из трубки, коя стояла на громкой связи, раздался заспанный голос Хесуса. — Ал…ло? Что-то нужн…– зевок. — Ты че, спал? — задал вопрос Мокрица на довольно очевидный ответ. — Нет, диссертацию сдавал. Конечно я спал, Рома! — А ночью че делал? — Вообще-то я так вымотался, потому что бегаю сегодня целый день. Вот решил вздремнуть на немного, а тут мне ты звонишь! Как всегда не вовремя! — заворчал Хес, на что стоявший внизу Николай насмешливо фыркнул. — Это вообще-то важно! Из-за тебя у нас с Колей теперь могут быть проблемы! — Ну-ка. Теперь с этого места поподробнее. — тут же насторожился второкурсник. Вся сонная спесь с него слетела, а зевки тут же прекратились. — Ну, мы это…– замялся сразу Рома. — Что вы с Колей там натворили? Давай рассказывай! А я пока лицо умою. — из динамика полились звуки полившейся из крана воды. — Короче. После твоей просьбы я пошёл за Гаечкой. Не мог её найти, но встретил Вадю и Славу, они мне показали фото, где Иван, который Шурпатов, передаёт Даше фотку. Парни эту фотку мне распечатали, и мы с Колей пошли искать Гайку, чтобы достать эту ебаную фотку. Я думал, что там что-то существенное, а там… фото какого-то ресторана, или ночного клуба. И всё. — когда рассказ окончился, повисла тишина. Но затем Алексей вновь обратился к другу. — И в чём проблема? — А, точно, — спохватился блондин, оглядываясь на лежавшую без сознания актрису. — Я Дашу бутылкой вырубил. И что делать, не знаю… — Ты сделал… что?! Где вы? — В женском туалете. Ты сильно злишься? — Не то слово. На месте будьте, я скоро.       На том конце провода Хесус отключил звонок, но тут же принялся набирать другой номер. И ему наплевать было, что Вова категорически против того, чтобы звонить… — Алло, Виола? Помощь твоя нужна. Срочно.

***

      Виола Палий сбросила с плеча красивые, крашенные в каштановый недавно пряди, а затем, внимательно слушая разговор однокурсника, кивнула, что-то в своей голове обдумывая. — Значит так. Для начала Гаечку мы отправим в больницу, а для этого нам нужна Амина. Номер есть? — Есть. Естественно есть, она же тоже на втором курсе учится. Но что делать дальше? — Не думаю, что она помнит о нападении сзади. Но нужно провести профилактику среди первых курсов насчёт того, что нельзя… — Я не про это, — осадил её Алексей. — Даша скрывает что-то, связанное с Пешковым. Вдруг это они вместе со Строго убийцы, а мы ничего предъявить не можем?.. Я беспокоюсь за Рому, он ведь до сих пор в опасности…       Нахмурившись, педагог — а именно эту профессию изучала Виола Палий, как одна из немногих, а также проходившая, как студент по обмену на неделю, — осторожно стала ходить взад-вперёд по паркету, стуча каблуками. В какой-то момент её лицо, озадаченное и мрачное — просветлело, и, воззрившись на Губанова, она кивнула, подойдя к врачу ближе. — Нужно пробраться в комнату Гаечки и провести там обследование. Не думаю, что фото, которое было в руках Даши в момент справления нужды — то, что ей передал Ванюша. Нужно тщательно проверить каждый уголок, иначе мы так и будем со всей этой хистори в тупике. Сечешь, дед? — Секу, — устало выдохнул «дед». — Но это незаконно: пробираться в комнату другого студента, и что-то оттуда красть. На губах Ви после этих слов появилась хитрая ухмылка. — А кто об этом узнает? Да и красть ничего тоже не будем. Нам нужны только доказательства, а доказательства можно снять и на телефон. Есть у меня одна идея, как это всё сделать…

***

— Так, отлично, — педагог потёрла руки в предвкушении, и осторожно прикрыла дверь, за которой сидели Амина вместе с Гаечкой, и Тендерли упорно что-то той объясняла. — Я подговорила Амину нам помочь, теперь путь свободен. Вов, Лёша с младшими же? — Да, на случай, если кто-то захочет им навредить. Они сидят в комнате, никто их не тронет. Ну, я надеюсь. Хотя я бы и сам справился, не знаю, зачем тебя Лёша позвал помогать, — недовольно просипел Братишкин, шагая вперёд вслед за Палий. Та обернулась. — Не ревнуй. Просто Лёша знает, что я умнее вас, и что у меня больше авторитета. Амина бы вас не послушала, разве не так? — Так то оно так. Но всё же… И я не ревную, вообще-то! — насупился сильнее Семенюк.       На второй этаж они добрались без происшествий, хотя экономисту постоянно казалось, что их кто-то преследует. Но второкурсница ответила, что это всего лишь его паранойя, и что никакого «хвоста» за ними нет. Владимир всё равно был как на иголках, и поэтому вечно оборачивался, дабы убедить себя, что никого и правда нет. — Ох и не нравится мне эта затея. И то, что замок взламывать ты умеешь, тоже не самая лучше черта для преподавателя. — всё больше и больше зудел Семенюк. — Не черта, а навык, умение, — пояснила для него Виола. — Очень причём полезное. Если ключи потеряешь, тебе кто откроет? — Диспетчер, нахуй! — Диспетчер в лифте, я же про квартиру! — Учителя, механик, да хоть папа, в конце то концов! — после этих слов второкурсница устало прикрыла лоб рукой, и уже хотела было в подробностях объяснить что-то, но они уже пришли к комнате.       Достав шпильку из волос, Палий присела на корточки, и принялась возиться в замочной скважине. Не прошло и секунды, как дверь со скрипом отворилась, и ребята, оглядываясь по сторонам, тихо шмыгнули в пространство, не забывая и закрыть за собой.       Педагог сразу же скользнула к комоду, кои были в каждой комнате их общежития, также открывая тот псевдо-отмычкой и осматривая. Там оказалось пусто, на что Ви разочарованно цыкнула. — Блин. Ничего. А у тебя? Братишкин же внимательно оглядывал книги, вытряхивая одну за другой. Последняя, самая тонкая, была уже в его руках, когда прилетел этот вопрос. — Не знаю, я пока ни на что не наткнулся. Может быть это всё херня какая-то? Не верю я, что Гаечка и Строго могли убить Серёжу, я вообще не уверен, был ли это кто-то из студентов…       Небрежно всплеснув руками, Семенюк выронил книгу, безразлично смотря как та веером падает на пол, но затем заметил, что вслед за ней ещё что-то плавно приземлилось рядом. Прыткая Палий успела подхватить вроде как фото на лету, а затем выпрямилась, держа его одними ногтями. — Ну? Что там? — нетерпеливо запрыгал на месте Владимир. — Хм. Какой-то парнишка с кудрями и в женской юбочке. Знаешь такого? И точно: Палий ведь и в ус не дула, кто такой этот Жожо, даже не видела, как тот выглядит. Она ведь и в ВУЗе не появляется, даже время от времени не бывает. На домашнем обучении: слишком умна, приходит только на экзамены, и готовится стать отличным педагогом, поступить в институт, и… Так, что-то мы отвлеклись от темы с ныне покойным Сергеем Пешковым.       Братишкин удивлённо вытаращил глаза: то, что Ви только что описала, было очень похоже на слитые в соцсеть фотографии, что быстро разлетелись по различным интернет-платформам. Но больше всего его удивляло наличие этих фотографий именно в комнате Дарьи Кудановой, девушке, что он знал давно. Получается, Лёша был прав в своих подозрениях, и актриса могла быть причастна к убийству?.. — Может…– запнулся до глубины души изумленный Семенюк, обходя Палий и становясь сзади. — Может ей просто фотки понравились, и она их распечатала? Такое ведь тоже может быть! — он всеми силами пытался доказать себе, а также Виоле, что это неправда. Но по лицу второкурсницы было хорошо видно, что она очень сильно в этом сомневалась. — Вов. Не может быть столько совпадений сразу. Книга, фото… Как бы мы не хотели, а Гаечка тесно связана с этой историей. — А я Дипинса обвинял…– он опустил голову вниз, удрученно вздыхая, да отвернулся, идя вдоль комнаты и разглядывая эту фотографию. — Он ведь не выдержит этого. Его подруга — наша подруга убила Серёжу… — Но это ещё не доказано. Строго, что мы знаем о нём? Может быть он намного опаснее, чем кажетс… ммм! М! — замычала девушка, но экономист не видел, из-за чего. — Вовм! Пмг…       Только после этого самого «пмг» — будто конвертер какой-то, Вова догадался обернуться. И когда он обернулся, внутри него похолодело: Виолу Палий за горло держал тот самый Ваня, Иван Шурпатов, вцепившись ногтями. Глаза его бешено бегали по всей комнате, пока не остановились на Владимире: а точнее на фото, что тот держал в руках. Как раз в этот момент, прицелившись, девушка сумела ударить его по ноге, и тут уже Братишкин подоспел вовремя. Подбежав к парню, он, резко замахнувшись, ударил кулаком его в лицо. Фото как раз выскочило из рук, и стонуший от боли медик сумел выхватить его, рвя на мелкие кусочки, пока бедные Вова и Виола стояли спинкой к нему. Палий вся тряслась от страха: её трясло, а Семенюк пытался успокоить, держа за плечи. — Вы… вы что тут делаете? — проблеял Строго, идя задним ходом. — Это не ваша комната, а Г-Г-Гаечки… — Нахуй пошёл! Ну-ка сюда иди, мразь, какого хуя ты вообще руки распускаешь, еблан?! — зло выплюнул Владимир в его сторону, а затем кинулся к намеренному сбежать парню. Как видите, не сбежал: схватив его в плен, экономист скрутил чужие руки, и вывернул, заставляя упасть мордой в пол. — Идёшь с нами теперь. Объясняться будете с Гайкой, что за хуйня здесь происходит. — Да я… да мы… да ничего серьёзного, Вова, ничего серьёзного, правда-правда, я клянусь!.. — слёзно заголосил поверженный Шурпатов, но Виола быстро закрыла ему рот, запихнув туда лифчик Гаечки, что висел на батарее. — Молчать. Ты мне ответишь за то, что напугал! Ты, пидор, я тебя нахуй кастрирую, гнида ебаная! — благим матом заголосила педагог, но Вова осадил её. — Пойдём, Ви. Они ещё получат по заслугам. Если, конечно, виноваты. — мрачно известил Семенюк. И эта мрачность Строго не понравилась.

***

      Строго усадили на больничную палату рядом с Гаечкой. Та выглядела испуганно: Амина ушла вместе с Виолой, а их окружали лишь Хесус и Вова, что были настроены серьёзно. Судя по их сердитым лицам. — Ну и, — первым снова заговорил экономист. — Рассказывайте, что вас с жабарем связывало. Мы слушаем. — Именно. Особенно от тебя, Гаечка. Тебе не стыдно было убивать его? — принялся тут же обвинять Лёша, хотя стоящий напротив друг и сделал страшные глаза. — Низкий и высокий… как смешно. А я ведь даже не догадывался… — Мне? Это мне должно быть стыдно, когда ты с теми тварями работал и бедного Серёжу… — О чём ты? — тут же насторожился Алексей. Но ответить ей не дал Ваня. — Дашуль, помолчи. Я сам. Лишнего наговоришь. — Нет уж, ты давай всё выкладывай. — приказал Вова, и врач кивнул, хотя Губанову этот кивок показался неискренним. Очень неискренним. — Хорошо. Мы…– он шумно вздохнул, собираясь с мыслями, а после продолжил говорить, беря Гаечку за руку. Та немного успокоилась после этого, и расслабленно улыбнулась, чувствуя поддержку. — Мы: Я, Жожо и Гаечка работали вместе. И те… — Чего?! Что значит работали вместе? — в унисон перебили его Хесус и Братишкин, озадаченно переглядываясь. — Дайте мне уже договорить, — нахмурился Строго. — Иначе ничего не скажу! — Фигасе ты осмелел! — замахнулся на него экономист, готовясь дать подзатыльник. — Рот свой закрой, а то объясняться в присутствие адвоката будешь, понятно?!       Лёша улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Такой Вова выглядел забавно: боролся за правду, вёл себя как герой. Ему нравилось. Нахмуренные брови, горящий справедливостью взгляд: всё это симпатизировало ему, в тайне. К счастью, этого взгляда Семенюк не заметил. — Да ладно, расскажу я, — Строго примирительно поднял руки над головой, испуганно дёргаясь. — Ну так вот. Интимные фото сейчас очень хорошо скупаются, вы это знали, ребят? — Ну… да. Знали, — недоуменно подтвердил Хес. — Рынок XXI века сейчас очень хорошо напичкан запросами на порнографический контент. Но причём тут Пешков и вы? — Все вы видели те фото, что выставили в интернете. — Вы выставили. — Нет, не мы, — вновь грубо бросил Шурпатов, повышая голос, но в этот раз однокурсник не стал ему угрожать. Владимир весь превратился в слух, и, как и остальные, ждал продолжение истории. — Фото голых подростков отлично оплачиваются, а в сеть сливать такой эксклюзив, как Серёжу, не выгодно вовсе! Это была новая коллекция, мы сами её делали, все вместе! — Чё ты несёшь, сука?! В каком смысле коллекция? Тут рассказ перехватила всё время до этого молчащая Гаечка, так как поняла, что рассказчик из Строго никакой. — У Серёжи были проблемы с деньгами, а мы давно искали себе модель для такого… я ходила на свидания вслепую, искала покупателей с помощью Андрея и Дианы, а Ваня делал фото. Серёжа оплатил ВУЗ, мы ему помогали. Это был наш основной заработок, и каждый получал свою долю. Но те суки чуть все не испортили… — Даша. Даша, замолчи, — вдруг зашикал на неё Строго. — Есть вопросы? — О чём Даша должна молчать? — спросил Лёша. Но тут вопрос задал Вова. — Значит, вы лишь были посредниками тех извращенских фотографий Жожо, да? А убийство не на вас? — Да нет! — проигнорировав Алексея, сказал медик. — Мы тут вообще никаким боком. Зачем нам нашу модель убивать? У нас с Пешковым контракт, он нам деньги приносил. Мы его ещё на сайте закрытом постили. Зря, конечно… Мы это, пойдём, — внезапно перевёл тему Строго, беря актрису за руку. — Гаечку кто-то поранил? Почему она в больнице? — Да я упала, — поспешила успокоить его Гайка, бросая короткий взгляд на стоящего позади Хеса. — Пойдём? — она улыбнулась, обнимая парня и поднимаясь, а после они быстро вышли из палаты, оставляя парней позади.       Устало вздохнув, Алексей присел на то место, где совсем недавно сидела подруга, и на мгновение прикрыл глаза. Ему снова хотелось спать, и все эти события окончательно его вымучили. Больничная койка вновь прогнулась: рядом сел Вова. Хес улыбнулся и обернулся к нему, открывая глаза. — Страшно наверное было в чужую комнату пробираться. Вы с Виолой большие молодцы. Если бы не вы, мы бы ничего так и не узнали. — Да…– ответно улыбнулся Братишкин, но было видно, что он почему-то нервничает. Наверное, тоже вымотался и устал. В болотных глазах его всё ещё горела активность и желание узнать, что же скрывается за этой тайной семи печатей. — Знаешь, я… Я тут сказать хотел… — Спасибо, — поддавшись резкому порыву, врач внезапно наклонился и крепко обнял его, прижимая к себе и утыкаясь носом в воротник кофты. — А ты приятно пахнешь, чувак. Одеколон? — Ну да. Диор. — Вова кивнул, не в силах осознать, что сейчас происходит. Это был не тот день, когда он в маске сидел на Лёше, или ходил с ним на свидание вслепую. Это было как… что-то тёплое. Что-то близкое и родное. Что-то хорошее и лёгкое, оно носило очертание их давней дружбы и воротило ту самую бабочку-саранчу внутри, что никак не могла определиться со своей принадлежностью к этому миру. Как морская соль в чае, что дала новый вкус старому. И он тоже обнял его: но сразу же отстранился. Стало неловко, шеф покраснел и смущённо стал разглядывать ногти на руках, пока ухмыляющийся Лёша смотрел на него. — А за что спасибо то, Лёш? — Как это? — удивился студент. — За всё хорошее. За то, что в трудную минуту всегда бываешь рядом. Я восхищаюсь тобой, и твоим умением выйти сухим из воды, даже если чуть не угробил весь пятилетний проект по экономике. — они тихо засмеялись, пихая друг друга плечами, а затем Вова внезапно хлопнул себя по лбу. — Что? — Точно! Совсем забыл, что сказать хотел. Я это… хочу исправить ту ошибку, что совершил в прошлом году. — О чём ты? — свел брови к переносице Губанов, ожидая ответа. — Ещё немного, и состоится концерт в честь поступления первачей. Я предлагаю тоже выступить, и уверен, что Даша согласится.

***

— Конечно я согласна, — кивнула Гаечка, и Хесус с Семенюком заулыбались друг другу. — Будете в паре с Ромой и Колей, раз Роме так тяжело адаптироваться с новой группой. Придётся ту распустить… — А не жестоко? Ведь они тоже тренировались. — приподнял бровь Хес. — Хес, ну ты че? Мне же это в плюс! — подал голос Мокрица, приобняв друга и забавно улыбаясь. Лёша пару секунд помолчал, а затем сдался, и махнув рукой, обернулся к врачу, кивая. — Только потому что тебе так легче, Ромка. — вытянув руку, он мягко потрепал Рому за пухлую щёку и чмокнул в висок. — Вы, конечно, очень милые, — ревниво фыркнул Некоглай, подходя к Роме. — Но нам с Мокривским надо фоточку для газеты сделать, как Гаечка сказала. Поэтому я украду Романа Романовича у вас, Алексей Александрович, и надолго. — Да хоть навсегда, — кинул вслед им Вова, наблюдая, как Коля утягивает за руку отбивающегося младшека. — Главное не трахни его там, где-нибудь за углом, а то деда потом инфаркт схватит, а твой денежный депозит дефолт накроет, и всё. — Не волнуйтесь, Владимир Сергеевич, — кричал уже где-то издалека Лебедев, на ходу обернувшись. — Я свой депозит застраховал уже давно. — Вот молодец какой, — Братишкин стёр с глаз невидимые слезы гордости. — Мой мальчик. Мужчина! — О чём вы только что говорили? — нахмурился Хес, а Вову прорвало на смех. — Ну и что смешного? Э? Але, шеф, ты опять травки обкурился, или че? Але? Да хватит ржать, чокнутый!

***

— А о чём вы только что говорили? — задал Коле идентичный с Лёшей вопрос Рома, но тот лишь молчал, улыбаясь во всю ширь. Эта улыбка порядком бесила Мокривского. — Шутят там свои тупые экономические шутки с помощью терминов — хуй поймёшь! Ты сам то хоть понимаешь их? — Естественно, Ромка, — Коля подмигнул, а затем смачно шлёпнул его ладошкою сзади, самодовольно смеясь. Правда затем эту самую руку ему вывернули, а экономиста-первокурсника носом ткнули в стену. — Ай, ай, ай, ты чего делаешь, мужик? — Ебло закрой. Ещё раз тронешь — подлетишь, как цены на бензин. Как вы там выражаетесь? Тебе понятно? — Да понял я, понял, Мокрица, — учащенно закивал Николай, вырываясь и шипя от боли. — Тоже мне. Кикбоксер, блять, — добавил в конце первокурсник, надеясь, что блондин не услышал.       Зайдя в рекреацию, название которой Дарья скинула на номер Некоглая, парни увидели там Гаечку и 192 с Бустеренко, что держали в руках фотокамеры. Обернувшись, Куданова как-то очень странно на них посмотрела, но ничего не сказала, даже уместного привет или здравствуйте. Просто указала на два тесно стоящих стула, приказывая тем самым на них сесть. Парни повиновались, пытаясь незаметно отодвинуться друг от друга немного дальше, пока ребята настраивали камеры. Но актриса это заметила. — Вы что, в детском саду, или что? — холодным тоном задала вопрос девушка. — Коля, возьми гитару в руки и толкни её Роме. Держите её вместе, и улыбайтесь. Вы наши гитаристы, первачи, вы должны дружить. А не сторониться друг друга. — Ещё неделю тому назад я даже ноты не знал, — подал голос Роман, чувствуя тепло чужого плеча своим собственным. Он обернулся, и увидел взгляд карих глаз, направленных прямиком на него. Внутри что-то замерло: кажется, он поймал момент. И это было не очень хорошо. — Не тонуть, не тонуть, не тонуть… — О чем ты, Ром? — не понял Лебедев, наклоняясь ниже, только чтобы услышать, что же тот лапочет. Мокрица же наоборот стал отодвигаться дальше, боясь, что ещё немного: и соприкосновения губами не избежать. — Не целуй меня. — загнанно кинул он в какой-то момент. Некоглай удивлённо отпрянул. — Чего? Я хотел тока услышать твою бессвязную ахинею, и всего-то… — А… — Парни, сюда смотрите, — приказал Вадя, больше любуясь своей новой камерой, чем этой парочкой. Наблюдающий всё это время за ним Леонтьев лишь со смехом закатил глаза, а затем незаметно щёлкнул его в профиль. Вышло красиво. — Выглядите не как гитаристы, а как влюбленные. Кста, я ещё хочу в интернет выложить. — Зачем это? — не понял инженер. — Как это? Конкурс устрою. Не только же Колю с Ромой нам фоткать. — А чо за конкурс то? — спросил Коля. — Конкурс на главную парочку красавчиков-музыкантов месяца, — вместо Вади пояснила Куданова. — Лютая херня. Навряд-ли эти распиздяи победят. — А это мы ещё посмотрим, — подался вперёд Лебедев, хватая Мокривского за руку. — Мы тут самые красивые музыканты на факультете, ясно?! — Да хоть во всём ВУЗе, — закатила глаза та. — Руками только не махайте. Ладно, я пошла, фото мне скинете по почте, ребята, — кивнула Гайка в сторону блоггеров, а затем удалилась, величественно сметая всё на своём пути. Рома и Коля тоже встали, так как фото уже были сделаны. — Ну и хуйня, — подвёл итог Рома, откладывая гитару. — Историческая. — подтвердил Коля.

***

— Вадик, у тебя идеи тупые пиздец! — Вячеслав снова констатировал факты, как и всегда, в прочем.       Просто неожиданно, когда они слали фотки на почту Даши, в вечно работающую голову Вадика пришла гениальная идея: сделать снимки той самой девушки безо рта, и заработать на этом ещё денег! Например, на билеты в тот крутой клуб с трансляцией звёздного неба, или месячный поход в кино. Как приспичит, в принципе.       И вот они снова открывают двери медкабинета — напомните, сколько уже раз? — и входят внутрь, держа камеру наготове. — Пс, Славче, — тихо позвал Козаков Леонтьева, крадясь на цыпочках и оглядываясь. — Ты где-нибудь её видишь? — Не, нихуя, — честно ответил тот. — Зато вижу пакетик с белым порошком на столе. — прыснув от смеха, инженер быстро подошёл к столу, и поднял пакетик над собой. — Попробуем? — Нет, ты чего! Нас исключить могут! — испуганно промямлил Вадим, заозиравшись внезапно по сторонам. — Ты это когда такой святошей успел стать, зай? — удивлённо надул губы Леонтьев.       А после они услышали шорох. Посмотрев один на другого, парни не сговариваясь бросились к двери, быстро бежа по коридору на первый этаж к своим комнатам.       В какой-то момент, пробегая мимо мусорки, Бустер заметил, что держит в руках тот самый порошок. Размахнувшись, он бросил его прямиком в корзину, а затем нагнал Вадю, и, беря того за руку, побежал дальше.       В тот же момент мимо мусорки проходил Некоглай. Вернее, шёл прямо к ней, так как сегодня была его очередь как дежурного выбрасывать мусор. Посмотрев в корзину на наличие такового, экономист заметил лишь какой-то прозрачный пакетик с белым содержимым внутри.       Наклонившись, Коля поднял его, внимательно оглядывая со всех сторон и вертя так, будто видит не пакет наркоты, а драгоценный карат. — Ясно. Кто-то выбросил наркоту. И че мне с ней делать: самому принять, или…– а затем его взгляд метнулся на дверь дальней комнаты, в которой жила Даша Школдыченко. — Или наказать всяких шлюх! — после этих слов он дьявольски засмеялся, сотрясая плечами, смотря в потолок и маша пакетиком. — Ну держись. Будешь знать, как чужих крашей уводить. Блядина блять. И Коля тихо побрел в свою комнату, вынашивая в голове план по порабощению «шмар».