Thin Walls of Enmity (twoe)

— Мы-ы е#лись первый ра-аз… — Да хватит уже напоминать!       Лёша закрыл рот рукой и громко прыснул. Забавно было наблюдать за тем, как Рома закрывает уши ладонями, а Коля с переднего сиденья автобуса напевает свои любимые песни. Это выглядело довольно забавно, особенно учитывая то, что они действительно… Ну вы поняли.       Достаточно отсмеявшись, студент второго курса огляделся. Автобус был классическим, и теплым, ему нравилось. Было, конечно, очень жаль, что поехали не все поступившие студенты, но во-первых: их было слишком много, и навряд-ли сюда могли вместиться все. И во-вторых, не все хотели. По холоду, осенью… никакого настроя для пикника. — Может в карты сыграем? — предложил Губанов, чтобы отвлечь друга от пения Некоглая, и мягко тронул его за плечо. Медик кивнул. — Вот и отлично. Не надо этого долбанутого слушать.       Когда те, после небольшой трясучки в автобусе, вышли на улицу, их встретили дождь и грязь. Громко переговариваясь и тихо матерясь, чтобы препод не услышал, ребята пошли в прихваченных на всякий случай дождевиках вперёд, чтобы хотя-бы местность осмотреть, но в итоге хорошая обувь испортилась, а студенты устали и проголодались, что не слишком хорошо способствовало хорошему настроению и настрою. Только гневу, усталости, недовольству и коллективному ворчанию.       Короче, в итоге все забрались обратно. Губанов же вскоре после этого всего забрался в кровать, позвонил своему парню, и теперь нылся насчёт того, что ему плохо, и что сопли текут из его бедного, несчастного носа. От того, что врач постоянно его тёр, тот ещё был и красный. На самом деле он, конечно, сразу же принял все подобающие при простуде антибиотики, и температуру проверил, но ему очень хотелось, чтобы за ним поухаживали. И вообще проводить с Семенюком больше времени.       Тот примчался быстро. Положил руку на горящий лоб и стал предлагать всякую медицинскую ересь. Хесу оставалось только прижимать подушку к лицу и угарать. — Банки ставить? Свечку в жопу? Ты серьёзно, чувак? — Ну, а что? Почему бы и нет, если у тебя температура, нужно свечку поставить, и всё нормально будет, — чужой логике можно было только позавидовать. Ну, в принципе, он был прав, только вот у Лёши никакой температуры то и не было, только озноб. А это значит, что свечку в жопу ему: — Не надо! Ты ебанулся? Поцелуй лучше. — смущённо кинул тот, притягивая парня ближе. Экономист улыбнулся: — Заразить меня хочешь? Лучше бы лечился, чем фигней маялся, — Братишкин нахмурился, наблюдая за тем, как тот прижимается к нему, но затем сдался. — Блять, ну ладно. Что с тебя возьмешь? Обхватив чужую шею руками, Вова притянул Губанова для лёгонького поцелуя, но второкурсник решил углубил его, касаясь языком возлюбленного. — Что, попробуем французский? Хесус улыбнулся, и оставил вопрос без ответа. Его язык скользнул в чужую полость рта, сплетаясь с языком парня, и Алексей принял ведущую роль. Целовал, ласкал и тянулся настолько, насколько позволялось. Но руки Братишкина, что стали заползать под колючий свитер однокурсника, дали понять тому, что не он здесь — главный. И это Хеса напугало. Он хотел отстраниться, но заметил в болотных глазах экономиста мнимую поддержку, которая помогла расслабиться. Жар из-за болезни смешивался с жаром, который пронёсся неожиданным возбуждением по телу, растекаясь внизу и делая врача более решительным. Тёплые руки успокаивали, губы на шее — смягчали положение, а мягкий шёпот на ухо словно гипнотизировал его на какие-то различного вида действия. Казалось, даже если Владимир произнёсет ему на ухо какую-то ересь — он поверит. Да хоть уверение в убийстве. И его сейчас действительно словно убили. Жадными взглядами и жгучими касаниями, трепетными вздохами и беглыми поцелуями. — Апчхи! — чихнул Лёша в чужое плечо, тут же извиняясь: — Прости! Я случайно. — Да всё нормально, — хохотнул его собеседник, стягивая с себя футболку под стыдливый взгляд со стороны Губанова. — Ты сильно не бойся, я… — Я знаю, — прикрыл чужой рот рукой. — Ты будешь аккуратен. Апчхи, блять! — сопли студент размазал по тыльной стороне руки не с очень приятной миной. — Трахаться во время болезни, пиздец. Может подождём? — Я не фанат терять время. И я уже устал два года ждать, пока ты… — Вообще-то один. И ты это, эго то своё припусти, — произнёс тот, и приспустил джинсы с Вовы. Кажется, тут кое-кто двуличный. Интересно, кто? Не догадываетесь? Вот и ладушки. — Так быстро раздеваешь меня, — Братишкин хмыкнул. Его пальцы потянулись к чужой холодной груди, они стали бегать туда-сюда, а по телу студента медицинского побежали мурашки, как будто он трамвай. Прикрыв глаза, Хесус вздохнул. Он нервничал. Он боялся. Вова хотел его, это было понятно. Но стоило ли? Когда Губанов… дрочил Роме, там он чувствовал себя почему-то намного спокойнее. Но здесь… придётся отдать ведущую роль Вове. Не ему.       Больше не пререкаясь — его и не просили, медик позволил экономисту заняться его шеей. Касаясь каждой эрогенной зоны парня, тот доводил его до исступления, заставлял ронять с губ стоны и вскрикивать, когда добрался до сосков. Для второкурсника это было слишком. Слишком личное, слишком пошлое, но он не останавливал. Лишь положил руку на тёмную макушку и старался не так яро наслаждаться процессом, закатывая глаза и хлюпая носом. Кровать скрипела — это могло вызвать много вопросов у рядом живущих людей. Не контролируя больше себя и не ограничивая, Семенюк под хриплый кашель Хеса стал доставать что-то из кармана. Вот тут то его и остановили. — Ну да. В жопу не дам, понятно?! — Почему?! — Ну я же не идиот и не извращенец. Ты хочешь испачкаться в говне, или че? — говорить это Губанову было стремно, но он целую ночь читал «методички для геев», и знания свои напрасно решил не умалчивать. — Прежде чем трахаться, мне сначало надо клизму поставить. — А, так ты про свечку?! — внезапно «осенило» экономиста. — Так что ты сразу то не сказал, что у тебя темп… Ай, да за что? — почувствовав вспышку гнева, Алексей с размаху треснул того по ноге, на что Братишкин жалобно заскулил. — Клизму тебе щас поставлю, и свечку в придачу. Ладно, хуй с тобой, щас я приду. — Хуй при мне, да, — улыбнулся Вова, шуча шутки на манер своего младшего. Лёша шутку не оценил, и поэтому, когда скрывался за дверью душа, показал парню средний палец. Вова остался сидеть, а также написывать Коле для того, чтобы обо всём узнать.

Семенюк: привет

Семенюк: слушай, а вы когда с ромкой переспали, кто-то клизму ставил?

Лебедев: че?

Семенюк: ну чтобы говно какое-то ушло

Лебедев: фу

Лебедев: нахуй ты

Лебедев: это пишешь

Лебедев: я жру

Семенюк: приятного. ну типа как бы, у геев вроде так предположено, или положено

Лебедев: не думаю, что

Лебедев: тока у них

Лебедев: подожди, я у ромки спрошу

___

Лебедев: ромчик

Лебедев: зай

Лебедев: котик

Лебедев: рыбка моя

Лебедев: слышь сука ебаная, ответь мне

Мокривский: а по ебалу?

Лебедев: зато быстро ответил =>

Мокривский: чего тебе? я занят, мне тут уровень в геометри даш надо пройти

Лебедев: задрот

Лебедев: слушай, а ты себе

Лебедев: когда-нибудь клизму ставил?

Мокривский: ты долбоеб? Отъебись плз

Лебедев: могу только отъебать

Мокривский: в принципе, я могу её поставить ТЕБЕ

___

Семенюк: ну как там?

Лебедев: мы в дерьме

Семенюк: ясно… а как это было? типа ты же до этого говорил, что мокрица ломался постоянно

Лебедев: красота и сила, чувак

Семенюк: ты че, насильник?

Лебедев: да бля

Лебедев: ты видел какая у него жопа?

Лебедев: я не сдержался!

Лебедев: ой ска

Лебедев: я хотел сказать глаза!

Лебедев: это всё т9

Семенюк: ну да, неплохая

Семенюк: всмысле глаза

Семенюк: я пошёл, мне тут надо больного лечить

Лебедев: вазелином, ага

Семенюк: молчи

— Оторвись ты уже от телефона, и на меня посмотри! — недовольно просипел откуда-то спереди Алексей, и Вове пришлось оторвать взгляд от телефона. Тут его похотливая улыбочка быстро переменилась. Губы округлились. — Ох… Лёш, ты без одежды мне больше нравишься, честно признаю. Но почему ты… — Да я одежду намочил всю, блять! — как это редко бывает, выругался Хес и стал решительно подходить к кровати, на которой возвышался Братишкин. Тот ухмыльнулся. — И что смешного? Одежду ты мне какую-нибудь дашь или нет? — Оф-ф-ф…– шокировано промычал Вова, рискуя смотреть ниже торса. Это было красиво. Сексуально. Замечательно… такой Губанов нереально возбуждал. Прекрасен! — Позже. Можно я… можно насладиться зрелищем? — Э…– Лёша запнулся. Такие речи ему от парней слышать не приходилось, особенно когда кто-то видел его тело. Вообще, мало кто видел его настоящего, или в неглиже. Но… перед Вовой было не так сильно волнительно или стыдно, как перед другими любыми людьми. Он вызывал доверие к себе, располагал. К нему хотелось тянуться. И он тянулся. — Да, конечно. Конечно… можешь. Ему казалось, что он прикасается к богу. Семенюку казалось, что бог разрешает касаться его. И кажется, что Лёша — бог. А он сатана в ангельском обличии. Он — свергнутый за то, что посмел дотронуться до запретного. Но смог вернуться, чтобы отомстить. И он мстит. Вова мстит Лёше за то, что не давал трогать его столько длинных, невыносимых ночей. Мстит за то, что не мог оставлять кровавые засосы. Фиолетовые следы на бёдрах.       Коснувшись колечка мышц, он вставляет палец. Хес, извернувшись, стонет, хрипит и плачет, прося большего — настоящая живая картина. Порождение подлинной красоты. Истина в петле темноты. По руке растеклась природная смазка, и экономист понял, что с растягиванием закончил. Лишить парня девственности было намного проще с учётом того, что он себя хорошенько растянул. И вот, закинув длинные ноги себе на плечи, Вова с хлюпающим звуком вошёл внутрь, медленно прокатываясь внутри. — Больно, знаю, — произнёс он, видя как сморщилось от боли бледное лицо напротив. — Но потерпи.       И вот, скрип, боль и слезы с соплями. Так возможно бы и запомнился первый гейский секс Лёхи. Если бы не те ласка и тепло, с помощью которых облегчили его страдания. Если бы не любовь.       Ну потом конечно же всё стало заебись, и они натрахались от души, но это потом. Наверное, от стонов их заложило уши у соседей, но а мы перейдём непосредственно ко второй паре.

***

      Слава не был сторонником такой херни, как пассив и актив. Вадя, кстати, его позиции придерживался. Вот поэтому ребята и решили проверить, как на всё это среагирует тело Козакова. — Мы же уже второй раз, да? Или третий? — задал вопрос Бустер, пытаясь засунуть внутрь парня руку. Тот лишь шумно вздохнул и кивнул. — Че, глубоко? — Н-нормально, — ответил тот, вскидываясь бедрами навстречу. Смазка потекла вниз на простынь, и он закричал от окатившего его внутренности удовольствия. Извернувшись, пока тот не видел, инженер резко вошёл, забыв о презервативах. Да и зачем им? Похуй, СПИД так СПИД. Слава, без обид. — Ох. — Приятно, да? — Нет, конечно! Больно, сука, — кряхтел 192, держась за плечо партнёра. — Аккуратнее можешь долбиться? Ах… — Нях блять. — Заявили-ись сука.       Наклонившись, в наказание Леонтьев укусил архитектора за ухо, а затем оставил следы зубов на шее, заходя глубже. Такой свирепый котенок, как Вадя, его нереально возбуждал. Хотелось всё больше и больше входить, выбивать из него стоны и трахать, доставляя удовольствие. Безумное. Изумительное… и их отношения тоже… На грани безумия. И Вадя просто пиздец как рад, что в его жизни появился этот человек. Снова появился. И рад, что он помогает ему отвлечься от тяжёлых мыслей, что часто настигают в моменты, когда не вспомнить о них просто невозможно… Особенно когда моешь пол.       Встряхнувшись, 192 решил не вспоминать этого, а сконцентрироваться на возвышающемся над ним Бустеренко, и своих стонах. Рука обхватила член, сам инженер вошёл глубже — всё остальное поблекло и перестало держать материальную форму в голове Козакова. Слава растворился в ощущениях и кончил. Внутрь.       И так, гнетущий тяжёлыми мыслями, Вадик уснул. Славик же на самых серьёзных щах стал транслировать многочисленные засосы, украшающие чужую шею.

***

      После пар парни решили зайти в кафе неподалёку, чтобы перекусить и выпить кофе. Но во время того, как они шли, Козакову отчего-то в голову пришло то, что нужно посмотреть на время. Достать телефон, там, определить геолокацию. Ой, любой предлог, чтобы достать телефон. Которого там, кстати, и не было. Сделав испуганные глаза, архитектор вскрикнул. Леонтьев с удивлением обернулся на него, теребя в руках сумку, и, подойдя ближе, спросил: — Вадь? Что случилось? У тебя что-то болит? — Да нет, не в этом дело. Телефон пропал… посмотри, никто ничего не постил в bjail?       Пока тот медленно приходил в себя, Слава последовал его совету и зашёл в соцсеть. И действительно: пятьдесят минут назад была запощена фотография, где лежит избитый, весь в крови Серёжа Пешков. А снизу подпись: вот что бывает со шлюхами. — Вадь, тот чувак, видимо, как-то спиздил твой телефон и снова выкладывает фотки Жожо. Видать убийца наш. — И что же делать? — нервно спросил тот. Леонтьев не понял этой реакции и нахмурился. — Чего так паникуешь? Ничего не станется с твоим телефоном, я туда установил Sirius Chat. А себе Kid security, через телефон могу наблюдать за твоим передвижением и окружением. От такого заявления 192 внезапно закашлялся и широко расширил глаза, переводя взгляд с первокурсника и на его мобильное устройство, покоившееся у того в руке. Губы удивлённо округлились: — О… нахуя ты… — Я боялся, что такая ситуация повторится ещё раз. Вдруг тебя обвинят в следующий такой раз? Вадь, я боюсь за тебя. Ты же вечно безалаберный, вообще за собой не следишь. Как так можно? — Дурак! Сначала спрашивать надо! — замахнувшись, первач отвесил инженеру подзатыльник, и кивнул в сторону кампуса. — Ну и? — Теперь можем отследить тебя, вот так и найдём… — Подожди. — остановил того архитектор. — Дай телефон. Вячеслав удивился, но послушался. — Зачем тебе это? Пойдём лучше скорее, пока… — Надо позвонить Вове, пускай они с нами сходят. Понимаешь, что это не абы кто, а убийца? А?! — кажется, от чужой тормознутости парень начинал закипать. Повернувшись, он кинул. — Жди здесь.       И ушёл в сторону туалета. Почему нельзя было разговаривать здесь, Бустер не понял, но вслед за ним не пошёл, доверяя парню от начала и до конца.

***

      Через положенное время старшекурсники пришли к ним. Вова, Лёша и Ваня спросили куда идти, и Слава показал им геолокацию. — А почему вы так долго шли то? — поинтересовался Славик, когда они пошли по указанному в приложении пути. Не замедляя шаг, Братишкин ответил: — Не мог дозвониться до остальных. — А нельзя было одному прийти? — Нет. — отрезал Семенюк. Сталь его голоса поразила Хеса. С чего это? — Опасно. Я боюсь, что одному мне не справиться с этим монстром. Ты видишь, насколько быстро он действует? Фотографии постит, телефоны крадёт. Думаешь, один старший его одолеет в случае чего? Вадь, хоть ты то ему скажи. — Да-да, всё верно. Мне страшно, что нас охраняет этот лох, — улыбнулся первокурсник, кладя ладонь на плечо Леонтьева, за что получил по шее. Это заставило Козакова перевести тему. — Так на каком этаже находится наш вор? — Где-то на первом этаже, в конце. Придётся проводить обход. — А быстрее нельзя? — На первом этаже ребята с исторического живут намного дальше, чем вы. Вы сразу ко входу. — А ты близко к мед-кабинету. Вот кому везёт, так везёт. Сдохнуть захочет — быстро спасут, — чуть с завистью проговорил Алексей, на что Семенюк снисходительно улыбнулся. — Да? — Слава почесал в затылке. Телефон показывал, что они должны повернуть. — Сделаем поворот влево. Не знал, что твоя дверь так близко. Мы с Вадькой как пойдём в следующий раз к девушке безо рта, так обязательно в гости зайдём. — Вы ещё не поняли, что это Амина? — Лёшка, не душни. Пускай поиграют в детективов, — ухмыльнулся экономист, и потрепал обоих младших по голове. — Детство это быстротекущая штука. Пускай веселятся, пока не закончили учёбу. А потом будут вместе одной фабрикой руководить, у них и времени то на себя не будет. И у нас тоже один впереди год остался… — Да уж… экзамены скоро ещё. — устало выдохнул Хес, прижимаясь к чужому плечу ближе. От этого прикосновения ему стало чуть легче. На практике надо будет проводить операции, только это будет уже во второй четверти. А после третьего курса придётся дальше идти учиться, ведь он хочет стать хирургом. Здесь же больше преподавали теорию, хотя их ВУЗ был очень хорошим по образованию. Но не все ведь хотели идти по определённой профессии. — Влево так влево. — Да, вот только надо на первый этаж, а ты смотришь в потолок. — Это потому что те, кто дрочит, не могут посмотреть в потолок. — захрюкал от смеха Вова, пихая Губанова плечом. После больного тычка в спину он уже не смеялся. — Молчи лучше. Умник.

***

      Когда парни оказались рядом с неизвестной дверью, встал вопрос: кто будет стучать и что будут говорить. А это уже два вопроса. Вор может оказаться, в принципе, и обычным вором, а не убийцей. А залетать в комнату безо всяких объяснений и обвинять какого-то неизвестного индивидуума в убийстве просто… наиглупейше. Как вы это себе представляете? — Давайте так, — махнул рукой Братишкин. — Я сейчас стучу, если не открывают, позовём охранника. А если… — Если откроет, будем брать силой, — договорил за него Вадик, хмурясь. — Свой телефон просто так не отдам. — Окей. Поехали. — согласился с ним второкурсник. Хесус с такого решения ушёл в ажиотаж (прихуел). Во-первых, никто с ним, или со Славкой ничего не обговорил. Во-вторых, это могло быть и опасно. Он так и сказал: — Алё. А вдруг он вооружён? Вдруг этот чувак кого-нибудь возьмёт сейчас и пырнет, а? Вы об этом не думали? — Да брось. Хватит тебе, Лёшка, не трусь, это же обычный первокурсник. — Этот первокурсник, стоит тебе напомнить, человека убил! — Чем же? — холодно поинтересовался Вова, не оборачиваясь. Его слова заставляли задуматься. И правда — чем?       Ваня, молчавший всё это время, и стоящий как бы в стороне, от чего про него все забыли, даже автор, решился подать голос. Во всяком случае, именно он общался с Жожо и знал некоторые подробности его смерти. Ну, так ему казалось. Прокашлявшись, пианист тронул медика за плечо, и, когда тот обернулся, сказал: — Мельком я слышал, что он потерял много крови. Именно поэтому так яро думал, что это связано с мокротой и кровохарканьем. Но мы уже выяснили, что это не так. — Но что же тогда убило? Отчего у него кровь изо рта и носа пошла? Что-то с желудком, или… — Вы идёте? — окликнул их Вадя. — Мне мой телефон нужен, как бы блять. — Да, идём, — Хесус кивнул. После этого разговора внутри него остался неприятный осадок, а то, что они сейчас предположительно заходили в комнату к преступнику, полностью выбивало из колеи. И только то, что он был вместе с друзьями, помогало врачу не свалиться с подкосившихся ног. Всё-таки это всё очень загадочно и страшно. И абсолютно непонятно.       Прозвучал стук в дверь, а затем послышалось какое-то бряканье. Словно ключи у кого-то в кармане звякнули. Что это был за звук, Лёша не понял, поэтому решил отложить мысли об этом в дальнюю коробку. Зато после раздался топот ног — дверь открылась. Оттуда выглянул паренёк, которого студент уже видел. Он в тот раз пришёл вместе с остальными зеваками посмотреть на тело ныне покойного Пешкова. Обычный светлый юноша, ничем не примечателен. И он то убийца? Бла-бла. Внешность обманчива. И это заявление вставляют в каждое произведение и ставят вровень с «в тихом омуте», когда в гугле чёрном по белому вылазит список предположительных черт настоящего убийцы. Вот именно что предположительных. А если человек один раз убил? Чисто по случайности, или в состоянии аффекта? Он что, должен под эти цитатки и список подходить? Вот и я не думаю. Нерчук с силой потёр нос, а затем захлопал глазами. — Вы кто? Что вам надо? Я уроки делаю, на переменах людей не бью, на пары хожу, почему вы ко мне… — Заткнись, — осадил его Братишкин. — Слушай сюда. Знаешь что бывает, сука, с такими как ты? — В каком смысле, блять, с такими как я? — резко взорвался тот, стукая по двери кулаком. — А ты знаешь, что делают с такими пидорасами, как вы? — Че? — не понял Алексей, быстро моргая. Он что, только что намекнул про их ориентацию? Да нет, он даже не намекнул, он прямо сказал: «пидорасами». — Да, с педиками. Геями, ЛГБТишниками, ОВЗешниками, называй как хочешь, мне похуй. А я ведь вас не сразу узнал, — голос парня стал слегка задумчивым. — Извините, не признал. Это вы те самые, которые постят «милые» фоточки с пососашками? Тьфу, — рот Артура скривился, и он плюнул под ноги старшека, совсем не обращая внимания на то, как тот от злости побледнел. — Кто вы там? НОДА, ЗПР, РАС? Неважно, вы дауны. СДВГшинки ебаные. Ебетесь себе в жопу, а теперь ко мне подходите?! Хотите и меня таким же сделать? Не дамся, блять! — А то что? — внезапно Вова, не выдержав, схватил того за красную кофту и зашипел в лицо, твёрдо смотря прямо глаза в глаза. Кажется, он чувствовал у себя в крови прилив справедливости, что металлической сталью бурлил в венах. — Что ты нам сделаешь? — Я…– Злой запнулся, пытаясь что-то сформулировать, и наконец решился. — Сделаем с вами тоже самое, что стало с тем подохшим. — Что ты сказал? Ну-ка, как тебя зовут? — отпихнув одногодку в сторону, за ворот чужой одежды взялся уже Бессмертных, что, в отличии от того же Семенюка, ненавистью или жаждой справедливости не пылал, а был бледен, как смерть. — Артур Нерчук. Слушайте, можете меня не теребить за одежду? Я могу и рассказать ректору потом… — Это мы сейчас всё про твоё воровство расскажем. Ворюга и убийца. — Вов, ты чего? Мы же договаривались… — Лёш, — бросил экономист через плечо. — Планы меняются. Он уже признался. — Да в чем? В чем я признался?! — стал брыкаться историк. В его глазах заплескалось непонимание. — Объясните мне кто-нибудь, нахуй, что здесь происходит вообще?! — Молчи! Кто твой пособник? Кто был второй? — Чё значит второй?! — Убийца второй, блять! Ты! Не прикидывайся овечкой, мы всё знаем. Маньячелло, блять. Думаешь, мы настолько тупые, что не поймём, что да как?! Ноль плюс ноль не сложем? — Видимо да, — подтвердил его слова младший. — Вы очень тупые. Особенно ты. Пидор. — Ах ты! — было замахнулся на него Владимир, и хотел ударить, но Вадя и Лёша вовремя среагировали — схватив его за запястья, они оттащили парня от Артура, а Ваня остался допрашивать. — Поц, слушай… — Злой. — А? — Мой никнейм. Называй меня так. — Хорошо, — удивлённо кивнул студент. — А меня тогда Дипинс. Артур, может быть признаешься? Обещаю, что чистосердечное признание скрасит свой срок, и… и и-и тогда мы… — В смысле срок? — перебил его Нерчук. — Я ничего не нарушал. Не убил, не своровал. Вы не того взяли! — Пизди больше! — закричал еле сдерживаемый ребятами Семенюк. — Мы по специальному приложению телефон Вади отследили, и пришли к вору и сто процентов убийце, и это я сейчас про тебя говорю. Понял, ты? Деградирующий гомофоб и убийца! — А может быть убийца не я, а ты?! — вторил ему Артур, чьи ноздри яростно раздувались. От гнева он крепко сжал кулаки, а светлая чёлка прилипла от пота ко лбу. Казалось, что он вот-вот наброситься на такого же взбешенного Вовку, и сойдётся с ним в схватке не на жизнь, а на смерть. — Почему ты меня так сильно обвиняешь? Себя покрываешь?! — А ты от себя отводишь внимание, видимо?! Отойди, сукин сын, если не хочешь повторить Сережину судьбу и не сдохнуть трупом. — выплюнул угрозу тот, вырываясь из крепких тисков, в которых его держали.       Дипинс и Хесус останавливать не стали. Только окликнули других первачей и заставили держаться подле них. Каким бы Артур Нерчук хилым не выглядел, всё равно факт остаётся фактом — в его комнате, или у него самого находился чужой телефон, с которого было запощено фото избитого человека. Трупа. Стоит опасаться, не правда ли?       Войдя вместе с остальными в комнату, уставший Злой поставил в середину стул и сел на него, окидывая равнодушным взглядом пятерых парней. И он бы с удовольствием сейчас пошутил бы про геев и про групповушку, которой могли сейчас его атаковать, но теперь Артуру было не до шуток. Его обвиняли в воровстве, убийстве, и в чём только не может быть. Да во всём, что угодно, лишь бы повесить вину. Как будто сам дьявол преследовал его после тех ужасных событий. И кажется, сейчас настал именно тот момент, когда об этих событиях предстояло рассказать. Лишь бы за решётку не упекли, твою мать. Тяжело вздохнув, он опустил глаза вниз, и наклонился корпусом, горбясь. — Ладно. Давайте только второго очевидца позовём. — Вот! — Вова радостно поднял палец вверх. — Говорил же, это он, и его сообщник. Лёша его проигнорировал. — Давай, зови.       Достав телефон из кармана, историк стал искать в журнале вызовов чей-то номер, по которому собирался позвонить. Через пару секунд послышались гудки, и трубку моментально взяли. Кажется, он был часто на связи с этим человеком. — Алло, Вань? Ты можешь сейчас прийти, у нас код розовый. — Розовый? А не красный? — Нет, именно розовый. Тут меня в каком-то воровстве и убийстве обвиняют, прикинь? Помнишь того пацана, который валялся в коридоре? — Что?! Кто обвиняет? Помню, да. — Не знаю, додики какие-то. Потом всё увидишь, приходи сюда, ко мне в комнату. Быстрее, а то меня сейчас тут с говном сожрут. — Понял. Хес нахмурился. Разговор он слышал только от лица Злого, потому кто этот такой «Ваня», он не знал. Много ли Вань у них в ВУЗе? Вот тот же самый Дипинс, который стоит здесь. Нет, Лёша точно не мог похвастаться тем, что он знал всех лично. Только самых близких, и преподавателей.       Ждали долго. Очень долго. За это время Вадя и телефон свой нашёл, и Вова с Артуром чуть не подрались. Слава ходил взад-вперед, о чём-то раздумывая, а Губанов устало сидел в углу, мечтая лишь о том, чтобы сходить в кино с Ромкой, на какой-нибудь медицинский детектив. Хотя детективов им и здесь хватает.       Вскоре в дверь постучали, и Ваня пошёл открывать. Открыв, он посторонился. — Фейс? Что ты тут… — В чем вы Артура обвиняете? Я виноват во всём. Не трогайте его, — с силой оттолкнув Дипинса в сторону и пробивая себе путь, Голубев кинул решительный взгляд на парня и схватил его за руку, а затем потянул на себя, заставляя встать со стула. — Я всё расскажу. — Ваня?..– ошарашенно произнёс Вова. Глаза его округлились. — Ты… неужели… — Что бы вы там не подумали, мой ответ нет. Что за воровство ещё? — Телефон этого пацана как-то оказался в моей комнате. — шмыгая носом, произнёс Артур, и закрыл глаза. — Расскажи им, мне они не верят. — Вы как-то связаны с Пешковым? — обойдя Дипа, произнёс Хес. Ему казалось, что в этой комнате стало слишком много Вань. — Мы… Ладно, я скажу. Садитесь кто куда, куда хотите. Я сяду на стул. Приготовьтесь слушать.       И Фейс поведал им обо всём. И о том, как они со Злым познакомились на форуме, где спорили насчёт лгбт сообществ, и о том, как сдружились. Нерчук был ярым гомофобом, и шёл абсолютно против этой системы, напротив как Ваня просто презирал шлюховатых парней с платных сайтов, где они продавали свои извращенные фотографии, и писали его менеджеру, что убьют Серёжу. Их он бесил больше всех, ведь единственный, кто постил лицо. Но ничего сами те не предпринимали. Лишь хейтили и платили деньги для того, чтобы получать доступ к таким сайтам. Хесус и Братишкин, слушая всё это, ловили флешбеки с допроса Гаечки и Строго. Те, кстати, больше подобной херни не творили. Видимо решили, что таких историй с них схватить. Вот и правильно, нечего фото полуголых парней постить. Пока Артур на своём факультете не увидел этого Жожо. Вот тогда-то и решили действовать. Через несколько дней после поступления они прогуливались на втором этаже, собираясь идти на первый. Но заметили лежащего на полу первокурсника. — Он уже был весь в крови, понимаете? — дрожащим голосом произнёс экономист, крепко стискивая руку своего напарника. Злой, почему-то, не был против. Лишь огромными глазами смотрел на Ваню, и сидел рядом, там же на полу, как и многие остальные. Лицо его было розоватым, а не бледным, как ранее. Казалось, будто в присутствии Голубева ему было намного-намного спокойнее. Как по-гейски. Настоящие гомофобы. Прямо курс по гомофобии, блять. Внимание. Как стать гомофобом. Урок ведут: Иван Голубев и Артур Нерчук. Действие 1: Взяться за руки. Действие 2: Сказать: мы ненавидим лгбт. Действие 3: Поцеловаться (обязательно). Внимание, теперь вы — гомофоб! Приятной гомофобии. Хотя с этой гейской атмосферой… недолго вам в ней находиться. —…ну так вот, мы просто хотели поколотить его, но внезапно этот ебнутый… — Аккуратнее со словами, — угрожающе вскинулся Бессмертных, показывая кулак. —…достал откуда-то из ботинка нож, или из кармана, я в спешке не понял, и порезал Артуру ногу. Прикиньте, как мы испугались. Побежали в медпункт. Кстати, тогда ещё фотку обсуждали, когда к нему подбегали, мы её с собой таскали. — Да, да, — подтвердил Нерчук, учащенно кивая. — Там ещё было написано внизу… — Сдохни. — Это…– резко Ваня дёрнулся. Его лицо стало бледнеть на глазах, а руки трястись. Врач даже уже думал, что у того снова начался эпилептический припадок, и бросил умоляюще-паникующий взгляд на Вову, но пронесло. Тот лишь лихорадочно вскинул голову, и диким взглядом посмотрел на Фейса. Зрачки его были узкие, а губы — дрожащими, стиснутыми в плотно сжатую полоску. — Это вы его убили! Вы! Я УВЕРЕН! — он громко, устрашающе громко взревел, рыча и словно вибрируя, сидя на кровати — единственный, причём, и кинулся вперёд, преодолевая расстояние и чуть не спотыкаясь об Алексея. Тот вовремя среагировал — не давая парню возможности добраться до Вани или Артура, чтобы тех по очереди избить, чего бы точно не произошло, он схватил его за ноги и отчётливо произнёс: — Ваня! Этим ничего не исправишь. Бей ты их, или нет, они уже всё сказали. Не они убийцы, разве не видно?       У самого Хеса состояние тоже было не лучше. Тряслись руки. Перед глазами до сих пор маячило чужое остывшее тело, которое он тогда притащил в комнату, чтобы позже отдать в морг. А ведь тогда это казалось смешным и абсурдным. Но не сейчас. Не сейчас, когда Ваня на грани срыва, а сам он не может перестать представлять белое лицо, холодные плечи и бледные губы мёртвого Сергея Пешкова. Кто он, кем он был? Кто его убил, а кто любил? Кто хотел защитить, чем он на досуге занимался? Внезапно Лёше стало его жалко. До этого он об этом не думал. Но сейчас осознал.

Once she loved a boy. But he did not love her.

His name was Jun. Disillusioned she tried to forget.

So she left everything & traveled to the other side of the world.

But life was like a dream.

A series of meaningless movement

I heard someone say that mind keeps wondering

Life is like a dream. A series of meaningless movement.

I heard someone say

Let's go to the other world

Because we think we are free. A series of meaningful

Movement

А ведь он мог бы сейчас быть живым. Он мог бы жить. Почему никто здесь не задавался ещё этими вопросами? Где нравственность и мораль? Почему вы задались ими только сейчас, прочувствовав эту трагедию, этот день? Хотя все умирают. Поэтому это не так важно — жизнь какого-то подростка, которого кто-то убил. Но кому-то это было важно. Таким, как Ваня Бессмертных, ведь это был его лучший, сука, друг. — Прости…– тихо пробормотал себе под нос пианист, но обнимающий его за ноги второкурсник услышал. — Я не знаю, что сделать, чтобы справедливость восторжествовала. Я ненавижу этих убийц, но ничего не могу поделать. — Вань, — тихо позвал его Вова, поднимаясь с пола. Подойдя ближе, парень заключил его в тёплые объятия, и уткнулся носом в грудь, пытаясь успокоить. — Всё будет нормально. Мы поможем. Мы с тобой. — Точно, — кивнул Вадик, тоже обнимая старшего. — Чем сможем. — Обещаете? — сквозь слезы улыбнулся Иван, чувствуя внутри тепло. Стало немного легче, и боль будто бы ушла на второй план. — Обещаем.       Когда «слюнявые» объятия прекратились, Дипинс принял решительный вид и обернулся к стоящему поодаль Губанову, что задумчиво разглядывал пол. И что он там увидел? Фото Виолы Палий нагишом, блять? — Можешь мне показать тот аккаунт? А, Вов, и ты тоже. — Хорошо, — кивнул медик, войдя в bjail, и протянул телефон. — Какой аккаунт? — не понял Семенюк, крепко держа свой при себе. — Можете быстрее, мне в туалет надо. — Просто покажи, кто тебе смс с угрозами писал. — А. Лёша и Вова выполнили просьбу, лишь с одним отличием — Хес передал телефон Ване, а экономист держал перед глазами. Ох уж эти паникеры. Не собирался же тот его фотки с голым прессом рассматривать. А я уверен, что у многих парней такие есть. Ну, у большинства. Или нет? Неважно. Внимательно всё осмотрев, второкурсник нахмурился. — Что-то не так? — поинтересовался Бустер, переводя взгляд с одного телефона на другой. — Да… тут дата создания у одного отличается от другого. У того, кто писал Братишке — в августе. А у Лёши недавно совсем. — Ну да, разные, — непонимающе вскинул бровь Владимир, убирая устройство в карман. — Видимо отправители тоже разные. Забыли? Их же двое. Видать сговорились. — Точня-як, — протянул 192, щелкая пальцами. — Это же удобно. Если будут отслеживать, можно удалиться, а с другого выйти, типа один аккаунт и был. — Странная логика, — ответил Дип, почесав в затылке. — Точно, — согласился с ним Слава. — Хуйню какую-то сморозил. Вов, туалет там, кажется. Беги, а то обоссышься. Это подействовало на Вову, как спусковой курок, и он кинулся в указанную инженером сторону. Недержание? Это плохо. Очень плохо.       Тем времен в голову Губанова пришла гениальная идея написать сообщение этому аккаунту. Обступившие его Злой и Дипинс смотрели парню через плечо, ожидая ответа.

Губанов: привет?

Hemoptysis: *одно входящее вложение*

Переглянувшись с парнями, Лёша открыл файл. На фото был он, тащивший труп Жожо на спине. В тот момент он собирался отнести парнишку в комнату, как его и попросили.       Губанов икнул. Потом ещё и ещё, пока подошедший Вадик не похлопал его по спине. — Качество таких фото я уже где-то видел… Ну-ка покажи. Не шугайся так. Это же обычное фото. Тебя просто хотят запугать. — Да я в-вижу… Но всё равно, — его голос снизошел до шепота. — Страшно. Это фото вообще похоже на ту фотографию, которую мне скинул Коля. Это качество… и свет… — Да? Но я же его не видел? — удивлённо изогнул брови архитектор. — Э… ну как по мне, качество отличное, наверное я имел ввиду — айфон это. Снимал. — Как у тебя? — спросил Слава, кивая на устройство Эвелона. — Ты разве до этого не с Honor ходил? — Ну да, ещё меня давайте обвинять. Этот айфон мне мама отдала, я же тебе вчера говорил. — Ахуеть подарочки. А выглядит, как новенький. — Вов, ты че там, застрял?! — Да иду я уже! Никогда поссать не даёте, блять.

***

      Некоглай удобно устроился на кровати, и поставил свой телефон на хуйню, которая крепится на чехол. А некоторые идиоты, как, например, автор, прикрепил на телефон. Но у автора чехла нет, потому что хайвей с отпечатком, поэтому ему простительно.       На фончик он поставил какой-то мыльный фильмец. В принципе, им с Ромой и их подростковым максимализмом да гормонами было похуй, они хотели лишь банального одного — целоваться. Ну и ещё заниматься другими подобными вещами, трогая друг друга в непотребных местечках. Но довольно приятных. Но а пока они целовались, некоторым индивидуумам это было только на руку. Не зря же здесь был сломан замок. Прозвучал щелчок.