Thin Walls of Enmity (twoe)

— И что вы скажете в своё оправдание? — Что? О чём это вы? Я же всё сказала, я ни в чём не виновата. Я делаю это только ради… неважно. Почему вы не верите мне? Я говорю всё как есть, убийца это Лёша. Я видела… — Что ты видела? — ощетинился Братишкин, глядя на сидящую на стуле девушку пылающим взглядом. — Давай про наркотики говори, а не заливай об убийце. Убийца. — Ха-ха-ха! — громко рассмеялась Даша, ломая свой ноготь. Наверное, это было нестерпимо больно, но на лице её не дрогнул и мускул. — Сообщник. Покрываешь его? — Лучше расскажи о том, зачем сделала фото. — Лёша устало потёр виски, глядя на сидящего рядом следователя, и добавил. — Может быть она и правда ни в чём не виновата? Может быть её подставили? Мужчина встал со стула. — Может, не может, но на пакетике её отпечатки и… — Сейчас я всё объясню! — внезапно очень громко крикнула Юечка, и все принялись слушать.

***

Несколько часов назад.       Всей правды говорить она пока не собиралась, ведь не была во многом уверена. Всё же лучше всего спихнуть вину на другого — того, кто попался под руку, чем принять вину человека, которого знаешь давно. Она надеялась таким способом доказать его невиновность. Верила… План был очень прост. Запугивание, драма, шантаж — создаёшь какую-то зацепку, и манипулируешь людьми.       Юечка создала аккаунт, с которого пыталась угрожать старшим. Решила, что будет отличный ходом скидывать фото Ромы его лучшему другу. Странно, но с Вовой не прокатило… Она и помириться то в тот день после концерта пришла, лишь чтобы отвести от себя подозрения. По её идеальному расчёту Коля после такого заявления замок — а вернее, ручку, чинить не будет. И оказалась права. — Так, какой же там аккаунт был… скинуть. Да. Стоп.       Приглядевшись ближе, стоматолог заметила, что отправила со своего другого аккаунта с никнеймом Hemoptysis. Хорошо названьице, да? Это чтобы напугать, ведь Лёша врач. Натолкнуть остальных на мысли об этом. О болезни. О кровохарканье. — Не знаю, почему, но ты точно отравил его тогда…       Когда Юечка пряталась в подсобке, краем глаза уловила то, что Хес прибежал самый первый. Он был неподалёку… это явно. Не мог же он просто же так быстро сориентироваться? Или мог? — Почему ты спряталась в подсобке? Что ты вообще делала на втором этаже, а?! — Вова хотел вырвать ей волосы. Эти наглые глаза буквально выводили его из себя! — Говори нормально: с толком и расстановкой! Живо! — Мы же с Ромой тогда договорились на свидание сходить, — Школдыченко мило улыбнулась, сверкая белыми зубками, и продолжила: — Вот я и была там. — Врешь, — буквально зашипел, приближаясь ближе. — Ты убила его, а затем убежала и спряталась. Кто если не ты? Давайте начнём с самого начала этой главы.

***

      Вова спокойно сидел на кровати Лёши, перебирая струны недавно приобретенной укулеле, напевая песню, которую совсем недавно сочинил Некоглай. Хесус же умиротворенно посапывал на его плече, откинувшись всем весом и пуская слюни. В принципе, Братишкину было не тяжело. Лишь немного плечо затекло, и всё.       Когда он приблизился к припеву, телефон громко загудел, напевая голосом Рыжего из Иванушек. А что? Он посчитал такой звонок забавным, особенно когда Губанов начинал морщиться. Странно, но почему-то дед был не фанатом «классики».       Братишкин разблокировал сотовый, а затем нахмурился. Пришло уведомление от того самого Hemoptysis, что пугал Лёшку и нервировал его. Какая мразь опять решила поиграться? У кого-то, видимо, было завышенное мнение о себе и своих возможностях.

Hemoptysis: *одно входящее вложение*: твоим друзьям конец. признайся в том, что сделал.

Холодный пот пробил парня. Руки затряслись. Когда он заметил, что врач зашевелился, просыпаясь, то выражение его лица тут же приобрело вид беспомощности. Вдруг этот псих теперь будет не только пугать, но и действовать, и сделает что-то Лёше?       Тот приоткрыл глаза. Было видно непонимание в этих синих радужках, сонную дымку, но когда он заметил фото на горевшем экране — сразу всё понял так, как надо. — Что, теперь и тебе? Опять этот больной… фотографирует бедных парней… — Знаешь, ручку в прошлый раз сломала Юечка. Не думаешь, что это как-то связано? — Как именно? — Ну например это она могла бы сделать фото… ведь она и сломала. Кто ещё бы знал? — Зачем оскорблять сглупившую один раз девочку? — спросил Хесус. Он действительно не понимал этой связи: обычная месть со стороны Юечки, и настоящие угрозы. Ещё и требование сознаться. В чем это? — Даша ведь уже извинилась. Не кажется, что просто надо сделать дверь Лебедева? А? — А мне кажется, нужно собрать дисциплинарный комитет. Вместе с…– его голос снизошёл на шёпот. — Виолой Палий. — Как же я долго ждал этих слов…– восторженный тембр Губанова охрип. Наконец-то. Неужели его Вова победил этот страх, и произнёс наконец-то имя того, кого нельзя называть? — Ты у меня такой… — Смелый, да? — самодовольно хмыкнул Семенюк. — Награда за это будет? — А что ты хочешь?       На чужих губах появилась глумливая улыбка. Приближаясь ближе, как лев к ламе, он заставляет собеседника чуть уклониться назад, упираясь спиной к спинке кровати. Сердце заекало — это Владимир ощутил ярко. Его дыхание от волнения стало более прерывистым — когда его стали касаться и гладить по ноге, поднимаясь пальцами всё выше и выше, пока те не оказались на бугорке. Тогда то с губ и сорвался предательски сладкий стон. Было приятно… И пугающе одновременно. — Я ко-онечно не уверен… что из-за Вилки надо так… серьёзно награждать, — проблеял он, не узнавая свой голос, и то, что стал выглядеть, как нелепая влюблённая школьница с гормонами. Лёша ухмыльнулся — и когда только успел стать таким дьяволом во плоти? — и рывком примкнул к открытой шее, скользя языком к уху. — Лёш… — Тсс. Молчи. Дай теперь я покомандую. — получив лёгкий удовлетворительный кивок, второкурсник позволил себе больше свободы движений, и стал чаще гладить чужой член сквозь чёрные шорты. Глаза Братишкина закатились — ему явно было хорошо, так он трясся. Губы сжались в плотную полоску. Не известно почему, но он сдерживал громкие стоны, что сейчас мог издавать. Но…       Умелые руки Алексея сделали так, что его сила воли куда-то улетучилась. Выпуская член из стянутых брюк, он стал рваными фикциями разгонять природную смазку от основания и до головки, периодически с этим еле-еле касаясь губами мочки уха и надрачивая всё быстрее и быстрее. — Так быстро…– экономист жалобно выгнулся. — Может… можно помедленнее? А Лёша помнит, как делал это не спеша с кое-кем другим.       Стараясь быстрее вытрясти неуместные воспоминания из головы, парень наклонился и перехватил хлипкий стон ртом, утягивая любимого в новый поцелуй. Кулак затормозил у головки — делая упорный акцент в этом месте, Лёша заставил Вову покрыться мокрой испариной по всей спине, и сжать колени, чтобы не дать слабину раньше времени. Он не хотел кончать так быстро — хотелось растянуть удовольствие на секунды, минуты, тысячи, больше гиксельона времени, чтобы чувствовать эти манящие мгновения на одной волне с Губановым. Нежные поцелуи в шею — и грубые, новые махинации рукой по члену. Как грубо. Как контрастно Лёшка чередует этот контроль и желание сделать хорошо. Настоящий мастер. Искуситель для его тела. Вова тихо стонет в плечо.       Ещё раз — и он кончил. Запачкал чужую руку, и медик в отместку измазал сперму по его щеке, на что уставший, но довольный Семенюк ничего не сказал. Кажется, что расслабившись, он даже не заметил. Вот идиот. И пошёл в таком виде сначала на занятия, а после и комитет собирать.

***

      Палий, которая недавно примчалась самолично в ВУЗе, нахмурилась. Подойдя ближе к Вове, она оглядела его лицо, а затем очень нетактично для педагога спросила: — Это что, сперма у тебя на щеке? — А, э… Лёша покраснел. Вспомнил, что было у экономиста в комнате. Как тот плавился под его руками, как стонал и выгибался… вот же. Блять. Глаза Братишкина выпучились, но он ничего не сказал по этому поводу. Лишь отвернулся, пытаясь оттереть засохшие выделения. — Ну так вот, — продолжала Ви. — Мы с вами говорили о том, что стоит срочно обеспечить безопасность наших бедных подопечных, да и нас тоже. Полиция уже взяла отпечатки, провела допрос, и что? И правильно. Ничего. Мы как учились вместе с убийцей, так и учимся. Вам не кажется, что это уже выходит за рамки нормальности? — Мне кажется, что они не понимают, — очень аргументированно заметила Гайка. И она была права. Эти оболтусы были способны только тыкать пальцами друг в друга и во всех проходящих мимо людей, а убийцу вычислить так и не смогли. — А ведь им кто-то из своих может быть, почему вы это не берете в учёт, парни? Вот давайте, так: кого вы считаете за убийцу? А? Выдвигайте кандидатов. — Ну уж если судить по твоей логике, — сделал противное лицо Вова. В его манере. — Убийца — Некоглай. — Факты? Аргументы? Доказательства? Вещдоки? — Щас всё будет. — заверил он. Все обернулись к нему. — Некоглай — долбоеб. А все убийцы и есть долбоебы, это всем известный факт! — Да не, он милый, — отрицательно покачал головой Алексей. — Тогда Рома. — Я тебе щас покажу Рома! Я те по хребту щас… — Да всё, всё, Лёшка, не надо меня тут дзюдокать, я же…– Семенюк попытался уклониться, но кулак всё равно прилетел ему в голову, от чего парень весь содрогнулся. Не надо трогать друзей Алексея Губанова, это он чётко сейчас показал. — А мне кажется…– робко подал голос Дипинс, тут же ловя неприятное для него внимание. — Это человек, который много знает. И с головой у него явно не всё в порядке… Мне кажется, что этот человек боится, что его раскроют, и тщательно затирает следы всеми подворачивающимися ему способами. Вот как например… — А почему он? — намеренно перебил его Семенюк. — Может быть это она? Она сломала замок, она делала фото и она шантажировала. И тем более, сегодня я переписывался к Колей, и он написал, что фото сделано на айфон, чистое и качественное. Как то видео, где Некоглай дрочит, помните? — Такое забудешь, — фыркнула Куданова, скривившись. Виола заинтригованно обернулась к ней. — Какое видео? — Так, всё. — слушать про то, как Некоглай дрочит, Хесус не собирался, в его бедной тяжёлой голове и так было полно всяких проблем и сомнений. Подходя к двери, он напоследок обернулся и бросил. — Собрание окончено. Сейчас у меня есть дела, поэтому просто давайте внимательно проследим за Юечкой, если это она была, и не будем упускать её из виду. Что бы то ни было, но преступником оказаться может любой. И Школдыченко тоже в этом списке присутствует. Пока, ребят. — Пока… стой, эй, а как же я? — возмущённо вскинулся Братишкин, приподнимаясь с насиженного места. — Вот же злюка. Щас догоню, и…

***

      Семенюк Лёшу догнать не смог, сколько не скитался. Тот будто сквозь землю провалился, и что-то подсказывало парню, что это было связано с недавним разговором о казике между Губановым и Мокривским, который тоже кстати на глаза ему не попадался давно. Это Некоглай обычно приходил потусить в его комнату — отбирал ключи, стукался головой об дверь, и всё равно заползал, ни жив, ни мертв — и полчаса мог проспать на кровати, пока его не вытолкнут. Да ещё и аргументировал это словами: — Ну мы же друзья. Сам об этом сказал. — Да уж, на свою голову…– в такие моменты хотелось схватиться за голову и свалить прямиком в Майами. Но экономический кризис в его кошельке не позволял. Вот же блять.       Как итог, Вовчик от ничегонеделания облокотился спиной на стену и стал смотреть в пол. Четвёртая пара не скоро, минут двадцать ещё, так как обедают третьи курсы. Можно было и сходить к ним, поболтать о том о сём с Фейсом, но что-то после того случая с лгбт-сайтами он не чувствовал былой теплоты между собой и своим старшим. Интересно, в какое время они видели труп? Он был ещё живой, или… Ага, ха-ха-ха. Живой труп.       Улыбнувшись от своей же шутки, студент поправил волосы и обернулся. Резко глаза его зацепились за чей-то хрупкий силуэт, похожий то ли на статую, то ли на девушку. В темноте было не видно. Подгоняемый любопытством, Владимир сделал маленький шаг вперёд, и ускорился, надеясь увидеть перед собой ту, о ком сейчас подумал. И точно. Это была она. — Одна тут, Даш? — парень улыбнулся ещё шире, и заметил телефон в её руке, что первокурсница крепко сжимала длинными пальчиками. Айфон. Розовый. Новенький. — Сфоткаешь меня? — А? Вов, ты чтоль? — она сделала удивлённые глаза, отступая назад. Но впечаталась в стену. — Я, как бы это сказать, занята, вот. Че ты вообще лезешь, своего, что-ли, нет? — резко изменилась в лице та, поднимая на него голос. — Я тебе обязана, или как? Думаешь, раз старший, можешь командовать? Думаешь, можешь меня заставить? Больно много ты думаешь, Вова. — её взгляд буквально запылал от ярости. Руки тряслись, чуть ли не вываливая айфон. Она боялась, или была страшно злой — не ясно.       Только вот Вове такое отношение к себе не понравилось. Очень не понравилось. Эта дурочка смеет фотографировать Лёшу, его друзей, и пересылать это? Какого хрена? Это точно была она, он уверен. Какая ещё мразь может так поступить? Тогда кто же её подельник? С кем Даша дружит, с кем сейчас общается, и с кем общалась до этого? Помнится Братишкину, он познакомился с ней на вписке, когда они пьяные по угару договорились о чём-то. Помнит, как фотографировал её тайком. Она очень сильно манила его, и его туманный, одурманенный алкоголем взгляд. Это сейчас, но тогда… она дико ему нравилась. Вся такая растянутая на диване, с приподнятой кверху белой короткой футболочкой, горящим взглядом, который хотел его. Не помнит, было ли у них, но очень помнит гладкость белой кожи. Семенюк содрогнулся, ему стало стыдно вспоминать это. Ведь любил он совсем не её, никогда не любил, и не полюбит. Это отребье с большими глазами, как у таракана, которая может только лживо смотреть своими глазёнками, и говорить противоречивые в лицо речи. Как она поступала с Колей, шантажировала всех тем, что будет трогать Рому, как она это преподносила. Издевалась. Это было просто ужасно, отвратительно. Глупая бессовестная девчонка. Интересно, Серёжу она убила из-за ревности, или от злости? Или даже просто так, ради интереса? — Ну как, нравиться людей убивать? — напролом начал он, не контролируя поток резких слов. — Это ты фотографировала, ты писала с аккаунта Hemoptysis, ты шантажировала Лёшу? Да? Ты убила Серёжу? Да? Отвечай!!! — он подорвался и резко схватил её за розовую кофточку, заставляя поднять голову и встать на цыпочки. В глазах Даши появился испуг. — Шалапёнка, собачка. Если тебе денег заплатят, ты и мать родную убьёшь, да, тварь? — не знамо, почему, но Вова её просто ненавидел. Так он ненавидел только Губанова, когда у них была война. Но он же скрывал свои чувства, здесь же просто какая-то вертлявая девчонка пудрит тебе мозги. — Тебя кто-то заказал, да? Кто-то тебе нанял, давай, открой свой ротик, не хочешь мне что-нибудь рассказать, сука? — Отвали, извращенец. — очень резко подняла телефон и сфоткала трясущегося от злобы Вову. — Тебе конец, я всем скажу, что ты пытался меня изнасиловать. Гнида, я тебя ненавижу. Как ты смеешь указывать мне, что делать? Пидор, ещё хоть пальцем тронешь, я тебе не такое устрою! Тебя теперь отчислят, нет, посадят, тварь ты такая, мразь, ненормальный. — она плюнула на пол, вытерла губы, и кинулась бежать по коридору, пока недоумевающий экономист смотрел ей вслед. Серьёзно? Изнасиловал? Серьёзно? Он же просто хотел добыть нужную информацию. Что за несвязный, дикий бред она несёт? Да, был слишком груб, да, возможно применил силу. Но она не хотела говорить, хотела навредить его любимому и друзьям. Хотела навредить ему. Кто тут и ненормальный, так это она.       Братишкин откинул голову к потолку, глаза заслезились. Он слишком устал от всего этого, устал паниковать. И бояться тоже устал. Шарахаться всякий раз, когда слышал про убийство. Это пугало его, заставляло паниковать не хуже, чем Ваню. — Когда же уже это всё закончится? Я хочу просто учиться, любить, общаться, а не всё это. Что теперь будет? Что она мне сделает, реально заявит в полицию?

***

Дарья Школдыченко реально заявила в полицию.       Она не хотела медлить, и была права. Ведь было совершено грубое насилие в сторону неё, пусть она и приврала. Сильно приврала, но раз ей грозит опасность, то она собирается любыми способами сделать так, чтобы те люди, которые ей угрожали, были наказаны. — Вы не можете меня исключить. — вскинулся Вова, переводя взгляд с Хесуса на директора, а с директора на полицейского. Я ни в чём не виноват, она всё врёт. Возможно она убийца, вы смотрели её комнату? Это она делала фотки, она… Его голос оборвался, так как его перебили. — Нет никаких доказательств её виновности. Зато есть доказательства, как ты мучаешь её, пожалуйста, не устраивай проблем. Ты можешь получить профессиональное и высшее образования в заочной форме обучения после тюрьмы… — Да за что?! За то, что я её не изнасиловал? За это? Я ей ничего не сделал, она всё придумала, чтобы скрыть свои грязные делишки. — А ведь и правда, комнату Даши никто не проверял. А мы все в курсе, что она тайно фотографирует и сливает фотографии других людей. Это ли не странно? — Алексей поднял руку, привлекает к себе внимание, и кивнул на дверь. — Может вы будете уделять больше времени проблемным людям, чем верить во всякие сплетни и бред? — Говорите, проблемный человек? — у частковый поднял бровь. — Ну? Что там насчёт фото? Директор, — он повернулся к, ясное дело, директору, и спросил: — Вы дадите разрешение, или стоит дождаться ордена? — Ну что вы, всегда рад помочь вашим сотрудникам. Я думаю, не будет ничего страшного, если вы проверите комнату нашей ученицы, вернее, студентки. Не думаю, что там есть что-то существенное, но Вова так сильно нас уверяет вместе с Лёшей, что мы не можем не проверить.       Обернувшись на парней, взрослые кивнули. Ребята выглядели решительно. Хотя кожа и выдавала бледный тон, а руки нездоро паническую дрожь. Они оба боялись, хотя неизвестно чего: отчисление Вовы, или убийцы. Хотя этот убийца и убил одного человека, но столько шума навёл. Фотографии, улики, доказательства, очевидцы. Чего только не было, сколько людей участвует во всём этом, сколько людей знало? Кто вообще знал этого Сергея? Ваня, Гаечка, Строго, одноклассники? Кто? Странная личность, непонятная. И теперь даже не ясно, какие тайны он скрывал, ведь не узнаешь это у человека, который, будучи мёртвым, лежит в гробу. Где его родители, почему на похоронах было так мало людей? Судя по всему, ему едва хватало на учёбу здесь, денег было мало, поэтому таким способом и зарабатывал. Значит, возможно у него и не было родителей? А если это так, значит, он был очень умным, раз попал сюда своими силами. Но лучше бы нашёл нормальную работу, ха-ха.

***

      Даши в комнате не оказалось, а ключи взяли у охраны. При доскональном обыске всяких разных шкафов и полок ничего обнаружено не было. Вова и Лёша совсем поникли головой. Именно в этот момент полицейский и полез под кровать, да нащупал там какую-то маленькую дверцу, или это был люк… — Так-так-так. Что это за белый пакетик? Пожалуй, у нас тут новое дело. Что это, следователь не сказал, но и так было понятно, что именно содержал прозрачный, скорее белый, пакетик. — Ай, это наверное стиральный порошок, Даша стирает. Девчонки, они такие, — засмеялись Хесус и Семенюк, пихая друг друга локтями. Полицейский скептически на них посмотрел. А как ещё можно смотреть на этих ебладавов? Только так.       Так в итоге мы и пришли к тому, почему саму Дашу притащили в участок. После её дискуссии о Хесусе и признания того, что она реально высылала фотографии, девушку, не обращая внимания на крики о том, что преступники Губанов и Семенюк, потащили её в камеру, вернее в изолятор, чтобы и дальше проводить опрос.       Вскоре в участок привели ещё одного человека. И врач вообще не ожидал её здесь увидеть. Это была Амина Мирзоева. — Да…– Лёша запнулся. У него не было слов, обернувшись к полицейским, он спросил: — Что она здесь делает? Она пришла к Юечке? — он рассматривал только этот вариант. — На пакете обнаружили её отпечатки пальцев, отпечатков же Дарьи Школдыченко обнаружено не было, поэтому мы рассматриваем дело о хранении наркотиков, и соучастии. Кажется, дилером была именно Амина. Сейчас допросим.       Вова и Лёша встали около стекла, и стали наблюдать за тем, как Тендерлибай яростно что-то вталдычивает двум мужчинам, размахивая руками. Они не знают, о чём она там говорит. А мы знаем. — Это я, я во всём виновата! Даша здесь не причём. Я просто просила её хранить пакетик, она не знала, что это.

***

      В крови Даши Школдыченко наркотиков не было выявлено, поэтому её судьбу парню узнали через два дня. Всё остальное время те, кто знал об этом, были в реальном шоке, особенно когда узнали, что Даша уходит из ВУЗа. Ей дали 480 общественных работ и штраф в 40к.       Об этом первым узнал именно Мокривский, так как жил к ней ближе. Она пробегала очень быстро, таща за собой свой розовый чемодан, и идя совершенно с безэмоциональным выражением лица. О чём та думает, и что она чувствует? И он хотел бы догнать снова, подойти, чтобы спросить о большем, чем то, что она бросила обрывками, да тоже боялся. В том, что она убийца, он сомневался, но. Не было уверенности вообще ни в чём.       Неизвестно что было в суде с Аминой, но через пару дней стало известно, что ей дали срок четыре года, заключив в тюрьму. Девушке уже было девятнадцать, она сама была ответственна за свои проступки. Сбыт, вернее хранение такого наркотика, как амфетамин, девушке и обошёлся в данный срок. И он не самый максимальный, ведь больше наркотиков обнаружено не было. Лишь этот пакетик. Откуда был амфетамин, она призналась. Из-за практики медсестрой Мирзоева познакомилась с такими людьми, что использовали лекарство в более крупных объёмах, применяя их, как наркотики. Не в таблетках, а именно в порошках. Но было неизвестно, зачем они нужны были Амине.       Даша же, по сути, наказание получила существенное-несущественное, только вот неизвестно, почему она ушла. Возможно это портило репутацию ВУЗа, а возможно просто больше не хотела видеть этих людей, или ещё чего-то испугалась. Ведь с ней здесь не очень хорошо обошлись. В участке только на учёт поставили. Что будет дальше с Дашей, узнаем ли мы это когда-нибудь? Давайте пока вернём историю в нормальное русло, а то как-то всё слишком быстро. Погнали.

***

      Дипинс стоял с ребятами у могилы Сергея Пешкова, и молчал. Молчали остальные. Смотря на то, как бледный парень пытался подобрать слова. В итоге он заговорил: — Я… Я теперь точно уверен — это была Даша. Помню, она давно ненавидела Серёжу за то, что он когда-то украл её проект и сдал его, чтобы выиграть, но мне помнится, что он не выиграл. Выиграл какой-то ботан, странно что-то… Я всё ещё не понимаю, почему она так злилась. Я не знаю…– слова были каким-то посредственные, интересно, пианист сам в это верил? Или просто не понимал причину того, почему всё указывает на Дашу. Эти наркотики… фотки… аккаунты… Стоп, Дипинс знал Школдыченко? Он что, учился с ней? Но он же старше. И Серёжа учился с ней? У ребят же возникли совершенно иные вопросы. А именно у Славы Леонтьева. — Выиграл какой-то ботан? Понимаю. Как я теперь понял, Дашу я тоже знал. Там была на конкурсе какая-то маленькая и вредная девочка, видать я без макияжа её видел, а тут и не узнал. — он стереотипно хмыкнул. — О, а мы с тобой раньше где-то встречались? — Слава, я не знаю, я знаю лишь только то, что мне сама Даша и рассказывала. А ведь она говорила, что хочет извиниться за ненависть, и помочь выяснить про кровохарканье. Где-то ещё в августе, в конце, за неделю до учёбы, я начал замечать изменения в Серёже. Он…– его голос слегка начал надрываться, или ломаться. В нём присутствовала сильная, очень сильная дрожь, что начинала пугать. Пугать именно Лёшу, который всё очень явно чувствовал всё, и остро реагировал на это, в отличии от всех остальных. Но хуже всего реагировал именно Бессмертных. — Ну, как бы, он был рассеянным, нервным, и каким-то вечно бледным. Знаете, это очень нервировало и пугало, что мой лучший друг… — в голосе послышались слёзы. — Он по-постоян-но бегал в туалет, и блевал т-там, я тогда серьёзно испуг-гался, особенно когда Серёжа вцепился м-мне руками в лицо, и начал смотреть… смотреть д-дикими зрачками, дикими зрачками, да. Помню, я помню вот ещё, как он приносил книгу… Я помню вот, что он т-тогда казался впервые живым, за всё это время. На следующий день его нашли мёртвым.       То, что произошло, все осознали не сразу. Всё было как в тумане, всё повторялось как в тот день. Ваня упал и стал плакать. После чего сразу же его тело задёргалось, из горла вырвался хрип, и он стал быстро двигаться, что означала только одно — началась эпилепсия. Вспомнив всю эту ситуацию, и пережив многие тяжелые моменты, организм парня не выдержал, и произошёл сбой. Психика слабая, невозможно было вынести тяжесть правды насчёт того, что его лучший друг умер. А вы бы смогли? Смогли бы вы нормально реагировать? Особенно после воспоминаний…       И когда они тащили чужое хрупкое тело в машину скорой помощи, Лёша задавался только одним вопросом. Как он вообще держался всё это время? Почему не попросил помощи?